Проклятие Тутанхамона

Тот факт, что Карнарвон предпочел написать Картеру подобное письмо вместо того, чтобы просто вызвать его, показывает, что отношения между двумя коллегами были не слишком хорошими. «Покой и тишину», которых так жаждал пятый граф Карнарвон, можно было без труда найти как в комнатке Картера, так и в жилище самого Карнарвона, находившемся всего в нескольких сотнях метров оттуда. В письме есть элементы сожаления, печали и даже раскаяния, хотя не вполне ясно, чем вызваны эти чувства и что именно могла рассказать отцу Эвелин. Томас Ховинг писал, что конфликт между коллегами касался увлечения леди Эвелин Говардом Картером6, хотя аргументов в поддержку этой версии мало. Более вероятно, что трения между Карнарвоном и Картером возникли из-за постоянного нажима на них со стороны посетителей гробницы и эксклюзивной принадлежности информационных прав «Таймс», которая взимала пошлину со свежих новостей, а новые статьи почти ежедневно обрушивались на первооткрывателей, превративших Тутанхамона в объект проституирования. Какова бы ни была причина разрыва этой дружбы, тень смерти, уже легшая на Карнарвона, стала еще резче.

Последние дни

Согласно официальной версии, они начались с укуса графа москитом в щеку. Но когда и где с ним случилась эта маленькая неприятность, никто не знает. Единственное, что нам известно, — что в среду 28 февраля, спустя всего несколько дней после письма Карнарвона Картеру, он в компании леди Эвелин, Артура Мэйса и сэра Чарльза Каста, конюшего короля Георга V и близкого друга Карнарвона, отправился в круиз по Нилу в Асуан. Предстоял отдых, смена обстановки, столь необходимые, чтобы восстановить силы после травм и потрясений, окружавших вскрытие Погребальной Камеры. Для Мэйса это была возможность поправить здоровье, частенько подводившее его в последнее время. Высказывалось предположение, что укус москита был получен графом именно во время этого путешествия7.

Другие источники полагали, что роковой укус настиг графа в Долине Царей. Например, отчет Артура Мертона о смерти лорда Карнарвона, помещенный на страницах «Таймс» в пятницу, 6 апреля 1923 г., утверждал, что британский аристократ вернулся из Асуана во вторник, 6 марта, «и когда он находился в Долине Царей» два дня спустя, «он получил укус в правую щеку; скорее всего, это был укус москита»8. Но, как отмечал профессор Перси Ньюберри, в Долине Царей москитов нет9. Поэтому если укус не настиг графа в Асуане или во время круиза, то это случилось на другом берегу Нила, возможно, в отеле «Уинтер Пэлэс» в Луксоре.

Описания случившегося существенно варьируются, но, по мнению Мертона,

«он [лорд Карнарвон] не придал значения этому укусу и, бреясь, повредил место укуса. Крошечная ранка мгновенно воспалилась, возможно, от пыли, но более вероятно — от мухи, и на одной из шейных желёз развился легкий отек. В Луксоре графу была оказана медицинская помощь, и когда он 14 марта уехал в Каир, ему явно стало лучше»10.

Отчет Мертона, естественно, стал официальной версией случившегося. Ту же последовательность событий излагает и Чарльз Брестед в биографии своего отца:

«Когда он [лорд Карнарвон] брился на следующее утро, он слегка срезал небольшой след, оставленный жалом, и на протяжении нескольких последующих дней его бритва сбривала небольшую болячку, образовывавшуюся на месте первоначального пореза. Граф по небрежности не смазал ранку дезинфекционным средством, и как-то раз кишащая нечистотами египетская муха села на эту крошечную ранку, и этого оказалось достаточно, чтобы заразить ее»11.

Другие выдвигали несколько иные версии происшедшего. Например, Николас Ривс в своем объемистом труде «Всё о Тутанхамоне» изображает картину случившегося следующим образом. Будучи укушен москитом еще в Асуане,

«он [лорд Карнарвон], брившийся опасной бритвой, случайно повредил место укуса, которое сильно покраснело. Несмотря на то, что он смазал ранку йодом из находившейся под рукой аптечки, лорд Карнарвон, утомленный постоянными перипетиями и ослабевший от температуры, которая поднялась до 38,3 °C, позволил дочери уложить себя в постель, чтобы он мог отдохнуть и восстановить силы. Это принесло свои плоды, и спустя два дня он был уже на ногах, горя нетерпением отправиться к гробнице»12.

Чарльз Брестед пишет, что лорд Карнарвон не воспользовался дезинфекционным средством для ранки, а Ривс утверждает обратное, говоря, что он смазал ранку йодом. Добавьте к этому путаницу в вопросе о том, где и когда лорда Укусил москит, и станет очевидным, что точная информация о том, что произошло с лордом Карнарвоном, отсутствует, а письменные источники базируются на слухах.

Мертон в своем отчете о смерти лорда Карнарвона утверждает, что его светлость решил отправиться из Луксора в Каир в среду 14 марта, захватив с собой леди Эвелин и зарезервировав номер в отеле «Гранд Континенталь». Официальной целью его поездки была попытка прийти к соглашению с Пьером Лако из Службы древностей относительно раздела артефактов, найденных в гробнице.

Однако отчет Мертона весьма неточен и демонстрирует, что никому толком не известно, что произошло во время болезни Карнарвона. Леди Эвелин уехала из Луксора в Каир не вместе с отцом 14 марта, а тремя днями раньше, в воскресенье 11 марта, и не одна, а со своей прислугой Марселой, чтобы приготовиться к отъезду в Англию для восстановления после операции по поводу аппендицита13. Спутником Карнарвона в поезде из Луксора в Каир 14 марта оказался его преподобие Ричард Бетелл, сын третьего барона Вестбэри. Он активно интересовался египтологией и примкнул к экспедиции на правах секретаря Карнарвона14.

Алан Гардинер, который в то время совместно с Джеймсом Брестедом работал в Египетском музее над переводами Текстов саркофагов эпохи Среднего Царства, так рассказывает о том, что произошло после прибытия лорда Карнарвона в Каир:

«Он [Карнарвон], может быть, сумел бы оправиться от укуса москита, полученного в Луксоре, если бы вовремя позаботился о себе. Несмотря на советы врачей, он отправился в Каир и пригласил меня пообедать с ним в «Мохаммед Али Клубе». Он выглядел весьма утомленным и подавленным, но настоял, чтобы мы отправились в кино. Он сказал, что его беспокоит ранка на лице, и я принялся уговаривать его вернуться в отель «Континенталь». Но нет, он хотел досмотреть фильм до конца и так и не пошел к себе»15.

На третьей неделе марта здоровье Карнарвона заметно ухудшилось. Как писал Артур Мертон,

«в Каире… лорду Карнарвону внезапно стало хуже, и 17 числа у него развились рожистое воспаление и стрептококковое заражение крови в области головы и шеи. Как только причина была установлена, было назначено необходимое лечение (инъекции сыворотки), сразу же показавшее свою эффективность»16.

В письме, написанном Говарду Картеру и датированном воскресеньем 18 марта, леди Эвелин пишет о недомогании Пьера Лако, а затем говорит об ухудшившемся состоянии ее отца:

«Меня попросили написать вам и сказать, что Лако лежит в постели с инфлюэнцей и потому hors de combat, но, что хуже всего, наш старик совсем измотан и не в силах ничем заняться. Вы, верно, знаете, что москит укусил его в щеку в Луксоре и укус очень беспокоит его, а вчера у отца начали опухать шейные железы. Вчера вечером у него поднялась высокая температура, которая держится и теперь. Он настолько слаб, что не может говорить. Я пригласила [капитана] Флетчера Барретта [из королевского военно-медицинского корпуса] навещать его, и я полагаю, он вполне компетентен, но увы, я вижу, что отец все больше и больше слабеет. Так обстоит дело. Я пишу вам так, как есть, ибо не хочу, чтобы в газетах появились преувеличенные слухи. Конечно, может быть, ничего и не будет, но поскольку вы все — люди известные, я знаю, что нет ничего такого, что бы вы ни сделали и о чем ни подумали, что не получило бы огласки. Но я хотела бы, чтобы вы знали, что с нами творится. Мы скучаем по вам, и мне хотелось бы поскорее увидеть вас, мой дорогой.

Я просто хотела сообщить вам, как он себя чувствует.