Страница 64 из 233
– Есть!
– Это хорошо! Я потом меняться буду. А крови я не боюсь. Я вон даже бинты стирать помогаю… А вы мне потом еще щитков привезете?
Подбежал посыльный:
– Товарищ лейтенант, вас товарищ генераллейтенант в штаб вызывает! Срочно.
Пока я шел к штабу, меня перехватил наш спец по железным дорогам:
– Саня, у нас с «железкой» не все гладко теперь!
– Что случилось?
– Немцы через три дня запускают движение Брест – Пинск по своей колее. Теперь станции в Кобрине не будет. Да, и еще: сажать собираются заложников на паровозы. Человек по десять. На надколесные трапы – и котел прикрыть, и чтоб мы видели.
– Докладывал?
– Да, прямо перед приходом первой группы. Я сам только перед ними пришел.
– Как тут вообще?
– Самолет прилетел.
– Какой? Зачем?
– Не знаю, сразу к генералу пошли. Он, говорят, сам встречал.
Когда я вошел в штабной блиндаж, взгляду открылась следующая картина: в двух дальних углах за столами сидели оба Олега и чтото писали. Рядом с каждым из них стоял энкавэдэшник со шпалой в петлицах. В середине, за главным столом, сидел сам Карбышев и с ним двое – один с тремя шпалами, второй с ромбом. Не успел я и рта раскрыть, как мне приказали сесть, и дверь закрылась. Даже закрывающий дверь был немаленьким чином для этой работы – аж три кубаря!
– Здравствуйте, товарищ Букварь, – заговорил со мной «ромб».
– Здрасте! Товарищ… Извините, не знаю званий в вашей организации.
– Ну, я наслышан, что вы шестьдесят лет тому вперед тоже имели отношение к нашей организации?
– Ну, не совсем. Тогда был короткий период, когда ПВ выделили в отдельную службу, правда, вскоре вернули…
– Вот и хорошо! Тогда продолжим!
– Где вы были… января две тысячи девятого года? – задал вопрос «трехшпальный»
– Дома, потом на работе, а потом… здесь и в сейчас.
– Служить Родине будем?
– Так по возможности этим и занимаемся…
– Возьмите два листа. На первом напишите автобиографию. Прошу честно, мы проверить не сможем, а вам на будущее в мирной жизни легенду поправдивее сделать поможет. А на втором опишите персональный боевой путь, после двадцать шестого июня. Ваши друзья уже занимаются этим. Но оторвем их. Товарищи, заполненные рапорты жду до вечера, автобиографии до утра.
– Пройдите сюда, товарищи, присядьте за общий стол, – вновь заговорил «ромб». – Для нашей страны наступило тяжелое время. Как уже мы выяснили с помощью ваших друзей и вашей техники, война окончится не скоро. Будет много жертв. Чтобы приблизить победу, вы уже сделали немало, а можете еще больше. Насколько ваша помощь будет успешной, зависит в первую очередь от вашего желания. Вам интересно, что происходит сейчас на фронте?
– Конечно! – ответили мы в один голос.
– Не без вашей помощи наши войска остановили группу армий «Центр» на подступах к Смоленску. Немец выдохся, но сил у него очень много. Отступление соседних фронтов тоже замедлилось.
Мы радостно переглянулись, а Ника показала мне большой палец.
– Товарищи командиры! – вновь заговорил «ромб». – На сегодня можете быть свободны в пределах лагеря. К вечеру жду документы. Завтрашние можно тоже, если успеете.
Олег Соджет
Только я по прибытии в лагерь из «коробочки» вышел, как ко мне посыльный подбежал, сказав, чтобы я к Карбышеву зашел. Ну, надо, значит, зайду. Вхожу туда, а там, кроме генерала, еще двое. И оба незнакомы.
– Медведь Олег Евгеньевич? – спрашивает майор. – Я – Ярошенко Алексей Владимирович.
– Не совсем, – говорю.
– То есть?
– Фамилия не моя.
– А… а почему, если не секрет?
– Так тут все просто: сейчас гдето мой прадед с братьями в этом времени воюет, вот и поменял я ее, чтоб не смущать их, буде так выйдет, что встретимся.
– Ясно, ну, тогда пишите.
– Что?
– Биографию, как там, так и тут.
Ну, написать не проблема, сел и пишу. Только дописывать стал, как Док пришел и его тоже писать усадили.
Позже узнал от остававшихся в лагере, что прилетевшие с Большой земли «проверяльщики» пошли сразу к Карбышеву. Среди них был один, кто знал генерала лично.
После того, как генерал рассказал о нас, проверяющие спросили, не «засланные ли мы казачки», на что Карбышев положил перед ними документы убитого Гудериана и рассказал о прочих наших похождениях, предъявив в довесок еще и останки «Евы» в виде ее шасси.
После чего сомнение у НКВД осталось только в нашем появлении из будущего. Но на это им было предъявлено несколько мобильников и ноутбуков. Которые при существующем уровне науки было невозможно создать. А информация на ноутбуках содержала в том числе настолько секретные (на данный момент) сведения, что их у врага быть не могло. Что в сочетании с видеотехникой будущего и ее чертежами и описаниями тоже исключало всякие сомнения.
А после совещания я пошел к «тридцать пятому». Достал оттуда шпагу с мушкетом. Думал сначала обе вещи Олегычу впарить, но тут вспомнил о Нике и, положив мушкет, пошел сначала шпагу дарить.
Ника же, как увидела, что я ей принес, так обо всем забыла. Даже не заметала, что я попрощался и ушел – все шпагу рассматривала.
А я пошел за мушкетом и к Олегычу. Хотел подарить мушкет, но его в мастерской не было, равно как и Петровича. На мой удивленный вопрос: «А где они?» – мне ответили, что они ушли в набег на какието механические мастерские за нужными запчастями и деталями. И ушли как раз перед прилетом товарищей из НКВД. Заодно хотели испробовать сделанные по чертежам с ноутбука противопоездные мины«нахалки»… Но я не расстроился – написать записку и положить презент на видном месте было даже безопаснее. Что я и сделал, а в записке написал: «Это тебе презент от благодарных китайцев! Владей на здоровье. Это твое новое табельное оружие. Будешь теперь с ним воевать».
Сергей Олегович
Увидев мушкет, я сразу догадался, чей подарочек… Посмотрели с мужиками, даже пару раз стрельнули из него ослабленным зарядом, почистили и повесили на стенку рядом с древней ЛиЭнфильдовской снайперской, «арисаками», «шошем» и берданками. После чего я сказал – Соджета больше в мастерскую не пускать, а то неизвестно, что еще он притащит в следующий раз. А потом мы занялись перестволкой второго «гочкиса», таким образом, у нас получалось два пулемета под наш патрон, а весь родной боекомплект можно было отдать для того «гочкиса», что в штабе стоял. А Петрович тоже воплощал идею, потыренную мною из «Карибского Шизиса», который я читал перед провалом в прошлое. Он делал из охотничьей одностволки чтото типа гранатомета для стрельбы ружейными гранатами, коих у нас было достаточно.
Док
В штабе тишина. Относительно обычного состояния. А тут группа вернулась, а все как пришибленные на дверь поглядывают кабинета генеральского.
– Генерал у себя?
– Так точно. Приказано вас пропустить сразу по прибытии, товарищ старший лейтенант.
– Даже так? Ладно… – захожу в кабинет. Хм… Новые лица. Интересно. В петлицах шпалы и вид… не окруженский видок. Ладно.
– Товарищ генерал, мобильная группа обеспечения прорыва задание выполнила! Польская рейдовая группа вернулась, у моста приняли бой. Уничтожен гарнизон охраны моста. По окончании боя разделились, вернулся на базу с легкой техникой и трофеями польского рейда. Освобождены свыше двухсот гражданских! – во выдал, генерал аж сам удивился. От меня – такой доклад…
– Молодцы, слышал уже. Почему задержался на обратной дороге? Олег в обход пошел – и то раньше тебя добрался.
И то – даже не заметил – Олег примостился в углу и чтото пишет.
– Так дождь же. И по болоту шли. Грузовики вязли…
– Ладно. Тут с тобой товарищи хотят поговорить. Спецгруппа НКВД.
Один из них, с ромбом, встал:
– Майор государственной безопасности Ярошенко Алексей Владимирович. Проходите, Олег…
– Владимирович.
– Присаживайтесь, Олег Владимирович. Мы, как Дмитрий Михайлович уже сказал, присланы для проверки вашей… необычной, скажем так, истории. С некоторыми вашими товарищами мы уже пообщались, пока вы отсутствовали.