Страница 44 из 88
Я медленно поднялась из кресла и подошла к принцу. Плавным, осторожным движением я взяла его ладонь в свои руки и поцеловала.
- Мой Император, - шепнула я, стараясь повторить те интонации, что слышала в купальнях в голосе Эстатры, - Я клялась, что пойду с вами ко конца и стану Советником. Прошу, позвольте мне исполнить эту клятву.
Произнеся эти слова, я упала перед Императором на колени, позволяя белоснежной ткани волной струиться по полу. Получилось очень красиво, между прочим...
- Прошу Вас, - глядя на него снизу вверх, прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами, - Моё место - рядом с Вами; не прогоняйте меня. Прошу Вас!
Он смотрел на меня, и в глубинах серых озёр дрогнуло что-то - не понять.
- Встаньте, лэсса, - наконец, отозвался он, - Я исполню Вашу... просьбу.
- Благодарю, - я быстро склонила голову, чтобы не было видно широкой торжествующей улыбки, помимо воли набежавшей на губы.
- Что же, - Эстатра, которая, кажется, наслаждалась происходящим, соизволила вмешаться, - Эйлт, проводи лэссу Омали в её комнату; нам с его Высочеством, думаю, следует согласовать некоторые детали....
Пэр Ящерица тут же подхватил меня под руку, уводя из комнаты. Потемневшие глаза Эйтана, провожавшие нас взглядом, стали для меня бальзамом на душу - определённо, мне нравилось чувствовать себя привлекательной; особенно - для него.
- Это было красиво, - усмехнувшись, заметил Эйлт, когда мы отошли от закрывшейся за нами двери на достаточное расстояние.
- Благодарю, - отозвалась я спокойно.
Ящерица тихо рассмеялся:
- Вы очаровательны, лэсса!
Шальная кровь гуляла в моих жилах, побуждая делать глупости; повернувшись с улыбкой к пэру, я негромко заметила:
- Думаю, это та фраза, которую Вы произносите чаще всего.
Эйлт качнул головой с широкой улыбкой:
- Нет, она вполне может конкурировать со словами: дорогая, мой долг не позволяет нам быть вместе!
Я расхохоталась:
- Дайте угадаю - Вы часто бываете в провинциях?
- Что поделать - контролирую их работу, - лукаво подмигнул пэр в ответ.
Вернув ему весёлый взгляд, я двинулась вперёд по узкому извилистому коридору, размышляя. Разумеется, я могла понять женщин, которые влюблялись в пэра: он, безусловно, умел очаровывать людей, хотя и казался порою несколько слащавым. Но лгать самой себе не стоило: флиртовал он со мною явно не по собственному желанию, а по совету Эстатры, имеющей определённое пристрастие к театральным постановкам. Мне показалось, что пэри пыталась вызвать в Змее ревность - и не могу сказать, что она совсем уж не преуспела.
Тревожил вопрос: зачем она столь упорно толкает меня к нему? Мне слабо верилось, что причина действительно кроется в маловразумительном путанном сне, якобы ниспосланном ей богами. Опять же, сбивал с толку тот факт, что Эллина, единственная дочь Эстатры, работала в Библиотеке весьма продолжительное время. Я задавалась вопросом: связано ли это со мной, или во мне говорит обострившаяся мания величия?
Из омута раздумий меня вырвало осторожное прикосновение чьей-то тёплой ладони к моей щеке.
Вздрогнув, я подняла глаза и встретила внимательный, чуть сочувствующий взгляд пэра Эйлта, о котором в тумане раздумий успела позабыть.
- Мы пришли, лэсса, - сказал он тихо. Изумлённо моргнув, я уставилась на знакомую дверь, изукрашенную синими и тёмно-зелёными узорами. Когда мы успели миновать коридор гобеленов, ведущий в крыло для гостевых покоев, ускользнуло от моего внимания.
- Спасибо, - отозвалась я тихо, - Сладких снов Вам, пэр.
Ящерица кивнул и, помедлив, заметил:
- Простите, что огорчил Вас своими необдуманными словами, лэсса. Можете не верить, но это не входило в мои планы.
Я посмотрела на Эйлта с искренним изумлением, силясь понять, о чём идёт речь. О каких словах, способных меня огорчить, он тут с таким раскаянием говорит? "Нет, она вполне может конкурировать со словами: дорогая, мой долг не позволяет нам быть вместе!" - всплыла в памяти давешняя реплика Сиятельного. Стало смешно.
В первый момент я хотела было сказать правду, но быстро передумала и опустила глаза к полу: откровений на этот вечер было более чем достаточно.
- Бросьте, пэр. Вы всего лишь сказали правду, - бросила я с горечью, отворачиваясь, - Спокойной Вам ночи.
Закрыв за собою дверь в покои и привалившись к ней спиной, я беззвучно рассмеялась. Шальная, пьяная весёлость снова накрыла с головой, и подавлять её в себе не хотелось. Медленно пройдя через всю комнату, я остановилась у зеркала и посмотрела на себя.
За всю жизнь я прочла немало книг. Рассказывали они не только о полководцах, правителях и дипломатах; были там и лирические стихи-такху, и записки различных лиссэс, работавших много лет назад в Доме Удовольствий, и дневники древних Императриц. Вообще, в Ишшарре каждый выдающийся человек обязан был оставить после себя письменное слово для потомков - это было правило, что вело свои корни ещё со времен Большой Воды. Этот закон гласил: "Люди - не вечны. Информация - вот истинная ценность".
И вот, читая о великих женщинах нашей истории, я сгорала от зависти и трепета, и ещё - восхищалась ими, не пытаясь судить или оценивать их поступки, однако зная: мне никогда такой не быть. Но в тот день, полный противоречивых и странных впечатлений, скрытый за туманом дорогих дурманов, я поняла: красота - это свойство ума, а не тела. Красивой женщину делает не то, какой видят её остальные, но то, какой она себя ощущает и подает, то, что она показывает окружающим. Для себя я сделала вывод, что женская привлекательность - всего лишь разновидность дипломатии.
Медленно сбросив верхнее платье, я расплела причёску, чувствуя странное волнение и предвкушение, гадая, придёт ли Эйтан ко мне сегодня. "Ну да, - промелькнула чуть истеричная мысль, - Вдруг ему снова захочется поболтать о крокодилах?"
Настроение резко упало; эти эмоциональные "качели", обострившиеся после посещения купален, успели основательно утомить. Я знала, что мне следует отдохнуть, ведь следующий день будет, можно сказать, судьбоносным. Вероятность того, что мы с принцем переживём это туманное "завтра", была невысока, и понимание этого только усиливало нервное напряжение.
О том, чтобы спать в таком состоянии, не могло быть и речи. Я решила воспользоваться универсальным методом возвращения душевного равновесия - направилась к книжным полкам. Разумеется, в женском гостевом покое не нашлось никаких серьёзных произведений, но, честно говоря, это к лучшему: не в том я пребывала состоянии, чтобы разбираться в хитросплетении древних интриг или нагромождении сложных терминов. Три тома "Записок красными кисточками", популярного чтива о постельных играх Императоров (считалось, что только Императорская Сваха имеет право писать алыми кистями), пришлось мужественно проигнорировать. Покусав губу, я остановила свой выбор на увлекательном научном труде, именуемом "Сто принципов правильного ведения домашнего хозяйства".
Признаюсь, сначала чтение шло не слишком хорошо; отвлекало буквально все: и шелест дождя за окном, и неудобное кресло, в котором сложно поджать ноги, и запахи, долетающие из сада. Однако, постепенно дело пошло на лад: мозг сумел сконцентрироваться на поставленной перед ним задаче, и глава, повествующая о правилах приготовления мясных блюд, начала казаться интересной и не лишённой логики. К тому моменту, как я добралась до разведения и повадок домашней птицы, окружающий мир окончательно растворился, погружаясь в книжный туман. Впрочем, дальнейшие события показали: тот день в моей судьбе не был предназначен для душевного умиротворения и вдумчивого чтения.
Я увлечённо рассматривала гравюры с изображениями различных пород свиней, когда на меня упала чья-то тень, заставив подскочить. Что уж там говорить: после всего пережитого за эти безумные дни, спокойствие моё было подорвано. Осознав, что кто-то стоит за моей спиной, я пружиной взвилась над креслом, перехватывая книгу поудобнее: автор был человеком основательным, и весил его эпохальный труд немало. При желании, увесистый том можно было использовать как оружие против нежданного визитёра.