Страница 41 из 211
Но разве скот когда подписывал соглашения с мясозаго-товителями?
Северная Америка оставалась пока единственным известным местом высадки титанцев. Организация Объединенных Наций ничего не предпринимала, только передала в наше распоряжение космические станции и переехала в Женеву. Голосованием при двадцати трех воздержавшихся было решено считать наше бедствие «гражданскими беспорядками», после чего секретариат обратился ко всем странам — членам организации с просьбой оказывать любую посильную помощь законным правительствам Соединенных Штатов, Мексики и Канады.
Бесшумная тайная война продолжалась, и сражения часто проигрывались раньше, чем мы узнавали, что они начались. Обычное оружие годилось разве что при наведении порядка в янтарной зоне — теперь две ничейные полосы тянулись через всю страну от канадских лесов до мексиканских пустынь. Днем там бывали только наши патрули. Но- чью же, когда они отступали, через границу пытались пробраться к нам собаки — понятное дело, с паразитами.
За всю войну только один раз использовалось ядерное оружие — чтобы уничтожить летающую тарелку, которая приземлилась неподалеку от Сан-Франциско, к югу от Берлингейма. Уничтожили ее в полном соответствии с действующей военной доктриной, но в данном случае сама доктрина подверглась резкой критике: тарелку нужно было захватить для изучения. Сам я, правда, больше симпатизировал тем, кто сначала стрелял, а разбирался после.
К тому времени, когда действие «Темпуса» стало ослабевать, я уже достаточно хорошо представлял себе положение Соединенных Штатов, но даже в Канзас-Сити мне не приходило в голову, что наши дела идут настолько скверно. На страну, словно плотный туман, опустился страх. Друзья стреляли в друзей, жены разоблачали мужей и так далее. Малейший слух о появлении титанца вмиг собирал на улице толпу, и суд Линча стал обычным явлением. Постучав ночью кому-нибудь в дверь, можно было, скорее всего, получить пулю. Все честные люди оставались по ночам дома, а по улицам бродили только собаки.
Оттого, что в большинстве случаев слухи о титанцах не подтверждались, ситуация не становилась менее опасной. И вовсе не эксгибиционизм заставлял так много людей ходить нагишом, хотя режим «Загар» допускал узенькие обтягивающие трусы и бюстгальтеры. Даже минимум одежды вызывал подозрительные взгляды, а подозрения, случалось, приводили к слишком поспешным действиям. Панцири для позвоночника и плеч никто уже не носил: титанцы быстро научились делать такие же, но использовали в своих целях. Особенно запомнился мне случай с девушкой в Сиэтле. На ней были только босоножки, а в руке — средних размеров женская сумочка, но один из добровольцев-патрульных — видимо, у него уже нюх на паразитов развился — заметил, что она не выпускает сумочки из правой руки, даже когда достает мелочь.
Девушка осталась жива: он отстрелил ей руку у запястья. Возможно, ей уже пересадили новую, поскольку этих «запасных частей» хватало теперь с избытком. Когда патрульный открыл сумочку, паразит тоже был еще жив, но прожил он всего несколько секунд.
Почти сразу после этого эпизода действие «Темпуса» прекратилось, о чем я и сообщил сестре.
— Не беспокойтесь, — ответила она. — Это вредно. А теперь, пожалуйста, поработайте пальцами на правой руке.
Пока я сгибал и разгибал пальцы, они с врачом за считанные минуты напылили мне суррогатную кожу.
— Для грубой работы пользуйтесь перчатками,— сказал врач. — Через неделю придете ко мне.
Я поблагодарил их и отправился в штаб. Первым делом мне хотелось отыскать Мэри, но оказалось, что она все еще в «Косметике».
25
— Как руки? — спросил Старик.
— Ничего. Фальш-кожа на неделю. Завтра мне прирастят ухо.
Он нахмурился.
— Времени нет, чтобы прижилось. Тебе нужно будет зайти в «Косметику». Пусть сделают искусственное.
— Я и без уха пока могу, — сказал я. — Зачем мне искусственное? Или ты задумал для меня новый образ?
— Не совсем... Однако теперь ты уже знаешь, что происходит в стране, и я хочу знать твое мнение.
«Интересно, что он имеет в виду?» — подумал я, затем сказал:
— Плохи наши дела. Все следят друг за другом. Все равно что в России.
— Хм-м-м... Кстати, если уж мы заговорили о России, куда, по-твоему, легче проникнуть: в Россию или в красную зону?
— В каком смысле? — Я бросил на него подозрительный взгляд. — С каких это пор ты позволяешь агентам выбирать задания?
— Я просто хотел услышать твое мнение как профессионала.
— М-м-м... У меня слишком мало информации. А что, паразиты уже захватили Россию?
— Вот это-то мне и нужно узнать.
Я вдруг понял, что Мэри была права: агентам не следует жениться.
— В это время года я бы, наверно, отправился через Гуанчжоу. Или ты планируешь выброску с парашютом?
— А с чего ты решил, что я хочу отправить тебя туда? — спросил Старик. — Гораздо проще и легче узнать все в красной зоне.
— Ой ли?
— Наверняка. Если они высаживались где-нибудь еще, кроме этого континента, титанцы в красной зоне знают, где именно. Зачем же тогда лететь за полмира?
Пришлось отложить оформившийся было план, где я фигурировал в качестве индийского торговца, путешествующего с женой, и я задумался о словах Старика. Может быть... Может быть...
— Но как теперь попасть в красную зону? — спросил я. — С пластиковым паразитом на плечах? Меня поймают на первых же прямых переговорах.
— Не сдавайся так сразу. Туда отправились уже четыре агента.
— Они вернулись?
— М-м-м, нет. Пока нет.
— Ты что, решил, что я уже слишком долго числюсь в списке на выплату жалованья?
— Я думаю, те четверо применяли неверную тактику.
— Да уж наверно.
— Тут главное — убедить их, что ты перебежчик. Как тебе идея?
Идея действительно была сногсшибательная. Я даже не сообразил сразу, что ему ответить.
— Может быть, для начала поручить мне что-нибудь попроще? Могу я, например, поработать сутенером где-нибудь в Панаме? Или порубить для практики несколько человек топором? Входить в роль нужно постепенно.
— Ладно, полегче, — сказал он. — Возможно, это непрактично...
— Да ну тебя!
— ...но ты, я думаю, справился бы. Никто из моих агентов не знает паразитов лучше тебя. И, видимо, ты неплохо отдохнул, если не считать, что чуть-чуть прижег пальцы. Хотя, может быть, нам лучше забросить тебя куда-нибудь недалеко от Москвы, чтобы ты осмотрелся там и сообщил свои выводы. В общем, подумай. Два дня у тебя еще есть, так что можешь не дергаться.
— Ну спасибо. Огромное тебе спасибо.— Я решил переменить тему. — Что ты запланировал для Мэри?
— А это разве тебя касается?
— Она — моя жена.
— Знаю.
— Черт побери! Ты не хочешь пожелать мне счастья? Или хотя бы удачи?
— Мне иногда кажется,— произнес он медленно,— что удачи у тебя и так хоть отбавляй. Однако прими мое благословение, если оно чего-то стоит.
— Хм... Спасибо. — До меня иногда не сразу доходит. Мне не приходило до этой минуты в голову, что столь удобным совпадением увольнений мы с Мэри обязаны Старику.— Знаешь, папа...
— Что такое?
Уже второй раз за месяц я назвал Старика папой, и это его, видимо, насторожило.
— Ты ведь с самого начала рассчитывал, что мы с Мэри поженимся, да? У тебя так и было запланировано?
— А? Бог с тобой! Я верю в свободу воли, сынок, и в свободу выбора. Вам обоим полагались увольнительные, а все остальное — случайность.
— Да? Случайностей не бывает. Во всяком случае, когда ты поблизости. Однако ладно. Исходом событий я доволен. А насчет работы... Дай мне немного времени. Я обдумаю, что тут можно сделать. И зайду в «Косметику», поинтересуюсь насчет резинового уха.
26
В конце концов мы решили проникнуть в красную зону. Однако аналитики из Отдела сочли, что у «липового» перебежчика нет никаких шансов. Основной вопрос тут: «Как человек становится перебежчиком? Почему титанцы ему верят?» Ответ напрашивается сам собой: паразит знает мысли своего носителя. Если, подчинив себе мозг человека, титанец чувствует, что тот по природе своей ренегат и готов продаться, тогда, может быть, он сочтет необходимым использовать его не как носителя, а как перебежчика. Но первым делом паразит все-таки проверит, насколько у человека подлая душа.