Страница 164 из 300
Дэвин засунул руки глубоко в карманы штанов. Его охватили неловкость и печаль.
— Мне просто не по душе вот так исчезнуть. Да еще исчезнем мы все трое. И у нас завтра выступления.
Губы Алессана дрогнули.
— Я, кажется, забыл об этом, — сказал он. — Два выступления.
— Три, — неожиданно поправила Катриана.
— Три, — весело согласился Алессан. — И еще одно на следующий день для Гильдии торговцев шерстью. И еще я вспомнил — меня ждет внушительный выигрыш в «Паэлионе», где я заключил пари.
Это замечание вполне предсказуемо вызвало ворчание Баэрда.
— Ты всерьез полагаешь, что Праздник Виноградной Лозы продолжится, как ни в чем не бывало, после того, что случилось этой ночью? Хочешь вернуться в Астибар и играть, как будто ничего не случилось? Музыка? Я уже прежде ходил с тобой по этой дороге, Алессан. Мне она не нравится.
— Собственно говоря, я совершенно уверен, что Праздник будет продолжаться. — Это сказал Сандре. — Альберико прежде всего очень осторожен. Думаю, сегодняшняя ночь удвоит эту осторожность. Он позволит людям отпраздновать, даст жителям дистрады разъехаться по домам, а потом нанесет удар. Но только по тем трем семьям, которые были представлены здесь, как я подозреваю. Откровенно говоря, я бы и сам так поступил.
— Налоги? — спросил Алессан.
— Возможно. Он поднял их после попытки отравления, но то было другое дело. Попытка убийства в общественном месте. У него не было большого выбора. Думаю, на этот раз он сузит поле деятельности: у него хватит колес для всех членов этих трех семейств.
Дэвина смутило то, как небрежно герцог рассуждает о подобных вещах. Ведь они говорили о его родственниках. Его старший сын, внуки, племянники, племянницы, двоюродные братья и сестры — все станут жертвами барбадиорских колес смерти. Дэвин спросил себя, станет ли он когда-либо столь же циничным. Ожесточит ли его до такой же степени то, что началось сегодня. Он попытался представить себе своих братьев на колесах смерти в Азоли, но его воображение с ужасом отвергло саму подобную попытку. Он незаметно сделал знак, отводящий беду.
Дело в том, что его расстроили мысли о Менико, а ведь тут речь шла лишь о потере этим человеком денег, не более. Люди все время переходят из одной труппы в другую. Или уходят, чтобы организовать собственные труппы. Или совсем бросают бродячую жизнь и занимаются делом более безопасным. Найдутся такие, которые будут ожидать от него, что он после сегодняшнего успеха уйдет. Эта мысль должна была бы утешить его, но не утешила. Почему-то Дэвину очень не хотелось, чтобы выглядело так, будто они были правы.
Тут ему в голову пришло еще кое-что.
— Не покажется ли несколько странным, если мы исчезнем сразу же после утреннего отпевания? После раскрытия заговора против Альберико? Мы теперь неким образом связаны с семьей Сандрени. Следует ли привлекать к себе внимание подобным образом? Не похоже, чтобы наше исчезновение прошло незамеченным.
Почему-то он обратился к Баэрду. И через секунду был вознагражден коротким, серьезным кивком, в знак признания его правоты.
— Этот довод я принимаю, — сказал Баэрд. — Это разумно, хоть мне и не хочется это признавать.
— Добрая толика здравого смысла, — согласился Сандре. Дэвин слегка поежился под пристальным взглядом этих черных, запавших глаз. — Вы двое, — герцог махнул рукой в сторону Дэвина и Катрианы, — еще можете оправдать в моих глазах ваше поколение.
На этот раз Дэвин не взглянул на девушку. Вместо этого его взгляд метнулся в угол, где лежал внук Сандре с перерезанным фамильным кинжалом горлом у второго, угасающего очага.
Алессан прервал молчание, нарочно кашлянув.
— Существует и совершенно другой аргумент, — сказал он странным тоном.
— Только те, кто провел столько ночей под открытым небом, как я, могут по достоинству оценить глубину моего стремления провести ночь в мягкой постели. Короче говоря, — закончил он с ухмылкой, — твое красноречие переубедило меня, Дэвин. Веди меня обратно в гостиницу к Менико. Даже общая постель с двумя игроками на сиринье, которые храпят в относительной гармонии друг с другом, для меня гораздо привлекательней ночевки на холодной земле рядом со сравнительно тихим Баэрдом.
Баэрд наградил его мрачным взглядом. Но Алессан легко пережил это.
— Я воздержусь, — загадочно ответил Баэрд, — от рассказа о твоих собственных ночных привычках. Я останусь здесь один ждать возвращения герцога Сандре. Сегодня ночью нам надо сжечь этот домик, причины очевидны. В противном случае слуги обнаружат исчезновение покойника, когда вернутся сюда утром. Будем ждать вас троих у тайника через три утра после нынешнего, пораньше, как только вы сможете встать с ваших подушек. При условии, — прибавил он с сарказмом, — что изнеженная городская жизнь не лишит вас возможности найти тайник.
— Я найду, если он заблудится, — сказала Катриана.
Алессан перевел взгляд с одного на другую с оскорбленным выражением лица.
— Это нечестно, — запротестовал он. — Это же просто музыка. Вы оба это знаете.
Дэвин не знал. Алессан продолжал смотреть на Баэрда.
— Ты знаешь, что я возвращаюсь только ради музыки.
— Конечно, знаю, — мягко ответил Баэрд. Выражение его лица изменилось.
— Боюсь только, что музыка когда-нибудь погубит нас обоих.
Перехватив взгляд, которым они обменялись, Дэвин узнал нечто новое и неожиданное о чувствах, связывающих людей, и о любви.
— Идите, — нахмурившись, приказал Баэрд, так как Алессан все еще колебался. — Встретимся после Праздника. У тайника. Но не ждите, что вы нас узнаете, — прибавил он.
Алессан вдруг улыбнулся, и через мгновение Баэрд тоже позволил себе улыбнуться. Улыбка совершенно изменила его лицо. Баэрд нечасто улыбается, понял Дэвин.
Он все еще раздумывал над этим, шагая вслед за Алессаном и Катрианой к выходу и дальше, в темноту леса.
Глава 6
Случилось так, что долгая дорога того дня и той ночи все-таки не привела их обратно в гостиницу.
Они втроем вернулись через лес к большаку из Астибара в Ардин. Шли молча по дороге под осенними звездами, в лесу громко пели цикады. Дэвин радовался, что надел шерстяную рубаху: стало холодно, возможно, выпадет иней.
Странно было идти по лесу так поздно, в темноте. Когда они путешествовали с Менико, тот всегда старался еще до ужина найти для труппы ночлег. Несмотря на то что оба тирана принимали жесткие меры против воров и разбойников, порядочные люди не рисковали передвигаться по дорогам Ладони ночью.
Такие люди, каким Дэвин сам был еще сегодня утром. Ему ничто не угрожало, он занимал свое место в жизни и имел свое призвание, даже добился, как это ни невероятно, триумфа. Он стоял на пороге подлинного успеха. А сейчас шагает по дороге во тьме, отказавшись от всех подобных перспектив и безопасной жизни, дал клятву, которая сделала его кандидатом на колесо смерти в Кьяре, если не здесь. Собственно, и там, и здесь, если Томассо бар Сандре заговорит.
Это было странное, неуютное чувство. Он доверял людям, к которым присоединился, доверял даже этой девушке, если на то пошло, но он их не слишком хорошо знал. Не так, как узнал Менико или Эгано за эти годы.
Ему пришло в голову, что то же самое можно было сказать и о деле, за которое он поклялся сражаться: он и Тиганы не знал, чего и добивался Брандин Игратский своими чарами. Дэвин сейчас менял свою жизнь на историю, рассказанную под луной, на песню из детства, на память о своей матери, на почти чистую абстракцию. На имя.
Он был достаточно честен, чтобы спросить себя, пошел ли он на это в поисках приключений — поддавшись обаянию романтического ореола, окружавшего Алессана, Баэрда и старого герцога, — или ради тех глубоких, старых боли и горя, о которых услышал сегодня в лесу. Он не знал ответа. Не знал, насколько сильно повлияла на его решение Катриана, или его отец, или гордость, или звук голоса Баэрда, повествующего в ночи о его потере.