Страница 207 из 233
– Начало совещания у Коха запланировано на 14.00. По плану операция должна начаться в 14.20, то есть, – Ващенко посмотрел на часы, – через шесть минут.
– Добро. Как только будут какието данные по этой операции – сразу же ко мне, адъютант – в курсе.
Саня
Сколько они блуждали по Брянским лесам, Даша уже не помнила. Два красноармейца, остатки раздавленного танками отдельного зенитнопулеметного взвода, две падающие с ног от голода и усталости девчонки…
– Даш, вставай, недалеко уже, – Машка, младшая сестра, тормошит за плечо. – Я тут деревню какуюто разведала. Немцев вроде нет…
* * *
Восемь стволов прошлись свинцовой метлой, смахивая с дороги дозорных мотоциклистов. Следом смерч бронебойнозажигательных пуль прошелся по «гробику», не в меру самонадеянно сунувшемуся на помощь мотоциклистам, но поделать с танками установки МВ4 ничего не могли. Близкий разрыв оглушил Дарью и опрокинул счетверенку, скрыв тело девушки. А потом немцам стало резко невесело – прорвавшиеся в очередной раз штурмовики русских устроили на дороге кровавую кашу, так что Гансам было не до прочесывания и зачистки позиций пулеметчиков. Мотоциклетный батальон, усиленный танковой ротой, рванул дальше, торопясь уничтожить очередной опорный пункт русских, оставив в стороне разбитые зенитки и тела их расчетов. Она пришла в себя уже тогда, когда Машка, чуть не плача, тащила «убитую» сестренку подальше в кусты. Потом немного оклемались и пошли, сторонясь дорог и деревень, теряя счет дням. Но больше так идти они не могли – нужно было хоть немного поесть и отдохнуть.
…Крайний дом, или, вернее, изба. Хозяин молча пропускает внутрь. Ни о чем не спрашивает, ничего не говорит, просто на столе появляется немного еды. А потом сон. Глубокий, без сновидений.
* * *
– Значит, рядовые Дарья и Мария Галкины. Ну, что ж, я дам вам провожатого, топайте пока в обоз…
– Товарищ командир, мы же зенитчицы…
– Вижу, что не летчицы. Но, вопервых, вам отдохнуть надо, а вовторых – нету у меня пока свободных машин, ясно вам?
– Да.
– Не слышу.
– Так точно, ясно.
– Вот и славно. Куда вам воевать, вам в санбат нужно, да где ж его возьмешьто?
* * *
Танковая бригада и стрелковый полк на автомобилях догнали нас только в пригороде Сафонове, недалеко от того места, где наши авиаторы разгромили колонну, остановленную и отброшенную моей засадой… Пехота пересела из кузовов ЗИСов на броню танков. Подавив немецкую противотанковую батарею на окраине огнем ИСов с большой дистанции, мы начали штурм городка. Двигались медленно, тщательно проверяя дома и дворы. При обнаружении сильно закрепившихся немцев, стрелки не бросались на штурм без прикрытия Т34 или Т50, а если обнаруживали орудия или вражеские танки, то приходила очередь ИСов. Через три часа Сафоново было полностью очищено от немцев. Потери с нашей стороны – около полусотни убитых и сотня с небольшим раненых, один Т34, как раз командира бригады, полезшего в лоб на ШТУГ, Т26 и два Т50. Командование сборной танковой группой принял я.
Пока мы приводили технику в порядок после штурма, около сотни местных жителей группами и по одному пришли с оружием к нам и стали требовать зачислить их добровольцами. Они же поведали нам о хорватском батальоне, объявившемся в этих местах, и роте СС, состоявшей из эстонцев. «Старые знакомые» вновь принялись за свое – воевать с женщинами и детьми и удирать сломя голову от наших войск.
После тяжелейшего боя за Сафоново и переправы через Вопь по гати на базе остатков немецкого понтонного моста две деревни вдоль по Минскому шоссе проскочили буквально ходом – три мелкие перестрелки. Перед самым Ярцевом нам в лоб выскочили семь ШТУГов с длинными стволами. На шедшем первым ИСе добавился шрам на башне, а в четырех из семи новообразовавшихся костров было трудно опознать даже – танками ли они были ранее или штурмовыми орудиями. Штурма Ярцева не было – несколько отдельных очагов сопротивления подавили легко. Кроме того, удалось захватить довольно большую колонну грузовиков с топливом и едой. Как ни странно, в большинстве немецких боекомплектов в технике и около пушек была большая нехватка снарядов, мин и гранат. Да и запасы патронов были явно невелики.
Сафоново
Негромко урча дизелем, самоходная зенитная установка «Вяз2» двигалась вдоль по улице Сафонова, прикрываемая отделением пехоты. Экипаж внимательно осматривал местность: несмотря на то, что новые машины появились на фронте сравнительно недавно, они уже успели обогатить солдатский фольклор понятием «деревянный гроб», и во многом – благодаря башне. Официально она именовалась «полуоткрытой», или, если проще, – башня не имела крыши. И если на случай дождя или снега имелся хороший кусок брезента, то для защиты расчета от свинцового дождика были только узенькие козырьки, под которыми и кошке не спрятаться.
* * *
…Ефрейтор Отто Грубер, вжавшись в простенок, напряженно вслушивался в доносившиеся снаружи звуки боя. Вроде русские двигались чуть в стороне от его позиции, так что, может быть, удастся пересидеть день, а ночью уйти.
Нет, господи: ухо немца уловило негромкое урчание. Судя по звуку – новая американская зенитка, которая все чаще встречается в последнее время на Остфронте. Точно, она – русские машины грохочут двигателем и лязгают гусеницами, словно стремясь оповестить всех о своем приближении. Эта рычит тихо, можно сказать, добродушно, если забыть на минутку о паре 2,5сантиметровых автоматов, способных в минуту выбросить сотни снарядов, уничтожающих все живое. Некстати вспомнилось, как такая же машина, прямо у него на глазах, разрубила пополам легкий немецкий броневик. Рокот все ближе, и Отто вытянул изза пояса гранату и выдернул предохранитель.
Раз.
Шаг в сторону, удача – установка прямо под окном.
Два.
Граната, с почти догоревшим замедлителем, летит вниз.
Три.
Шагнуть назад, понимая, что уже не успеешь.
…Короткие очереди пистолетовпулеметов ударили в появившуюся в окне фигуру, швырнув тело немца обратно в комнату, за мгновение до того, как брошенная граната разорвалась на высоте полуметра от башни «Вяза»…
– Машина почти не пострадала, а те, кто в башне…
– Вот что, девоньки, с самоходкой разберетесь?
– Да! То есть «Так точно»!
* * *
Следующая на дороге в сторону Смоленска деревня, Мушковичи, встретила нас ожесточенным, но какимто бестолковым сопротивлением. Складывалось впечатление, что обороняющиеся просто не понимали, что два бездарно установленных пулемета и несколько десятков бьющих вразнобой винтовок не способны доставить нам серьезных проблем. Сопротивление не прекратилось даже после того, как выстрелами из танковых орудий были подавлены оба пулемета и разрушены несколько домов, откуда винтовки били особенно густо. Пришлось прочесывать деревню дом за домом, выкуривая стрелков по одному.
Пока мы приводили в порядок технику, я решил попробовать разобраться, что произошло. Очень уж странно выглядело поведение оборонявшихся. Загадка разрешилась, когда в штаб, подгоняя пинками, пригнали пару захваченных в деревне пленных. Один из них был совсем мальчишкой, белобрысый, хрупкого сложения парень лет восемнадцатидевятнадцати, с торчащей из воротника непривычного покроя бурозеленого кителя шеей. Другой – плотный мужик, на вид около сорока, в мокром кителе похожего цвета и покроя, но явно лучшего качества, со знаками различия капитана полиции безопасности (СиПо) в петлицах. От него невыносимо разило отхожим местом.
Я опять окинул мальчишку взглядом, стараясь понять, зачем мне притащили щегла, затем перевел глаза на молоденького лейтенанта, командовавшего конвоирами.
– Он вроде порусски чтото разумеет, – ответил на немой вопрос тот.
– Я. Учить! Русский. Гимназия!!! – запинаясь от ужаса и старания убедить этих страшных красноармейцев в своей полезности, залепетал пленный.
– Нуу, тогда показывай, чему там тебя «учить», – протянул я. – Имя?
– Шлижюс, Чесловас Шлижюс, – немедленно выпалил тот.