Страница 11 из 256
Поместье стояло у подножия невысокой горы, а земли арендаторов шли вверх, превращая склоны в сельхозтеррасы и сады. Между арендаторами и поместьем еще лежала полоса леса, так что, как правило, всех крысодлаков, приходящих с верхних, необработанных территорий, останавливали фермеры. Вопрос, который я задала, был, мягко говоря, неудобен эксам: ведь кто-то допустил ошибку, и возможно, именно они.
- Ваши новые арендаторы, похоже, столкнулись с пришедшим сверху одиночкой и решили справиться с ним своими силами, и им это удалось, но они не стали искать его кладку и нас не вызвали.
Я нахмурилась.
- Однако. Странные вещи вы говорите.
Отвечал на мои вопросы только старший, младший тем временем тихонько закусывал то чипсами, то орехами, но тут вмешался.
- Он у них собаку загрыз, и они вечером отравили то, что он не доел. Крысодлак пришел на следующий день утром, съел и сдох. Они не думали, что он успел за это время отложить кладку.
- Не думали! А почему вас не вызвали подтвердить то, что 'не думали'? - спросила я зло.
- Нас вызвать - денег стоит, - сказал старший.
- Не надо оправдывать глупость, - сказала я ему спокойно. - Денег-то стоит, но я теперь могу разорвать с ними контракт, без выплат, за нарушение закона о крысодлаках, и чего им это будет стоить?
- Когда кладка вылупилась, они кучно пошли, и эти Бромеры успели вызвать нас, так что мы накрыли почти всех тварей, - молодой уводил разговор в прежнее русло.
- И чью землю вы пожгли? Их или чужую?
Эксы переглянулись.
- Дуайтов. Томатное поле, так что они ... - экс не закончил мысль, и так ясно, что Дуайты легко отделались. Если бы там были деревья или многолетние кусты, им было бы хуже, но все равно люди пострадали за чужие ошибки.
- Так вы говорите, почти всех...
- Да... ваш второй.
- Пока он шел сюда, он мог оставить кладку....
- Мог, мы просчитаем маршрут и будем проверять. Не беспокойтесь, леди, мы свое дело знаем.
Я задумалась.
- Вы их накажете, Бромеров? Расторгнете контракт? - это молодой спросил, по тону было ясно, что ему бы этого не хотелось.
- А что вы так печетесь о людях, своей глупостью подвергших опасности соседей и подкинувших вам кучу работы?
- У меня жена Бромер... Они, в сущности, не такие уж дураки, и уж точно ничего подобного не повторят. Они всего третий год на новой земле... - это он намекал, что с деньгами у них туго.
- Не расторгну. Штраф с отсрочкой до второй прибыли. Дуайтам - компенсация с процентами от первой. И пусть знают, что любое подозрение - и они могут сниматься с места и уходить, куда глаза глядят. Официальное решение я им пришлю. Они ведь признали факт нарушения со своей стороны?
- Признали, куда ж деваться, когда стая пошла...
Да, преступная халатность... Но в чужую голову не заглянешь. Однако закручивать гайки не с руки - наши земли находятся недалеко от границы терраформирования, и фермеры сюда не спешат из-за тех же крысодлаков и множества других проблем, связанных с близостью эндемичной флоры и фауны.
Почувствовав, что разговор завершился, эксы встали.
- Леди Викен...
Я покачала головой и поправила:
- Викен-Синоби.
На лицах обоих мелькнуло удивление.
- Леди Викен-Синоби, - продолжил старший, - спасибо за ответственность и оперативность, - при этом он бросил взгляд на Эфенди, ну да, время донжана слишком дорого, чтобы при нем заниматься хозяйственными делами.
- Вам спасибо, господа, держите моего управляющего в курсе событий.
Они молча кивнули.
Когда эксы скрылись за домом, я поинтересовалась у Эфенди:
- Что, меня действительно можно принять за Первую рода?
- Скорее за наследницу; когда ты так серьезна, возраст определить невозможно. Да и такая экономия слов оттачивается с годами, как правило.
- Ты мне льстишь.
- Нет, молодежь сейчас не так взвешивает каждое слово.
Мы опять замолчали, думая каждый о своем. На душе стало тоскливо и нехорошо, больно было отпускать его, дожила до того, что ревную донжана.
- Будет лучше, если ты улетишь раньше, сейчас... - сказала я. Чем дольше мы были рядом, тем хуже мне становилось.
- Да, - и он неслышно ушел в дом вызывать флаер.
Я сидела и думала, смогу ли справиться с собой, смогу ли общаться с ним, как раньше, в какой момент наши отношения перешли черту, как все будет завтра утром... Вопросы пока не имели ответов. Решив, что в такой ситуации лучшее, что можно сделать, - это переключиться на что-то другое, я отправилась к домику Эзры, за которым находился ангарчик на один флаер. Отправлюсь-ка я в торговый центр - на Дезерт мне понадобится куча всяких мелочей, лучше привезти их с собой, чем потом заказывать. Обдумывание необходимых покупок отодвинуло душевные переживания на второй план.
Когда глубокой ночью, уставшая от калейдоскопа магазинов, я возвращалась домой, то уже решила, что пусть все будет, как будет. Если непослушное сердце, или что там ответственно за эмоции, будет отравлять жизнь - придется прекратить видеться с Эфенди, и точка. Оставалось надеяться, что моя решительность не растает завтра утром. С этими мыслями я и уснула.
Проснулась я от вызова голосовой связи.
- Хорошего дня, - прозвучал веселый голос Эфенди. - Можно, я прихвачу Алекса? Я сам за него заплачу, и он нам не помешает... Нельзя его здесь оставлять.
Алекс, талантливый музыкант, но, увы, не хозяин своему таланту и вдохновению. Если на него нападала меланхолия, он становился нелюдим и мрачен. Эфенди опекал его и был ему единственным другом. Что ж, почему нет, если он будет мрачен до невыносимости, то выставлю его в парк, природа его успокаивает, кажется.
- Хорошо.
- Мы будем через час.
- Хорошо.
Через час, немного волнуясь, я возилась на кухне, входную дверь оставила открытой.
- Это мы, - раздался веселый голос Эфенди; мне полегчало, все вернулось на круги своя.
Эфенди принес еду в свертках и тут же стал ее разворачивать, выкладывать, греть. Алекс зашел следом за ним с акустической гитарой за спиной и букетом белоснежных лилий, которые вручил мне со своей характерной неуверенной улыбкой. При виде Алекса мне всегда вспоминался анахронизм - анемичный. Белая кожа, очень светлые волосы и голубые как ясное небо глаза, всегда грустные и задумчивые. Эфенди нельзя назвать шумным, но Алекс же был просто похож на призрака, незаметно исчезал и появлялся. Пока я ставила цветы в вазу, он уже появился без гитары и примостился так, чтобы никому не мешать.
- Поедим на свежем воздухе, - предложил Эфенди, и мы втроем перенесли еду и посуду на веранду.
В отличие от Эфенди, Алекс не ел, а клевал. Мне не нравилось в нем ничего: ни внешность, ни манера вести себя, ни эта вечная неизбывная грусть. Но как-то однажды я слышала его игру - незабываемая страсть и буря эмоций, и я до сих пор удивляюсь тому, что этот безжизненный с виду человек способен на такое.
За едой мы с Эфенди непринужденно болтали, как будто и не сбегали вчера друг от друга. Алекс прислушивался к разговору, но молчал. По-моему, он вообще ничего не сказал с тех пор, как пришел. Его браслет был густо-синего цвета, это означало, что заказов у него давно не было и что ему грозило исключение из Дома Красоты. Эфенди его вытягивал, ведь если Алекса исключат, вряд ли он сможет сам о себе позаботиться.
Завтрак оказался чересчур обильным, и после его завершения мы остались на веранде, млея на солнышке, как семейка котов. Эфенди, наверное, почувствовал, что засыпает, и попытался взбодриться, массируя точки на руках. Я молча дотянулась до него и остановила, взяв за руку. Алекс так же молча за всем этим наблюдал.
- Пойду я, - все-таки произнес Алекс и махнул рукой в сторону парка.
- Оружие в холе... - напомнила я.
Он вскинул брови.
- Зачем, я все равно не умею им пользоваться.