Страница 173 из 233
– Издеваетесь! – прокомментировал Троянов. – А для моих малышей когда будет?
– Так вкладыши одинаковые, просто материал новый. Да и фильтры тоже, просто на твоих один, а на моих два. Пойдут одновременно. Да и на старые моторы в процессе ремонта надо тоже ставить. – Николай Леонидович подошел к окну. – Хм, пока работает… может, попробовать масло недоливать?..
– Александр Александрович, вас Лев Львович и Евгений Николаевич просят срочно прибыть на Комендантский аэродром. Просили передать, что рояли принудили автобус. Кажется, так, правда, я не поняла, что это значит.
– Спасибо, Людмила Николаевна, я понял. Я отлучусь на Комендантский. Машину не надо – я на мотоцикле слетаю.
Ника
– Садись.
Кто сказал, что в ногах нет правды? В ногах нет ничего. Даже сил, чтобы стоять, и то нет. В кабинете весеннее солнце крутит поднятой пылью, прорываясь сквозь полуприкрытые занавеси. Ясный день. Хороший. В такой день хочется сделать чтонибудь радостное, легкое. Например, улыбнуться… не получается. Судоплатов молчит и ждет, когда я отодвину стул и сяду.
– Чтото случилось?
Он поднимает глаза, как побитая собака.
– Говори! – приказываю. Прошу. Чуйка рвется на британский крест. – Леша?
Кивает.
– Но еще не ясно… пожалуйста, без истерик, Ника Алексеевна… это моя инициатива – вам сказать. Никто не знает… Вы же понимаете?
Что тут понимать?! Сжала руки, зубами в костяшки – это война, это нормально… ты знала с самого начала. Это судьбы миллионов, не твоя одна такая…
– Расскажите, пожалуйста.
– Это секретно… но вам…
Я киваю. Секретность тут на каждом вздохе. Пора бы привыкнуть.
– Да, конечно, понимаю. Что с ним?
– Неделю назад было получено сообщение от партизанского отряда Черного о появившихся в их лесах необычных людях. Информация была предоставлена так, что мы подумали о еще одной группе „будущенцев“. „Попаданцев“, как вы говорите. На проверку этой информации и налаживание контакта с возможными новыми попаданцами был отправлен Алексей Владимирович. Как вы понимаете, его кандидатура даже не обсуждалась. С его опытом общения с вами он смог бы сразу определить, что это за новая группа…
– Это попаданцы? – перебила я, не в силах удержать удивление.
– Нет. Немцы какимто образом узнали о вас и разработали план захвата. Они рассчитывали, что „знакомиться“ приедет ктото из вас… а оказался Ярошенко. Радист партизанской группы работал на немцев и передавал их сообщения. У Алексея не было никаких шансов. По сути, он знал, что идет в ловушку. Но он успел завладеть рацией и передать сведения о предателях. А сам…
– Где он?
– Последние его слова были о том, что он окружен, но сдаваться не собирается… Для него же лучше, если он погиб.
– Ну уж нет! – покачала я головой. – Не дождетесь! Чтобы Леша сдох на радость фрицам? Хрен вам! Можете сразу выписывать ордер на мой арест – я полечу туда. Да, самовольно покину часть, похерю все задания – но я его найду!
– Сядь! Успокойся! – скомандовал Судоплатов. И сразу захотелось подчиниться. Этот человек просто так не командует. У него наверняка уже сложился план… хороший пакистанский план.
– Смотри сюда! Западная Украина, район Ровно… это будет твоим основным заданием, а если ты случайно сместишься на пару километров вот сюда… ты поняла, да?
– Так точно!
– Все. Иди собирайся. Вылет через четыре часа. Группа восемь человек.
– Слушаюсь! Разрешите идти?
– И, Ника…
– Что? – я развернулась возле двери.
– …Не сильно там… береги себя.
Саня
– Здрасьте вам, товарищи полковники!
– И тебе не болеть.
– Львович, кого там твои рояли поймали?
– Уж поймали, так поймали, мне пришлось полосу освобождать – больше некуда сажать было… – усмехнулся Преображенский.
– Ты ФВдвести „Кондор“ видел когданибудь? – начал издалека Шестаков.
– Да откуда? Я даже 111е только один вблизи раз видел, и то когда по хвостам катался…
– Ну вон стоит – гляди…
– Ничего себе! Громадина.
– Морской высотный дозорный и еще какойто… – Шестаков светился как начищенный пятак. – Один мотор у него сдох, а мы тут как тут, взяли в коробочку, знаками показали, что если не будет слушаться – собьем и парашюты расстреляем. Привели, посадили. Целый оберсткомандир. Так что не ты один такой везучий.
– Там специалистов море – полезли аппаратуру смотреть, – дополнил Преображенский. – Я только в пилотской кабине побывал – хорошо живут, гады.
– И что? Совсем не сопротивлялся?
– Ну почему… Верхняя турель не имеет ценности для изучения, остальные передумали…
– И отбить никто не пробовал?
– Ну, пробовали… пара двойных… Один в воздухе развалился. От перегрузки, наверное… – Шестаков говорил это с невозмутимым видом, – другой вроде одной деталью падал…
Степан
Когда мы (ваш покорный слуга и несколько офицеров и сержантов ОМСБРОН) прибыли на место, нас встречал командир бригады, некоторое количество уже прибывшего личного состава и все. В общем – как в прошлый раз. Ладно, не привыкать, хотя работать пришлось на манер тяжеловоза. Принять, распределить, накормить, проверить, обслужить… Как обычно – нудно, тяжело и не захватывающе совсем. Хотя радостей хватало: в первую очередь – радовала техника. Новые Т34М1 и М2 впечатление произвели самое благоприятное, да и с грузовиками проще – не надо выколачивать каждую машину. Отдельно радовали „барбосы“ (опять же, прилипло название, хотя официально именуется СУ57), которых получили без проблем, и новинка нашего автопрома – БТР42: гибрид полноприводного ЗИСа (или все же „Урала“? так сразу и не скажешь), более мощного мотора и бронекорпуса. Немного, только на одну роту, но лиха беда начало…
Радовали и солдатики, особенно вновь прибывшие. Нет, не уровнем подготовки (хотя, если верить историкам, по сравнению с нашим „сорок вторым“ он отличался как небо и земля), а вооружением и амуницией. „Змейский“ АШ41 (автомат штурмовой) редкостью отнюдь не являлся, хотя основу попрежнему составляли трехлинейки и ППС с ППШ под секторный рожок. А еще – разгрузки и бронежилеты, самые настоящие. Разгрузки (о них мы рассказали еще во время „дойки“) уже потоком шли в действующую армию, в основном мотострелкам и разведчикам, а вот броники оставались редкостью. Хотя, казалось бы, что сложного? В кустарных условиях делать можно.
Самый простой броник – панцирь на грудь и живот. Делается из дюраля: дватри листа стали (можно расклепать броневой лист от танка или броневика) толщиной 2 мм заливаются расплавленным дюралем в форме. Или перекладываются листами дюраля, после пропускаются мощные импульсы тока (от нескольких аккумуляторов, к примеру), сваривающие их, принцип тот же, что и при точечной сварке. Первый вариант сложнее, но дает лучший результат. Дюраль в расплавленном состоянии очень хорошо сцепляется со сталью.
Такая броня способна защитить от автоматных пуль („шмайссер“) и осколков. Важно защитить живот – даже по сравнению с ранением в легкое ранение в живот в наших условиях – очень вероятная смерть изза перитонита. Но когда речь идет о миллионах солдат… Алюминия не напасешься. Поэтому поступали жилеты только в штурмовые батальоны и разведроты, и то не во все.
Но, в общем, несмотря на явные улучшения, уровень подготовки и танкистов, и пехотинцев не удовлетворял требованиям нашей бригады, а потому фраза „тяжело в учении“ была очень актуальной. Гоняли всех на пределе возможностей, пользуясь как имеющимся опытом, так и очередной новинкой – БУ42, что расшифровывается как „Боевой устав 1942 года“. Представлял он собой устав тридцать девятого года, радикально доработанный с использованием БУСВ (Боевой устав сухопутных войск), с учетом знаний некоторых попаданцев и полученного боевого опыта.
Артиллеристам было проще – у них подготовка лучше, да и сильных изменений в тактике не наблюдается, хотя зенитчикам пришлось осваивать новую технику – самодельные ЗСУ371 у нас полностью заменили на ЗСУ „Вяз2“.