Страница 9 из 256
С детства все синто носят медбраслеты, и иностранцы тоже, хотя многие пренебрегают ими до очередного известия о нелепой смерти. Я надела браслет выше локтя, надо к нему заново привыкнуть.
Спать не хотелось. В отцовском кабинете я перекодировала с 'души' запись моего дорожного разговора с безами, сопроводила комментариями, сформировала закрытое письмо и отправила отцу на Дезерт. Подумала и отправила письмо для Ронана - так, ни о чем, просто, чтобы не забывал сестричку. Надеюсь, оба послания пойдут одним прицепом и часа через три будут уже на Дезерт. Информационное сообщение сейчас относительно быстрое, число инфобуев растет с каждым годом. Буй ловит с планетного ретранслятора, который распределяет сообщения по планетам-адресатам, формирует прицеп, ныряет во врата, проверяет координаты, передает, затем принимает и ныряет обратно, чтобы передать полученное на ретранслятор и повторить все заново. Вот так, по цепи инфобуев и общаемся. Письма кодируются личными кодами - буи относительно недавно стали сверять координаты, а раньше их могло вынести куда угодно, и они на автомате сбрасывали прицеп неизвестно куда. Но как ни совершенствовали инфосистему, все равно стопроцентной четкости в ее работе нет, поэтому, если шлется что-то важное, заказывается уведомление о получении, и письмо отцу я послала с уведомлением. От нечего делать просмотрела почту - ничего интересного, письма для отца автоматом пересылались на Дезерт, рекламы почти не было. Читать что-то из учебников не хотелось, а развлекательные книги и фильмы я не люблю - зачем мне чьи-то выдумки. В конце концов я решила приготовить что-нибудь эдакое к приходу Эфенди. Провозилась на кухне часа три, нарезала четыре салата, испекла яблочно-абрикосовый пудинг и медовую коврижку, попутно, как водится, наелась так, что начало клонить в сон.
Проснулась я оттого, что звонили в дверь. Было только восемь утра, рановато для Эфенди, но кроме него некому. Дала команду открыть, а сама попыталась хоть волосы привести в порядок. Эфенди ворвался с букетом темной сирени, я радостно бросилась ему на шею, и он меня закружил. Высокий, плечистый, с рельефной мускулатурой, с каштановыми волосами и смеющимися зелеными глазами - ожившая девичья греза! Ко всему этому великолепию еще и умная голова на плечах.
- А ты подросла, - сказал он, поднимая меня вверх на вытянутых руках, как ребенка.
- И потяжелела, - добавила я со смехом.
- Ничуть, - он опустил меня и поцеловал в губы. Мои планы сначала накормить его завтраком укатились куда-то в даль.
Примерно через час я с гордостью выставляла салаты, пудинг и коврижку.
- А может, форель в собственном соку запечь? Это быстро. - Я знала, что Эфенди голоден, ел, наверное, вчера часа в четыре и не спал почти всю ночь. Донжаны не наедаются перед работой.
- Было б здорово. Может, я сам?
- Нет, свари кофе, - ответила я с улыбкой.
Пока я подготавливала рыбу, Эфенди искал специи и молол зерна, по кухне распространился дивный аромат. Поставив форель в печь, я села и приготовилась смотреть на священнодействие. Эфенди не отвлекался и на меня не смотрел, помешивал, вбрасывал щепотку то корицы, то цедры, то еще чего-то, к запаху кофе добавился необычный аромат пряностей. Разлив то, что получилось, по кружкам, он добавил по пол-ложки сахара. Кофе он варил своеобразный, многие считали это издевательством над благородным напитком, но мне нравилось, очень.
- Похоже, только ты и я ценим этот рецепт, - сказал он с усмешкой.
- Тогда за нас, - я подняла кружку, как бокал, и мы чокнулись.
Эфенди ел не торопясь, наслаждаясь, но не проявляя излишних эмоций; я могла бы смотреть на это вечно.
- Прогуляемся по парку, - предложил он, ставя посуду в мойку.
- Да, только оружие не забыть - снова появились крысодлаки. У тебя браслет в порядке?
Он кивнул:
- В этом году менял.
Прогулка обернулась для Эфенди оторванными застежками на рубашке и пятнами от травы.
Мы ели, гуляли по парку, занимались любовью, дурачились как дети, я узнала все новости из жизни аристократической молодежи и еще много всякой чепухи. Так продолжалось три дня. А под вечер третьего Эфенди получил вызов на свой донжановский браслет. Переговорив с дирекцией Дома, вернулся расстроенный. Я уже знала чего примерно ждать.
- Прости, - сказал он, пряча глаза, - завтра вечером мне придется уйти на всю ночь.
Хоть и ждала чего-то такого, все равно было обидно.
- Но на следующий день утром ты вернешься?
Он кивнул.
- От скольких заказов ты отказался ради меня?
- Пять... шесть... какая разница? - он пожал плечами.
Ничего себе - шесть заказов за десять дней. Ну да, 'белый браслет' - лучший из лучших, неудивительно, что его выдергивают из моего малобюджетного, но длительного заказа.
- Что, дирекция угрожала больше не заключать со мной контрактов? - Он опять молча кивнул. Я обняла и поцеловала его в щеку, он тоже меня обнял и прошептал в макушку:
- Спасибо, что не сердишься.
- Не имею привычки биться лбом в закрытую дверь, - уже весело ответила я. - Пока ты мой...
А на четвертый день наше радостное и бездумное существование было прервано. После завтрака мы, уже по привычке, отправились в парк и устроились на одной из полянок, расстелив коврик. Оружие, небольшой лучевик, я отстегнула и оставила рядом. Мы целовались, когда вдруг острое чувство опасности ножом вонзилось между лопатками, я в страхе оглянулась и сначала ничего не увидела, но потом заметила серую тень, приближающуюся к нам через поляну. Дотянуться до лучевика я уже не успевала. С придушенным криком я вскочила навстречу и выставила согнутую руку перед собой. На все ушли доли секунды. Тварь уже примерялась прыгать, когда у меня за спиной раздался характерный щелчок и вспышка света ополовинила крысодлака; оскаленная морда и передние лапы, пролетев полпути, упали мне под ноги. Я тут же бросилась за своим лучевиком; держа оружие наизготове, мы осматривали поляну, но это была дань страху, ведь крысодлаки парами не ходят, а стае за ограду все же не пройти. Эфенди первый опустил лучевик и обнял меня.
- Я так за тебя испугался.
Я прижалась к нему, пряча лицо; мне было невыразимо стыдно за свою беспечность.
- Что? Что с тобой?
- Мне стыдно, я бросила оружие... и вообще, это была моя дурацкая идея... я подвергала нас опасности изо дня в день.
- Лин, девочка моя, ты не обязана всегда быть самой смелой и самой умной, - ласково сказал он. - Тем более, когда я рядом, - добавил с улыбкой.
Увы, мой милый друг, обязана... Но все равно от его слов мне стало легче, и я успокоилась: что сделано, то сделано, главное - не повторять ошибок. Я взяла его за руку:
- Пойдем, надо рассказать Эзре, чтобы он вызвал экстерминаторов.
- Ты очень смелая, - попытался он меня приободрить.
- Лучше была бы очень умная, - невесело отозвалась я. - А ты хороший стрелок.
- Я еще и наездник замечательный, и на коскатах фехтую, - ответил он, дурачась.
Эзра очень расстроился, ведь с нами могло случиться несчастье по его вине, он так это воспринял. Но эмоции не помешали ему связаться с экстерминаторами и сделать им предварительный доклад. Эксы прибыли через двадцать минут после вызова, я успела переодеться в армкамзол и встречала их у ворот вместе с управляющим. Их было двое, один постарше, второй помоложе, светловолосые крепыши в армированной защите на горле и руках, с роботами-поисковиками на поводке. Мы пошли к дому, возле которого нас ждал Эфенди. Эзра отдал коммуникаторы эксам и ушел к себе. Обойдя дом, мы вчетвером отправились в парк к месту происшествия. Эксы исподтишка рассматривали Эфенди, которого я коротко представила: мой гость. Яркая внешность, 'душа' из розового мрамора - знак конфиденциальности и широкий белый браслет. Тот, кто хоть что-то слышал о донжанах, мог догадаться, кто перед ним. Эксы догадались и не знали, как себя вести и чего от него ждать. Мы пришли на поляну, я показала остатки крысодлака и направление откуда он пришел. Младший экс возился с роботами, настраивая их, старший деловито осмотрел тушку.