Страница 141 из 300
— Но сначала сюда, — улыбнулся Дэвин.
— Сначала сюда. — Они чокнулись и выпили. Дэвин снова наполнил стаканы.
— Какие новости из Квилеи? — спросил он.
— По правде говоря, именно там я и был, — ответил Ровиго. — А в Тригии лишь останавливался на обратном пути. Новости есть. Мариус этим летом снова победил в бою в Дубовой роще.
— Об этом я слышал, — сказал Дэвин, качая головой с грустным восхищением. — Калека, и ему уже должно быть пятьдесят. Сколько раз он победил — шесть подряд?
— Семь, — серьезно ответил Ровиго. Помолчал, словно ожидая реакции.
— Простите, — сказал Дэвин. — В этом числе есть какой-то смысл?
— Мариус решил, что есть. Он просто объявил, что больше не будет никаких сражений в Дубовой роще. Семь — священное число, заявил он. Позволив ему одержать последнюю победу, мать-богиня ясно выразила свою волю. Мариус только что провозгласил себя королем Квилеи, а не просто наместником Верховной жрицы.
— Что? — воскликнул Дэвин довольно громко, и к ним повернулось несколько голов. Он понизил голос: — А я думал, у них там матриархат.
— Так же думала и Верховная жрица, — ответил Ровиго.
Путешествуя по полуострову Ладонь, по горным деревням и отдаленным замкам, помещичьим усадьбам и городам, которые были деловыми центрами, музыканты поневоле узнавали новости и слухи о больших событиях. Из своего небогатого опыта Дэвин знал, что всегда говорили об одном и том же: как приятнее скоротать холодную зимнюю ночь у очага в таверне Чертандо или как произвести впечатление на путешественника в таверне Корте, доверительным шепотом сообщив ему, будто в этой игратянской провинции, по слухам, формируется партия сторонников Барбадиора.
Это были только разговоры, к такому выводу давно пришел Дэвин. Два правящих чародея из-за моря, с востока и запада, почти пополам поделили между собой Ладонь, и только захудалая провинция Сенцио формально не была оккупирована никем и тревожно поглядывала в обе стороны через водное пространство. Ее правитель был парализован нерешительностью и никак не мог решить, какому волку позволить себя сожрать, а оба волка вот уже двадцать лет осторожно ходили кругами, и каждый не хотел подставить себя, сделав первый шаг.
Равновесие власти на полуострове казалось Дэвину несокрушимым, как скала, с тех пор как он себя помнил. Пока не умрет один из чародеев, а чародеи, по слухам, живут очень долго, ничего не могло измениться от болтовни в кавницах или залах дворцов.
В Квилее, однако, ситуация была совсем другой. Она выходила за рамки ограниченного опыта Дэвина, он не мог о ней судить и не мог ее понять. Он даже не догадывался, какими последствиями грозит поступок Мариуса в этой странной стране к югу от гор. К чему может привести тот факт, что теперь в Квилее не временный правитель. Он не должен каждые два года приходить в Дубовую рощу и там, обнаженный, ритуально искалеченный и безоружный, встречаться с вооруженным мечом врагом, которого выбирали, чтобы он убил его и занял его место. Но Мариуса не убили. Семь раз не убили.
А теперь Верховная жрица мертва. И Ровиго так сказал это, что невозможно было не понять смысла его слов. Несколько огорошенный, Дэвин тряхнул головой.
Он поднял глаза и увидел, что его новый знакомый смотрит на него со странным выражением.
— Вы — вдумчивый молодой человек, — сказал купец.
Дэвин пожал плечами, внезапно смутившись.
— Не слишком. Не знаю. И конечно, не владею даром предвидения. Я не каждый день слышу подобные новости. Как вы думаете, что это будет означать?
На этот вопрос он не получил ответа.
Хозяин таверны, который с большим успехом не замечал призывных взмахов руки Ровиго, требующего еще одну бутылку вина, сейчас шагал прямо к их концу стойки, и на лице его ясно читалась ярость, даже в полумраке помещения.
— Ты! — прошипел он. — Тебя зовут Дэвин?
Пораженный Дэвин машинально кивнул. Выражение лица трактирщика стало еще более злобным.
— Убирайся отсюда! — прошипел он. — Тебя на улице ждет твоя проклятая Триадой сестра. Говорит, что отец требует тебя домой и — да проклянет вас обоих Мориан! — что он намерен донести на меня за то, что я продал спиртное несовершеннолетнему. Ты, проклятый подзаборный ублюдок, я тебя проучу, из-за тебя могут закрыть мое заведение накануне Праздника!
И не успел Дэвин шевельнуться, как ему в лицо выплеснули целый кувшин прокисшего черного вина, обжигающего, как огонь. Он вскочил и отпрянул, вытирая залитые слезами глаза и яростно ругаясь.
Когда зрение вернулось к нему, он увидел необычайное зрелище.
Ровиго — не очень крупный человек — перегнулся через стойку бара и ухватил хозяина за ворот грязной туники. Без видимых усилий он наполовину перетащил его через стойку, а тот беспомощно брыкался. Его воротник до такой степени врезался в шею, что лицо пошло багровыми пятнами.
— Горо, мне не нравится, когда оскорбляют моих друзей, — спокойно произнес Ровиго. — У этого парня нет отца, и сомневаюсь, что у него есть сестра. — Он вопросительно поднял бровь, глядя на Дэвина, который энергично замотал мокрой головой.
— Как я сказал, — продолжал Ровиго, он даже не запыхался, — у него нет сестры. И он вовсе не ребенок, что должно быть ясно любому хозяину таверны, не ослепшему от беспрерывного поглощения собственного пойла. А теперь, Горо, утешь меня немного, извинись перед Дэвином д'Азоли, моим новым другом, и предложи ему две закупоренные бутылки выдержанного красного из Чертандо, чтобы продемонстрировать свое искреннее раскаяние. За это я, возможно, позволю уговорить себя продать тебе флягу квилейского буината, которая сейчас стоит у меня на «Морской Деве». По сходной цене, разумеется, учитывая, сколько ты на ней заработаешь во время Праздника.
Физиономия Горо приобрела угрожающий оттенок. Дэвин почувствовал себя обязанным предостеречь Ровиго, но тут хозяин конвульсивно кивнул, и купец немного отпустил его воротник. Горо втянул в легкие вонючий воздух таверны так, словно он благоухал ароматом горных цветов Кьяры, и выплюнул три слова извинений в сторону Дэвина.
— А вино? — мягко напомнил ему Ровиго.
Он опустил хозяина пониже — все так же без видимых усилий, — и Горо пошарил под стойкой бара и извлек две бутылки, содержимое которых действительно напоминало красное вино из Чертандо.
Ровиго еще чуть-чуть отпустил стянутый воротник.
— Выдержанное? — терпеливо спросил он.
Горо дернул головой вверх и вниз.
— Ну хорошо, — заявил Ровиго, отпуская Горо, — будем считать, что мы квиты. Полагаю, — сказал он, поворачиваясь к Дэвину, — что тебе следует сходить и узнать, кто там выдает себя за твою сестру.
— Я знаю, кто это, — мрачно ответил Дэвин. — Между прочим, спасибо. Я могу сам за себя постоять, но приятно иногда иметь союзника.
— Всегда приятно иметь союзника, — поправил его Ровиго. — Но сдается мне, ты не слишком-то справляешься со своей «сестрой», так что я предоставлю тебе отправиться к ней в одиночку. Позволь еще раз порекомендовать твоему вниманию моих собственных дочерей. Они очень хорошо воспитаны, учитывая все обстоятельства.
— Я в этом ничуть не сомневаюсь, — ответил Дэвин. — Если смогу оказать вам ответную услугу, сделаю это с радостью. Я выступаю с труппой Менико ди Феррата, и мы будем здесь все праздники. Возможно, ваша жена захочет послушать нашу музыку. Дайте мне знать, если придете, и я устрою для вас хорошие места на любом из наших публичных концертов бесплатно.
— Спасибо. А если твой путь или любопытство приведут тебя на юго-восток от города, теперь или к концу года, то наши земли лежат в пяти милях отсюда, по правую руку от дороги. Как раз там, где они начинаются, стоит маленький храм Адаона, а на моих воротах нарисован герб с изображением корабля. Его придумала одна из девочек. Все они очень талантливы, — усмехнулся он.
Дэвин рассмеялся, и они по обычаю попрощались, соприкоснувшись ладонями. Ровиго снова вернулся на свое место в углу у стойки бара. Дэвин, с отчаянием чувствуя, что пропитан дурно пахнущим вином от светло-каштановых волос до пояса и что пятна имеются даже на штанах, вышел на улицу, сжимая в руках две бутылки красного вина из Чертандо. Он подслеповато щурился несколько секунд от яркого солнечного света, потом заметил на противоположном конце улочки Катриану д'Астибар. Ее огненно-рыжие волосы сверкали на солнце, а к носу она крепко прижимала носовой платок.