Страница 66 из 88
- Отлично, - кивнула девушка, - В таком случае, позвольте мне подготовить Вас ко встрече с Его Величеством.
- Больше часа подготовки я не выдержу, - отрезала я.
По губам девчонки зазмеилась улыбка:
- Я успею.
Глава 19. "Свет во мраке"
Semper vetitum et negatum cupimus.
Длинный коридор, ведущий к покоям Сиятельного Императора, был освещён множеством неярких фонариков, плавающих под потолком. В их неясном мерцании ратные сцены, картины охоты и пиры, изображениями коих были изукрашены стены, приобретали необычайную таинственность. Ботти мои, к слову, весьма неудобные, буквально вязли в густом пушистом ковре, укрывающем пол и скрадывающем звуки.
У резных массивных дверей, ведущих непосредственно в покои повелителя, дежурило двое неприметных парней в серых одеждах с острыми, цепкими взглядами. Мне подумалось, что это плохой знак: Эйтан не стал бы привлекать серых Крыс просто так.
О моём визите, очевидно, телохранители были предупреждены: бегло оглядев мою фигуру, они распахнули передо мною двери императорских покоев.
Признаюсь честно: вошла я туда, буквально фонтанируя возмущением. На языке моем вертелось много не слишком лестных отзывов о безумном Змее, невесть зачем втянувшем меня в эти глупые игры. Я миновала передние покои, украшенные низкой гостевой мебелью, и, отодвинув в сторону тканевую завесу, вошла в малый кабинет Его Величества, примыкающий к спальне.
Мимолётом отметив роскошь обстановки, выполненной в золотистых тонах, я набрала в грудь побольше воздуха, дабы витиевато поприветствовать новоиспеченного Сиятельного Императора...
И растеряла все злые слова, увидев его.
Он сидел за столом, боком ко мне, взлохматив выбившиеся из-под специального покрова неровно остриженные волосы, и лихорадочно перебирал какие-то бумаги. Под глазами его залегли круги, углубились преждевременные морщины на лбу и у губ, движения казались быстрыми и судорожными...
И нежность, словно горный поток, затопила меня. Отошло на второй план и мимолётное возмущение, и злость, и обида, сменившись обречённым пониманием того, что ему сейчас хуже и я ему нужна.
Ведь это так страшно - когда вокруг совсем никого нет...
Ступая так тихо, как того позволяли неудобные ботти с чрезвычайно завышенной подошвой, я пошла вперёд, стараясь держаться у книжных полок. Сюрприз, правда, немного не удался, поскольку, когда я была в шаге от Императора, под ногами моими предательски скрипнула половица.
Эйтан взвился на ноги, словно чёрная гадюка, изготовившаяся к броску. Остро заточенный кинжал замер у моего горла, поблескивая в отсветах магических светильников. Это было безумно красиво...
- Омали, - пробормотал меж тем Эйтан, быстро пряча клинок в складках просторного одеяния, - Какого демона ты подкрадываешься так тихо?!
- Чтобы сделать сюрприз, - усмехнулась я, - К тому же, заметь, что твой кинжал у моей шеи - это, в своем роде, наша традиция.
Император что-то невразумительно хмыкнул. Пару мгновений мы просто смотрели друг на друга, а потом, словно по команде, слились в тесных объятиях.
- Ты это сделал, - прошептала я, изо всех сил прижимаясь к нему, - Ты смог...
- Ты сомневалась? - усмехнулся Змей, увлекая меня в кресло. Я успела заметить, что он чуть прихрамывает, и насторожилась:
- Тебя что, не вылечили?
Поморщившись, Змей притянул меня к себе на колени и зарылся лицом в волосы. По всему выходило, что на вопрос он отвечать не был намерен.
- Как тебе твой новый особняк? - поинтересовался он словно бы между делом, уводя разговор от щекотливой темы, касающейся его здоровья. По тону его голоса я поняла, что Змей явно ожидает от меня благодарностей.
- Ну... спасибо за честь, но это очень непривычно, - выдала я самый дипломатичный эпитет, на который была способна. Змей, явно истолковав мои слова по-своему, небрежно пообещал:
- Там все переделают так, как ты скажешь. И да, не переживай: та тварь, что пыталась тебя отравить, уже мертва.
Я только кивнула, глядя на него. Странно, но за тот короткий срок, что мы не виделись, я успела соскучиться так сильно, что становилось страшно...
Эйтан перехватил мой взгляд, наверняка, полный жажды и невысказанных желаний, и, разумеется, все понял. В глазах его появился предвкушающий блеск.
Я заметила, что в подобных ситуациях мы оба предпочитали язык тела, а не слов; так было и тогда. Медленно подняв руки, я осторожно провела подушечками пальцев по его щекам, медленно опускаясь к груди. Перехватив мои ладони в свои, Эйтан замер, разглядывая шрамы. Глаза его потемнели.
- Магическая травма... - прошептал он хрипло.
- Да, разумеется... - начала было я, но запнулась, заметив выражение его глаз, - Погоди! Но ведь твоя нога повреждена не магией...
Змей хмыкнул:
- Балкон был напичкан энергией; падая, я прошёл сквозь несколько щитов, и их остаточные чары впитались в кровь. Лекари бились несколько часов, но не сумели все правильно срастить. Я на всю жизнь останусь хромым.
Вздохнув, я осознала, что не представляю, какие слова утешения уместны в данном случае. Ведь, судя по тому, как Змей стеснялся своих шрамов, внешняя неполноценность страшила его куда больше, чем меня. Как при таком отношении к уродствам он ухитрялся иметь пристрастие к муэти, я упорно не понимала, однако на тот момент это было совершенно неважно. Куда более насущной и серьёзной проблемой было содержание моей последующей реплики. Варианты вроде "Ты - Император, и за тобой побежит любая, как бы ты ни выглядел" или "Лучше быть хромым, чем мёртвым" не рассматривались, хотя, каюсь, это было первое, что пришло мне в голову.
В общем-то, раздумья мои вылились в один-единственный вывод: коль не знаешь, что сказать - промолчи. Сие золотое правило я решила интерпретировать по-своему, потянувшись к поясу парадного одеяния Змея. Замысловатый узел не желал поддаваться - впрочем, я не сильно старалась. Как бы там ни было, мне ничего не оставалось, кроме как соскользнуть на пол, чтобы сподручнее было зубами оттянуть неподатливую золотистую ткань.
Ладони Змея легли на мои плечи, и я тут же метнулась в сторону, подняв на него полный эмоций взгляд. Руки мои поднялись в немом отрицании.
Не прикасайся.
Он понял. Взгляд метнулся к двери, через которую я вошла, а потом - ко второй, ведущей в личные покои.
Идём. Сюда могут войти.
Усмехнувшись уголком губ, я снова подползла к нему, позволив лукавству быстрой искоркой блеснуть в глазах.
Что же, пусть входят...
Я всегда любила молчаливые разговоры, когда звуки кажутся пошлыми и ненужными, а в каждом мимолетном жесте таится целый мир. Слова придумали, дабы все усложнять - я, прочитав тысячи книг, знаю это наверняка. Всё самое важное человек выражает жестами, взглядами, запахом, вздохом - в этом мы, к добру или к худу, недалеко ушли от животного.
Эйтан ... Мы с ним всегда понимали друг друга с полувзгляда - это было характерной особенностью наших отношений. О нет, мой неведомый слушатель, никогда мы не были с ним идеальной парой, и в чувствах наших мало было чистоты, честности и верности; однако, мы друг другу подходили, будучи, образно говоря, слепленными из одной глины. Нам не было нужды прятать друг от друга свои пороки, страхи и желания, притворяться кем-то другим в угоду эфемерной общественной морали, изменчивой, как мода, или стесняться своей природы.
И если бы сейчас, в двух шагах от Бездны, меня спросили, что есть любовь, я бы вспомнила Эйтана Хитрого и сказала: любовь - это свобода; только она ломает все запреты, срывает все замки, заставляя нас тянуться к недоступному. Остальное - всего лишь дань выгоде, общественному мнению или извечному человеческому страху перед одиночеством.