Это они, Господи…

Ну, вообще-то говоря, автор, видимо, подзабыл, что всё это главным образом именно руками и делается: они обнимают, заваливают на постель (диван, кушетка, стог сена) и т. д. А как иначе «просить»? Заявление, что ли, писать? «Гражданка Иванова, довожу до вашего сведения, что терпежу больше нет. Прошу не отказать. Ваншенкин, лауреат Государственной премии».

Заканчивается стихотворение не совсем понятно:

Так что, удержалась до конца или нет? Гораздо все ясней в стихотворении, что так и озаглавлено — «Отказ»:

Впрочем, похоже, что тут дело не столь катастрофично: ведь «сейчас» это не «теперь», не «отныне», не «больше», а — в данный момент.

Так вот, приняв во внимание всё сказанное, не удивлюсь, если вскоре Ваншенкин напишет стихи, которые будут начинаться так:

Однако есть у поэта странные стихи совсем на другую тему:

Или:

Если учесть и это, то итог можно подвести тоже в стихотворной форме так:

А тут ещё

О чём тут? Не муж с женой, а кто? Кого оговорили? Какая обшивка? В чём ошибка? Где мерзость? Кто на кого клевещет? На чьей совести подлость? В чём тут «глубинная суть»?..

Однако Андрея Дементьева «Литгазета» любит, пожалуй, больше, чем Ваншенкина: именует его не просто старым другом, как того, а — знаменитым другом. Да и как не любить хотя бы за хронический оптимизм! В недавно вышедшей его книге, озаглавленной, почти как всегда, в духе такого оптимизма «Нет женщин нелюбимых», Дементьев несколько раз объявлен «всенародно любимым поэтом». Там на радость народу поэт восклицает:

Но вот что несколько озадачивает: сам-то женат, кажется, третий или четвертый раз… А почему разошелся с прежними? Надо полагать, разлюбил? А полюбил ли кто оставленных? Согласились бы они радостно спеть вместе с тобой и твоим другом Кандидом, воскресшим через 250 лет:

Или:

Да, сказано давно: счастливые часов не наблюдают, но, увы, невзирая на это, счастье погостит-погостит да улетучится… Пушкин констатировал:

Блок вздыхал: «Всё миновалось, молодость прошла…».

И Дементьев отчасти признаёт сей факт, не отрицает, что старость, увы, имеет место, но —

Нет, болезный, беды только помогают годам, а те своё дело знают. Поговори об этом, допустим, с 96-летним Михалковым, с которым сфотографировался под портретом 26-летнего Лермонтова.

А есть у Дементьева ещё стишок, посвященный известному Павлу Бородину, где автор твердит:

И вдруг — опять приступ оптимизма:

Откуда же взялись?

У Окуджавы есть строки:

С этим можно спорить, но тут не словесный фокус, а определённая позиция, которую нельзя не уважать при всем её неправом гиперболизме.

А в том стишке Дементьева еще говорится так:

Хоть справа налево, хоть слева на право. Видимо, вот это больше всего и нравится «Литгазете». К тому же в наше время такая способность обеспечивает как выход бесчисленных книг, так и хорошие должности, регулярные награды, участие во множестве программ ТВ и т. п.

Помните стишок о пламенной любви к своей жилплощади? Там заключительные строки выглядят так:

Не совсем так: не дают простому народу. Но нельзя не заметить, что тебе, Андрюша, подфартило не только с квартирой, — благодаря помянутой способности бегать справа налево и обратно фартило всю жизнь. Вспомни-ка… Кончил школу, пора бы в армию, но ты — мимо неё, а нагрянул из провинции в столицу, поступил в единственный на всю Солнечную систему Литературный институт, там ещё на третьем курсе из комсомольца превратился в члена партии и уж тут пошло-поехало… Главный редактор Калининского издательства… член бюро райкома Краснопресненского райкома партии столицы… депутат Моссовета… замзавотделом агитации и пропаганды ЦК комсомола… зампредседателя Советского комитета защиты мира… председатель правления Фонда реставрации старой Москвы… член правления Союза писателей и РСФСР и СССР… секретарь правления СП СССР… сопредседатель правления СП СССР… председатель совета СП по детской литературе… председатель буфетной комиссии ЦДЛ… шеф бюро РТР в Израиле (1991–2000)… с 2001 года — ведущий телепрограммы «Виражи времени» и председатель редакционного совета «Литературной газеты»… Но больше всего своих дней, сил и талантов отдал журналу «Юность», где двадцать лет был сперва заместителем главного, потом — главным. Именно оттуда, получив там необходимую духовную подготовку в общении с авторами, сиганул в Израиль.