Третий фронт.Трилогия.

Перспектива вырисовывалась невеселая. Ну, прорватьто линию мы наверняка сможем с таким количеством артиллерии, как здесь натыкано, размышлял я, проходя мимо очередной батареи гаубиц, занимавших позиции, но дальшето как идти? …Мы уже час стояли на исходной, когда над головой с воем начали пролетать РСы «катюш». Судя по ширине и плотности огня, стреляло не меньше дивизиона. Звук пролетающей смерти был похож на рев зверя и плач ребенка одновременно. Сердце уходило в пятки. О том, что будет, если гвардейцы ошибутся с дальностью, глядя на немецкие позиции, думать не хотелось. Какофония продолжалась минуты тричетыре. Затем в дело вступила ствольная артиллерия. Работали, кажется, все стволы, от сорокапяток до восьмидюймовочек бригады. Через пять минут воцарилась тишина. Я ждал сигнала к атаке, но его все не было. Ровно в пять утра «катюши» повторили концерт, примерно в середине которого и была пущена красная тройная ракета, означавшая начало нашей фазы боя. С падением последних РСов мы преодолели линию окопов стрелковой дивизии, с позиций которой начинали прорыв. Теперь впереди оставались только немцы на протяжении почти двухсот километров.

Сопротивление на месте, где были позиции немцев, практически отсутствовало – несколько одиночных выстрелов. Главной проблемой стали воронки, слишком уж часто их наставили парни гвардии майора Флерова.

Степан

– И учтите, обеспечение прорыва особой бригады сейчас для вас является первостепенной задачей. – Полковник из штаба фронта смотрит очень значительно.

– А то тут собрались раздолбаи и ничего не понимают, ага. Не беспокойтесь, товарищ полковник, сделаем в лучшем виде.

– Локаторный пост докладывает – группа самолетов, не менее двадцати машин, курс… скорость…

– Группа истребителей идет на перехват.

– Курс… групповая цель…

Зашевелились. Сейчас бригада для них – главная цель… И огромный «живец». Кроме мясорубки, немцев там ничего не ждет. Блииижеее, летите блииижее, бандерлоги.

Ох, зря я так. Недооценивать противника можно только тогда, когда он лежит в уютном гробике.

– Курс… скорость, большая группа самолетов! – Оператор локатора почти кричал. И было от чего: «мессеры», или что там еще, были обнаружены слишком близко к бригаде. Видимо, подошли на малой высоте. Никто не успеет. Никто…

– «Шпион», слева много «злых», повторяю, много «злых»!

– Это все. Больше мы пока ничего сделать не можем. Только предупредить прикрытие о направлении атаки.

– Понял вас! – Уф, это радует.

Бой стремительно перемещается в направлении бригады. Немцев много, но сейчас к месту боя стягиваются все свободные машины. Эти сейчас самые опасные, остальные – рассеяны и отходят в разных направлениях. А там, над передовым отрядом бригады сейчас эффектный воздушный бой, прямо над головами пехоты и танкистов. Бой, за который летуны получат заслуженные ордена, а мы – заслуженных люлей. Ибо в идеале над войсками не должно быть никаких самолетов, кроме своих бомберов и штурмовиков. Противник перехватывается на подходе к цели.

– Су2, возвращающиеся с вылета на поддержку авангарда бригады, вступили в бой с восемнадцатью Ju.87 в районе линии фронта…

– Истребитель из группы Преображенского просит навести его на подходящую цель, навожу на бой между бомберами, он недалеко от них! – посыпались доклады от операторов.

– Связь с «клумбой» Преображенского мне! – Интересно, что там за безбашенный товарищ, который в драку лезет в одиночку? Тот самый Ил? И откуда он там взялся? Своих бы не покрошил, батарея летучая.

– Главный «цветовод» в отъезде, будет через двадцать минут! – ответили с аэродрома. – «Клумба» Ракова докладывает, вернулись все.

– Кто водил группу?

– Пстыго! Просил Покрышкина близко не подпускать…

Юмористы, блин. Ладно, нормально все. А вот с подлянкой немцев надо решать, второй раз можно и не отбиться.

Саня Букварь

В пятидесяти километрах за линией фронта мы встретили первое сопротивление. Вероятно, такое положение дел было связано с ранним утром. Моя колонна выскочила на пригорок, за которым находился небольшой поселок. На улице явно просматривались несколько «плугов», более десятка грузовиков, несколько зениток. Дав залп по первым попавшимся в прицелы мишеням, мы откатились на обратную сторону холма. Через десять минут на цель вышли двенадцать Су2, вызванных Зеленко. Высоко в небе закрутилась карусель воздушного боя – истребители прикрытия не давали немцам пройти к штурмовикам. С разных направлений показались новые группы самолетов. Не дожидаясь завершения работы «сушек», мы вновь перемахнули холм и стали помогать штурмовикам обрабатывать цели в поселке. С неба, почти прямо на нас, посыпались какието обломки. На малой высоте в сторону уходила пара ЛаГГов.

На земле уже все практически затихло, а в небе бой становился все более массовым. Не дожидаясь окончания, моя группа объехала поселок и пошла дальше, оставив прочесывание и добивание основному составу бригады.

Степан

– Барбос запрашивает «корову» с «овчарками».

Саня опять изловил когото, похоже. Ну, не для себя же он транспортник обязательно с прикрытием требует. Кстати, полетит чтото маленькое, в расчетной точке встречи сесть негде. И людей для сопровождения пленных посадить надо. Но это уж без меня сделают. Посмотрим, кого он там опять поймал. Живым, надеюсь. Или… спросим?

– Барбос, здесь Зонтик. «Корова» вышла. Кого ты там выловил?

– Здесь Барбос. Один черный с молниями и листочком в петличке. Другой с золотым шнурком на погонах и красной подкладкой шинели. Есть пенсне. Разговаривать не хочет. На вид далеко за полтинник. «Корову» дай маленькую, здесь дорожки почти нет!

– Здесь Зонтик. Про «корову» – в курсе. Жди.

– Зонтик, здесь Барбос. Серый в пенсне представился ПашаЛеняЕва фон Момент! Подумай хорошо об «овчарках». Черный Йося Марленактриса, нуждается в перевязке. К серому в комплекте старлей.

Ну, орел. Истребитель вражеского комсостава, блин.

Саня Букварь

Отъехав километров десять от поселка, на который мы навели штурмовиков, догнали застрявший в сугробе легковой «Мерседес». Других дорог, пригодных для движения, не встречалось, значит, немцы бежали именно от нас. Заметив колонну, три человека бросились бежать по полю от машины. Самый быстрый вдруг остановился, вскинул пистолет и начал по нас стрелять. Снайпер Калашников, ехавший на броне моего «барбоса», тщательно прицелившись, выстрелил. В отличие от «вальтера», СВТ с оптикой на ста метрах представляет опасность для здоровья. Немец в эсэсовской форме упал, схватившись за ляжку. Оставшиеся двое даже не пытались применить оружие. Заметив у одного из них золотое шитье на погонах, я, не разбираясь особо, приказал Зеленко вызвать транспортник с большим прикрытием. С собой взяли всех троих, да и еще какойто портфель из машины, и двинулись дальше. Транспортник должен был бы нас догнать.

Главной проблемой стало найти подходящую площадку. Перемахнув через очередной пригорок, мы наткнулись на радующую глаз картину – четыре «Гиганта» тащили «ахтахты», за ними два «Блица»фургона с какимто встроенным оборудованием, затем шесть «Айнсхайтдизелей» с ящиками в кузовах. Развернуть орудия мы немцам не дали – перестреляли почти всех, сопротивления было мало – сказалась неготовность противника увидеть русских в шестидесяти километрах от фронта. Только несколько человек успели пострелять из карабинов. Рядом с остановленной колонной оказалась подходящая площадка. Здесь мы и решили дождаться самолет.

Стояли недолго. Минут через двадцать уже грузили в Як6 трех пленных из «Мерседеса» и двух офицеров из колонны. Отправив подарки, я решил оставить с трофеями оба БТ вместе с десантом на броне и в санях. И зенитки лакомый кусок, и гусеницы на БТ – уже вызывали опасения потерять их.

Укоротившийся отряд двинулся дальше.

Степан

Ну, орел, ну… Слов нет, одни эмоции. Ну, про артистаэсэсовца я, положим, понял. Хотя то, что Саня выловил Дитриха, уже причина, чтобы охренеть. Но когда доложили, что за «Момент» он отловил… Я начинаю думать, что бедняге Адику застрелиться не удастся. Окочурится он после известия о потере очередного командующего танковой группой. Клейст – это даже не Дитрих, это… Слов нет, повторюсь.