Современный Румынский детектив

Так началась история, которая имела довольно забавный конец. Вскоре стало ясно, что господин Вольфганг Ланге на самом деле не кто иной, как самый обыкновенный связной, и три его удочки, торчащие вертикально вверх, — это антенны, что каждый день он ждет шифровку, ради чего записывает на пленку все, что услышит. В шифровке должно быть указано время и место встречи. Шифровка была получена, встреча состоялась, господину Ланге был вручен тюбик с кремом для бритья «Джиббс». На следующий день он снялся с места и покатил к границе. Ехать ему надлежало через Венгрию. Пограничником, который проверил его паспорт, поставил выездную визу и пожелал доброго пути, осведомившись, как прошло путешествие, был майор Морару. Но господин Ланге слишком спешил, чтобы тратить время на вежливые разговоры. Он схватил паспорта и немедленно сел за руль. Морару улыбнулся. Он весьма сожалел, что ему не придется увидеть физиономию господина Ланге, когда он вскроет тюбик с кремом «Джиббс». Не сразу, а когда будет проявлен микрофильм, кадры которого запечатлели мирные семейные сцепы: господин Ланге на рыбной ловле, он же спящий на берегу, он же играющий с детьми на траве, он же при входе в старинную деревенскую церквушку в Борше, и в конце красивая туристская реклама: «Румыния — рай для рыболовов».

Итак, основная профессия господина Вольфганга Ланге была курьер. И не дипломатический курьер, а прямо-таки не дипломатический. А вот на этот раз он явился без жены, без детей и без толстых очков. У него были усы, родинка, перстень с зеленым камнем. Ему надлежало получить несколько листков бумаги, а возможно, микрофильм.

— Послушай, Наста, что ты предлагаешь?

— Пойдем выкупаемся, будем как люди.

— Исключено! Я всегда утверждал, но мне никто не верит, что с тобой совершенно невозможно говорить серьезно. Я тебя спрашиваю, какие у тебя будут предложения по поводу господина Ланге, давнишнего моего знакомого. В прошлый раз я подарил ему небольшой фильмик, который, я надеюсь, он сохранил как воспоминание. С его стороны было бы невежливо выкинуть его, и я надеюсь, что он прокручивает его время от времени, ведь я дарил с самыми лучшими чувствами. И я не думаю, что это будет не оригинально — сделать ему подарок еще раз. Это во-первых, а во-вторых, уважаемый товарищ Наста, сядь! В-третьих… так-так… как это говорится… да, в-третьих, видишь ли, тот случай не был сложным. Хотел бы я посмотреть, с какого конца ты будешь браться за теперешнее дело. Ты ведь об этом даже представления не имеешь. Единственное, что ты знаешь, это что Вольфганг Ланге будет искать возможность прибрать к рукам работу Виктора Андрееску. Но уверен ли ты, товарищ капитан, что господин Ланге действует в единственном числе? Вообще-то они не очень шатаются в одиночку. И если на этот раз он появился без жены и детишек, весьма возможно, что за ним тянется какой-нибудь помощник или помощница. Может, да, а может, и нет. Но действовать очертя голову никто не имеет права. Пойдем дальше. Что ты думаешь о том, почему он не получил работу до сих пор? Почему он тянет резину? Правда, прошло всего три дня, но подобные дела не откладывают, их решают быстро. Подумал ли ты о том, что господин Ланге мог включить и нас в свои расчеты, что вполне вероятно. Судя по его возрасту, мы не можем надеяться, будто он неопытный простачок. Что ты думаешь, уважаемый товарищ Наста, по поводу того, что господин Ланге заслан к нам, а это вполне возможно, просто так, для отвода глаз? Тебе такое приходило в голову?

— Разрешите?

— Говори, дорогой, говори, выкладывай, я тебя слушаю.

— Приходила!

— Брось! Ты меня удивляешь, Наста! И когда же тебе пришла в голову подобная мысль?

— В тот самый момент…

Послышалось гуденье. Майор повернул ручку.

— Я — «Ласточка».

— Говори, «Ласточка». Я — «Цапля».

— Инженер отправился в море на лодке. Лодка взята на час.

— Есть еще лодки в море?

— Только две.

— Следи внимательно, не будут ли они сближаться. Возьми лодку и подойди к ним поближе, только смотри не спугни, не испорти им отдых. Докладывай каждые пятнадцать минут.

— Слушаюсь!

— Как хорошо, гребешь себе, море — море, ветерок — ветерок… Так что ты говорил, Наста? А то я тебя прервал.

— Я говорил, что уже думал о вашей гипотезе, возможно, господин Ланге вовсе не главное лицо, потому что мы знаем его как облупленного.

— Говоришь, что уже думал. Прекрасно! Просто замечательно. Слушай и будь внимательным, Наста, потому что это стоит послушать. Как-то раз в давние времена встретились на вокзале два торговца. Посмотрели они друг на друга пристально, и каждый про себя подумал: что бы это могло быть в его укладке и куда он это везет? Тот, что был менее терпеливым, спросил: «Куда едешь?» «В Бакэу», — спокойно ответил второй. Ага! — подумал первый. — Ты мне говоришь, что едешь в Бакэу, чтобы я подумал, что ты направляешься в Фокшань, но я-то прекрасно знаю, что ты едешь в Бакэу… О таких вещах тебе известно?

— Нет. Я знаю только анекдоты про растяп!

— Так-так… конечно, обижаться легче, чем думать, только я один должен думать, а тебе не обязательно. От Ончу есть что-нибудь?

— Два часа назад я говорил с ним. Ничего нового.

Майор Морару прошелся по комнате, посмотрел в окно на море, остановился перед капитаном и поднял на него глаза:

— Вызови Черкеза. Вызови Ионицэ. Объявляю тревогу! Всем быть в полной боевой готовности. Ветер с моря подсказывает мне, что ночью спать не придется.

XIX

Около трех часов Виктор вернулся в гостиницу. Ему хотелось принять душ и выспаться. Первое желание исполнить было легко, а вот второе… И все-таки, думал Виктор, я должен поспать, должен успокоиться, иначе я буду ни на что не годен, буду нервничать и наделаю всяких глупостей.

Чтобы он не мог заснуть после бессонной ночи — такое с ним случалось чрезвычайно редко. Но на этот раз были особые обстоятельства. Сегодняшний день был первым и, как надеялся Виктор, последним подобным днем в его жизни. Полчаса он лежал, словно рыба, выброшенная на берег. Позвоню-ка я Элен. Если она ответит, предложу ей партию в мини-гольф. Он узнал номер ее телефона. Но трубку никто не брал. Тогда он справился у дежурного. Ему ответили, что мадемуазель Элен Симонэн не возвращалась с самого утра. Виктор был вне себя. Он чувствовал, как его опутывают невидимые путы. То без нее шагу нельзя ступить, думал Виктор, а теперь, когда нужно немножечко отвлечься, — ищи-свищи. Ирине звонить бесполезно. Она или не ответит, или… Если она сказала: в восемь часов, так восемь и останется. А до восьми еще четыре часа. Снотворное! Но я никогда его не принимал и сейчас, пожалуй, не буду. Очень плохо, когда и головная боль, и бессонница. А голова так трещит, что можно подумать, будто наступил конец света. Ирина по ночам чаще не спит, чем спит. Ее бессонница вовсе не пугает. Но сейчас не ночь. День в полном разгаре. Нужно одеться и выйти из комнаты. Нет, так нельзя. К вечеру я слишком устану. А этого я не могу себе позволить. Я должен полностью владеть собой. Куда девался Серджиу? Где он болтается? Что он делает? А самое главное — что он намеревается делать? И как поведет себя с Ириной? Как бы то ни было, завтра уедем, завтра нужно уезжать…

В конце концов, вытянувшись на постели, Виктор впал в полузабытье, мысли продолжали беспорядочно набегать одна на другую, но уже трудно было различить, где кончаются мысли и начинается сон… Какая-то туманная, случайная картина, то исчезает, то снова надвигается, сигналит автомобиль, гудит, хрипит, звенит… Куда меня занесло? Кто звонит? Где звонит? Почему звонит? Где я? Почему? А, телефон!

— Алло! Виктор? Виктор, ты не слышишь? Почему не отвечаешь?

— Да. Кто это? Ирина?

— Что с тобой?

— Со мной? Ничего. Я заснул… Боже, боже, как хорошо, что ты позвонила мне. Ты где?

— У себя в комнате.

— Сколько времени?

— Без десяти восемь.

— Так поздно! Ирина!..