Третий фронт.Трилогия.

…Облет лесного массива они совершали уже неоднократно – сменяя другие экипажи, выискивая малейшие признаки «партизанен». Каждый авиаразведчик прекрасно знает, как утомительны и монотонны подобные вылеты, и любой допустивший ошибку или забывший на мгновение железное правило летчиков – «Хочешь жить – умей вертеться!» – очень быстро догорал гденибудь на земле.

– Командир, вижу подозрительный объект на три часа, – проскрипел в наушниках Фридриха искаженный голос стрелка, пилот быстро довернул машину чуть правее и ниже, входя в малый вираж.

С трудом выцепив взглядом стоявший на опушке у отрезка узкой дороги среди густого подлеска угловатый корпус чегото, похожего и на грузовик, и на легкий броневик, Нолькен легкими движениями ручки скорректировал курс самолета, давая возможность стрелку лучше разглядеть цель.

– Что это, Пауль? – поинтересовался он.

– Очень похоже на русский грузовик, – отозвался после молчания Шутце, – дальше с трудом просматривается чтото еще, возможно, уничтоженная нашими армейская колонна. Судя по всему – уже давно.

– В любом случае, дай сигнал с координатами на базу. Пусть жандармы пошевелят своими жирными задницами, если хотят поймать своих партизанов…

– Диверсантов, шеф, – хохотнул Пауль, – за партизанов они вчера морды какимто пехотным начистили. Представляешь – жандармы устроили драку в кабаке. А приехали их разнимать местные полицейские…

– Да уж, – усмехнулся Фридрих, – кабак хоть уцелел?

– Сей момент, – было слышно, как Шутце связывается с базой, диктует координаты, запрашивает дальнейшие инструкции.

– Командир, кружим здесь до смены или до прибытия мотоманевренной группы… Был цел до приезда десанта, – совсем развеселился стрелок, – ребята вместе месят эти дерьмовые болота третий месяц, сдружились уже. Они вовсю стреляют, в них тоже много стреляют. И какието желторотики из пополнения вздумали подкалывать жандармов: «Как, эти бравые ветераны, сколько возятся с какимито вшивыми партизанами…» Сначала ребята крепились, потом стали звереть. Слово за слово – и понеслось. Пехота своих на подмогу кричит, они бегут – тут и парашютисты примчались, прослышав, что их друзей обижают. Ну и драка была – прямо бой при Лепанто.

– Я слышал, их начальник вчера драил весь личный состав прямо на построении. Ох, ну и слова он любит употреблять – поэма просто.

– «Мозельский крокодил» в своем репертуаре, – засмеялся Пауль, – суровый он дядя – строг, но справедлив. Хоть и песочит своих за «залеты», но и чуть что – выручает.

– А за что прозвище он заслужил?

– Да ктото из кадровиков сболтнул по пьянке – мол, Лемке когдато был в Египте. И ругательство у него еще есть самое любимое: «Крокодилы вы, сукины дети, крокодилью вашу мать!..»

…Хельмут Лемке разослал по ближайшим деревням своих «партизан», создав, таким образом, ловчую сеть, и засел в Кобрине, чутко держа сигнальную нить, как паук в укрытии. Всему личному составу было строжайше приказано: «В бой вступать только в крайнем случае! В любом случае брать живых пленных! В отношении гражданского населения никаких мер не предпринимать!» – начальник ГФП решил: лучше перестраховаться, чем потом в очередной раз докладывать начальству о провале еще одной операции. Толстяк Талленбаум тряс своих полицейских, выясняя – где, когда, как видели или слышали про «партизанен», тем же занимался и Ланге, но уже со стороны СД – осведомители, следствие по политическим делам, работа с военнопленными из лагерей.

А солдаты подразделения Шиллера, прячась по укрытиям, проклинали про себя все на свете – местные болота, свое начальство, «…муттер унд фатер…» своего оберлейтенанта и себя самих, когда выбрали такую незавидную профессию. Впрочем, не сильно усердствуя – говорят, у саперов еще хуже. Они не вылезали из здешних угрюмых и коварных болот.

Мрачные же полещуки, волками глядящие в спину и внешне индифферентные, не сильно улучшали моральный климат. А стреляли в этих краях много, с охотой и часто. Особенно невезучие, случалось, подрывались на «на авось» поставленной кемто мине или гибли от пули или ножа…

Назойливое жужжание самолетаразведчика все же сыграло свою роль: Отто Шиллер так и не заснул, отчего был вскоре вознагражден – еле слышный шорох не прошел мимо внимания. Насторожившись, командир осторожно глянул в щель укрытия, стараясь определить источник шума. Сначала ничего не было видно, но звук повторился, и из болотной хмари постепенно протаяли человеческие силуэты, осторожно идущие по лесу, выходя чуть левее затаившихся парашютистов. Отто кусал губы, лихорадочно решая дилемму – если пропустить, то, судя по направлению их движения, они выйдут к дороге незамеченными и легко пересекут ее – очередной патруль жандармерии только что промчался в сторону Малориты. Задержать – бой чреват большими потерями: правое крыло засады вынуждено будет подтягиваться ближе изза опасения попасть в своих.

«Чертовы большевики, ну что стоило вам выйти правее или чуть позже?!» – мысленно простонал оберлейтенант, пытаясь найти выход из патовой ситуации и глядя, как русские почти минуют засаду…

Но некто могущественный, имя которому Случай, уже бросил груз на чашу весов Равновесия – первый из призраков уловил чтото рядом и резко выбросил руку с растопыренными пальцами над плечом, разворачиваясь направо. Диверсанты, рассыпавшись, залегли, выставив стволы в разные стороны – четкие и уверенные действия невольно оценили ближайшие к засаде солдаты (нервно напрягшись в своих лежках, до этого обжитых и удобных), внезапно понявшие, как быстро подобные укрытия становятся не менее уютными могилами.

Томительно и выматывающе потянулись минуты ожидания – кто кого, безжалостная игра на обнаженных нервах, как последняя партия в покер, когда на кону родовое поместье. Но здесь ставки слишком велики – своя и чужая жизнь…

…Все произошло так внезапно и неожиданно для обеих сторон: уже Шиллер принял нелегко давшееся ему решение – пропустить диверсантов мимо и пойти следом, выжидая удобного момента. Русские же, не заметив ничего подозрительного, медленно начали продвижение дальше, и один из них, привстав на колено, поднес сложенные лодочкой руки ко рту, явно собираясь подать сигнал комуто еще. Отто поплохело. Представив, что было бы, начни они операцию немедленно, стиснув зубы, оберлейтенант провожал уходящих диверсантов взглядом, смотря краем глаза…

И принес же черт этого дятла! Вздумалось птахе прилететь именно сейчас и именно на ближайшее дерево! Нимало не смущаясь присутствием людей, любитель червяков деловито проскакал по облюбованному участку коры и… забарабанил изо всех сил – резкая дробь, как молот, тяжко рухнула на хрустальноморозную тишину.

У кого первого из засады не выдержали нервы – тайна, покрытая мраком. Сухо и раскатисто бахнул выстрел винтовки, и ктото из русских, споткнувшись, тяжело упал в траву.

– …! – выдал командир парашютистов, понявший сразу смысл загадочного русского выражения «Prishel pizdetz!», таиться уже не было смысла, он выдул трель из свистка – приказ оттянуться от места схватки. В ответ хлестко, злобноотрывисто зачастили ППД диверсантов, моментально залегших, и застучали СВТ.

Им вторили пистолетыпулеметы и карабины немцев…

– Ааааа, – заорал ктото из сидевших в засаде, неосторожно высунувшись и с ходу получив пулю в живот, остальные, прижатые редким, но точным огнем, залегли, остервенело огрызаясь. Шиллер издал еще одну трель, призывая пулеметчиков – но тут с болота гулко залязгал «Дегтярев». Первая очередь скосила пулеметный расчет, вторая прошлась по залегшим десантникам. Ктото из русских, лежа, на звук бросил поочередно две гранаты – одна упала среди деревьев, не причинив особого вреда, зато другая нашпиговала осколками Отто…

Бой сразу распался на отдельные очаги. Прижатая огнем «Дегтярева», правая группа вжималась в землю, левая пыталась сманеврировать, зайти в тыл русскому пулеметчику – отвлекали внимание на себя, стреляя, и последовательными перебежками придвигались к болоту. Русские потихоньку оттягивались от места засады, рассчитывая оторваться.