Страница 64 из 88
- Госпожа, Ваша вода уже остыла, - робкий голосок юной компаньонки вырвал меня из раздумий, заставив вздрогнуть.
- Да, разумеется, - кивнула я, выбираясь из пропитанной травами жидкости. Меж тем, на плечи мои тут же легла мягкая ткань, и девушки засуетились вокруг, облачая меня в новый наряд. Нужно отметить, что занял сей процесс вместе с причесыванием и разукрашиванием лица никак не менее часа. Причём под конец означенного времени не хотелось ничего - только чтобы меня поскорее оставили в покое.
Заняться всё равно было откровенно нечем, потому, терпя различные издевательства над собственной внешностью, я рассматривала приставленных ко мне девушек.
Старшая была статной черноглазой красавицей лет шестнадцати с острым подбородком и весьма широкими скулами; её губы, небольшие и пухлые, в сочетании с аккуратным носом усиливали её сходство с фарфоровыми статуэтками. Младшая, напротив, была какой-то угловатой и нескладной - возможно, в силу своего юного возраста. Навскидку можно было дать этой девочке лет четырнадцать. Судя по взглядам, которые она кидала на свою старшую товарку, и репликам, которыми они изредка обменивались, черноволосая прелестница была для своей юной спутницы образцом для подражания, наставницей и лучшей подругой. Наблюдая, с каким рвением девочка бежит выполнять приказ приятельницы, я усмехнулась уголком губ: сколько лет пройдёт прежде, чем эти особы станут непримиримыми врагами? Три-четыре, никак не больше, ведь женская дружба такого рода всегда перерастает в замешанную на зависти ненависть...
Как бы там ни было, после окончания истязания, по недоразумению именуемого облачением, меня чинно усадили в одно из твёрдых деревянных кресел. Пределом моих мечтаний в тот момент были тишина, темнота, одиночество и мягкая кровать, желательно - с императором Ишшарры в качестве украшения; однако, когда черноглазая компаньонка предложила мне выпить чаю, я согласилась незамедлительно: в подобных ситуациях следует довольствоваться малым.
- Принеси, - кивнула девушка младшей подруге, и та, нервно прикусив губу, подчинилась. Старшая же спокойно продолжала копошиться у меня в волосах, что-то в сотый раз подправляя.
Усталость навалилась на меня тяжелым хомутом, а время тянулось, словно патока. Я не могу сейчас сказать даже примерно, спустя сколько минут ушедшая девушка вернулась с подносом.
- Вот, Госпожа, - не поднимая глаз, компаньонка быстро поставила свою ношу на низенький столик. Я отметила, что руки её сильно дрожат, и в голове моей звякнул тревожный колокольчик.
- Милая, давно ты работаешь компаньонкой? - уточнила я небрежно, грея о пиалу ледяные пальцы. Девчонка стушевалась, но её напарница бойко защебетала в ответ:
- Нет, не больше года.
- И кто же был её Госпожой? - продолжила я расспросы.
- Она работала ранее на Госпожу Кимири, - голос черноглазой слегка зазвенел.
- Как и Вы, я полагаю? - мягко уточнила я.
- Да, как и я, - быстрый взгляд девчонки метнулся к пиале и снова вернулся к моему лицу. Смутные ростки подозрения, зародившегося в моей душе, окрепли и покрылись махровыми цветами злости. Усмехнувшись, я поднесла емкость к губам, ощутив, как девицы затаили дыхание... и резко сморщилась, словно уловив неприятный запах.
- Он пахнет корицей, - сказала я осуждающе, - Вы её туда добавили?
Младшая побледнела, старшая же, стрельнув глазами в сторону, быстро проговорила:
- Нет, Госпожа, Вам показалось.
"А ты лучше держишь себя в руках", - подумала я, и весёлый азарт забурлил в крови.
- Нет, - я капризно надула губы, - Мне не показалось! Ну-ка, попробуй!
Сказав это, я протянула младшей питьё. Девушка посерела, словно бумага, и дрожащим голосом пролепетала:
- Н-но...
- Пей, - голос мой, как по команде, стал жёстким и холодным, - Сейчас. Ну!
Девушка молча покачала головой, дрожа, как осиновый лист. Старшая же, напротив, резко напряглась, и рука её змеей скользнула под одежду. Ситуация резко приобрела неприятный окрас: физически я была весьма слаба, да и охотничий нож остался лежать под подушкой в особняке Матроны Джиады. Выказать страх, однако, я себе не позволила, негромко прокомментировав:
- Это было бы глупо.
Ничего отвечать компаньонка не стала, сделав длинный шаг ко мне. К сожалению, дурой девушка не была и прекрасно понимала, что терять ей уже нечего при любом раскладе.
Оценив ситуацию, я сделала единственное, что на тот момент пришло мне в голову: громко, надрывно закричала. Девица, метнувшаяся ко мне, застыла, услышав грохот тяжелых шагов в коридоре. Пару мгновений спустя в комнату ворвалось несколько евнухов, в числе которых - тот самый обладатель роскошной лысины. Именно он и метнулся ко мне, вопрошая:
- Что с Вами, Госпожа? Что?!
Заглушив свой вопль на особо высокой ноте, я прокашлялась и негромко пояснила:
- Вот эти девушки принесли мне чай. Я хочу, чтобы младшая его попробовала.
- Госпожа... - начал что-то неуверенно блеять евнух, но я пребывала не в том настроении, чтобы выслушивать всякие глупости.
- Хватит болтать! - рявкнула я так, что все вздрогнули, - Заставь эту дрянь выпить, слышишь?!
Лысый, потемнев лицом, кивнул своим спутникам. Один из них перехватил за руку черноглазую, остальные же двое занялись младшей. Её схватили за волосы и поставили на колени, запрокинув ей голову. Пиалу осторожно забрали из моих рук и поднесли к губам компаньонки.
На лице девочки отразилась обречённость, она беспомощно забилась в руках схвативших её евнухов, захлебываясь слезами и стараясь отвернуть лицо. На какой-то миг - жалкий миг - мне стало безумно её жаль: не я ли сама стояла недавно над трупом собственного опекуна? Но чувство моё было очень мимолётным. Если уж обрекаешь другого человека на смерть, то будь готов к тому, что рано или поздно тебе придётся за это поплатиться. Я знала, что тоже когда-то отдам назначенную цену, и смирилась с этим; этого оставалось пожелать и ей. Посему, голос мой не дрогнул, произнося:
- Ну, чего вы ждете?
Повторять дважды не пришлось - предназначенный мне чай благополучно влили ей в глотку.
Первые минуты ничего не происходило: раздавалось только хриплое дыхание девушки, прерываемое отчаянными всхлипами. Остальные присутствующие молчали, пристально следя за ней.
- Госпожа, - неуверенно позвал евнух, - Куда её теперь?
- Заприте где-нибудь, - голос мой звучал глухо. Мысль о том, что малышка, возможно, невиновна, легла на сердце тяжёлой ношей.
Кивнув, один из евнухов схватил дрожащую компаньонку за руку... и резко выпустил, отскакивая в сторону.
- Что произошло? - уточнила я, подозревая, каков будет ответ.
- У неё лихорадка! Она вся горит! Это наверняка заразно, и...
- О нет, - усмехнулась я, - Это не лихорадка.
Медленно поднявшись со своего места, я подошла к девушке и провела ладонью по её покрытому испариной лбу. Отравление белым минералом аур было налицо: белки глаз покраснели, температура зашкаливала, а губы на глазах трескались. Все свидетельствовало о том, что доза была просто огромной.
- Это было глупо, - сказала я мягко, - Впрочем, излишняя преданность никогда не окупается. Унесите её!
- Госпожа, - почтительность в голосе евнуха перестала казаться наигранной, - Её стоит допросить...
- О нет, - с улыбкой повторила я, - Допрашивайте вторую. И пусть она умирает долго.
В комнате было темно, уютно и спокойно. Крошечные блестящие пылинки танцевали в тонком лучике света, пробивающемся сквозь неплотно подогнанные ставни. Свернувшись клубочком на крышке старого сундука, завернувшись в плащ, я прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной и темнотой. Я готова была пролежать так вечность...
Словно в ответ на мои мысли, крошечная дверь, ведущая на чердак, начала сотрясаться от мощных ударов. Толстенный деревянный засов жалобно скрипнул, но устоял.