Страница 39 из 99
— Ясно, — радушно ухмыльнулся. — А мы своего — Могар.
— Как?
— Могар. У него фамилия Могаренко.
— Ужас.
(рассмеялся)
— Но ты же не останавливайся. Два раза — это еще мало. Снова, и снова подходи, напоминай про себя.
— Хорошо.
— Как неделя прошла? Чем занималась?
— Да так… с ума сходила…
…
Про нас думала.
— И что надумала?
— Мало времени…
(боюсь договорить)
Печально хмыкнул.
Молчит, молчит, перебирая мысли…
— Но ты же не думаешь, что я пропаду из твоей жизни, когда наши состязания закончатся?
(криво улыбнулась, не знаю даже…, что ответить)
— Всё будет хорошо, Лера. Всё будет хорошо.
Поцеловал, вновь поцеловал… страстно, жадно
(словно уже… кто-то пытается меня у него отобрать;
словно я — его воздух… его жизнь)
А я робею, отвечаю — но всё еще не пойму, не могу решить — верить или нет.
Сомневаюсь…
Ласкал, ласкал нежными, напористыми прикосновениями губ,
баловной, трепещущей… игрой кончика языка.
Еще, еще, еще — и сдаюсь…. сдаюсь окончательно.
Расслабилась, обвисла в объятиях.
Ответила…
— напором и страстью.
Робкая, счастливая улыбка не слезала с его лица…
Целовал, целовал и целовал меня…
Несмелые движения — и я невольно оказалась под ним. Повис, повис сверху, вдавливая собой меня в мягкий настил из моха.
Дрожу, взволнованно дрожу — но пытаюсь все это скрыть, сдержать в себе.
Вдруг его рука скользнула по моему животу, вверх… к груди. Еще секунды — и жадно сжал ее в порыве страсти.
Язык вмиг проник мне в рот, взрывая эмоции близости.
Нервно дернулась, невольно оттолкнула Данилу…
— Что? — замер, опешил;
— П-прости, — едва слышно шепчу, заикаюсь. — Даня…
(буквально секунда — и спешно отстранился, слез с меня)
А я молчу… глотаю от стыда слова. Краснею…
— Прости, Лера. Я, наверно, лишнее себе позволил?
(боюсь даже в глаза взглянуть)
Аааа! Господи, как мне стыдно!
Но… не могу, не могу… Не хочу…
Не готова я…
— Лера, — робко позвал. — Посмотри на меня.
(несмелое движение, приподнял мою голову за подбородок; глаза в глаза)
Лера, я понимаю. Понимаю тебя. Прости.
Да. Каюсь. Ты мне очень нравишься.
Но я знаю, что всё слишком быстро.
А потому ни на что не намекаю, и не пытаюсь сделать.
Просто…
(замер, краснея)
Слишком увлекся. Прости…
— Я не готова…
(едва слышно шепчу…
и снова взгляд прячу)
— Лерочка, девочка моя.
(вдруг придвинулся, обнял, крепко-крепко, сжал)
Всё хорошо. Хорошо. Тебе нечего стыдиться. Стесняться. Это я — болван… Прости. Хорошо?
(отстранил немного от себя, чтобы глазами встретиться)
— Хорошо?…
Я больше не повторю свою ошибку.
Как только ты сама решишь, что хочешь этого…. то у нас что-то будет.
А так…
Так я и пытаться не буду.
Хорошо? Договорились?
(криво улыбнулась; черт — уже горю девятым адским пламенем от позора)
— Лерочка…
(тяжелый вздох — видит, что не верю…)
Вот за это ты мне и нравишься. За это я и с тобой. За твою робость, чистоту. Искренность. Понимаешь?
(бессмысленный взгляд затерялся где-то в траве, уступая место размышлениям)
Да. Сразу ты мне понравилась… на внешность…
Но поверь, если бы ты отказалась какой-то тупой курицей, или пошлой, раскрепощенной девкой — я бы и минуты с тобой больше не провел.
Бесят меня такие…
Лера…
(и снова заставил взглянуть себе в глаза)
Лерочка…
Да поверь же ты мне наконец-то. Ты НРАВИШЬСЯ! НРАВИШЬСЯ МНЕ! ОЧЕНЬ!
И я к этому, к тебе, к нашим отношениям подхожу очень серьезно.
Я не какой-то там Казанова, чтобы…
Понимаешь?
(несмело скривилась в улыбке)
— Верю.
— Вот и хорошо.
Прошу,
… не переживай.
(поцеловал, поцеловал в губы)
Всё будет хорошо.
Как ты захочешь.
Обнял. Прижал к груди и вновь завалил на землю.
— Лучше, смотри какая солнечная погода сегодня.
Небо чистое, голубое-голубое… Как летом.
Прижалась, прижалась к Даниле. Носом уткнулась в грудь… И какое там… нахрен небо?
Упиваюсь сладким ароматом,
нежным теплом…
и больным счастьем.
Стыдливо смеюсь и радуюсь.
Господи, я точно… сошла с ума.
Рехнулась.
Р Е Х Н У Л А С Ь.
Да и хрен с ним!
Глава Тридцать Девятая
И снова марафон, длинной в неделю. Как добежать, выдержать, выжить?
Сегодня только понедельник. Понедельник… не прошло еще и суток, а нервы уже на пределе…
Вторник, среда, четверг, пятница, суббота — как много! Слишком много на мой слабый, истощавшийся рассудок.
Я пытаюсь, пытаюсь отвлечься и не думать…
Но.
— Лера… Ты, действительно, всех уже достала за неделю.
Может, хватить срываться?
— Что? Теперь уже и высказаться нельзя?
(скривилась; закатила глаза под лоб)
— Ото молчи лучше, а ко мне не лезь.
— Девушки, вам особое приглашение нужно? — раздраженно прорычал Юрий Дмитриевич.
— Идем уже, — ядовито гавкнула я.
Резкие, резвые шаги к перекладинам.
— Просю, — язвительно прошептала Светлане…, пропуская ту вперед.
Рывок — и забрались на гимнастическое бревно.
А по нему, еще на одну перекладину… Всё выше, и выше…
Бежать вперед… играть, сражаться с равновесием и страхом.
Да уж, за последнее время мы все довольно-таки продвинулись в этом деле,
боязнь высоты отступила, как слабый зверек (хотя войну еще не проиграла)
— упорные тренировки, наставления — вот рецепт.
… не выпучиваются больше глаза от истерики,
не дрожат руки, не подкашиваются колени,
не грызет холод спину,
не давит горло тошнота, на пару с каруселями окружающего мира в голове…
И не от ветра, не от "криво настроенного" вестибулярного аппарата это всё было, нет.
Банальная трусость, расшатанные нервы, и сумасбродная фантазия играли в своё.
Да и только…
— Эй, черт! СВЕТА!
— Ёп…перный театр! — глупые попытки (её) вцепиться, удержаться за воздух.
Хватаю, хватаю Киряеву за руку и тяну в противовес…. но буквально мгновение… — и какой-то урод сзади наваливается, налетает на меня (по инерции)
— Ай! Мать твою!
… еще рывок, объятие с пустотой — и свалились на землю…
— СУКА!!!! — от дикой боли невольно скрючилась, дернулась, в попытках спасти свою ногу.
— Света!
(испуганно закричал Юрик;
вмиг кинулся к нам (и где был раньше?)-
содрал, стянул свою Киряеву с меня).
Ною, вою, едва не реву…
— Ты как?
Вы как? — (растеряно смотрит на образовавшуюся "кучку" спортсменов)
Гневный, резкий, больной (мой) крик.
— Сука, Наташа, ты что, СЛЕПАЯ????