Земля точка небо

Едва он поздоровался с девочкой из отдела кадров, она поднялась и протянула ему руку – прямо через стол.

Максим заколебался. Он готов был обмениваться улыбками, терпеть изучающий взгляд, даже выдержать холодный прием, – но только не пожать женщине руку.

Он неловко протянул ей ладонь, которая моментально взмокла, а рука девушки была сухой и твердой, и получилось не рукопожатие, а безобразие и позор.

– Я вся внимание, – и девочка вернулась к бумагам на столе. Ее тон не изменился, но Макс понял, что главный экзамен им уже провален. Хорошо еще, что теперь она смотрела в бланки, а не ему в глаза.

– Меня интересует вакансия, – промямлил Максим, ужаснувшись своему голосу. Он сухо кашлянул и заговорил тверже. – Меня интересует вакансия…

Девушка вытянула руку и повертела кистью, указывая куда-то в сторону двери. Пока-пока, – расшифровал Макс. Намекает, что я им не угоден.

Все это было в корне неправильно. Что такого, если у человека нет привычки здороваться с кем-то за руку? При чем здесь деловые отношения?

– Садитесь, чего стоите, – девушка повторила жест, и Максим запоздало понял, что он направлен в адрес офисного кресла с оторванной спинкой, жавшегося к стене.

Скрывая облегчение, Максим уселся напротив девушки. Та лишь повторно кивнула.

Он заговорил, ощущая растущую уверенность, которую всегда чувствовал в общении с женским полом. Макс выложил на стол диплом юриста – точнее, ксерокопию, – и рассказал, как увлекся веб-дизайном и организовал свою личную студию (здесь на стол легла копия выписки из реестра), и перешел к разговору о самореализации, которая возможна только в Москве и только в шоу-бизнесе.

– Уверен, вам пригодится юрист моего уровня, – сказал Максим, ни капли не сомневаясь, что так оно и есть. – Меня интересует хорошая вакансия, поближе к звездам.

– Вы никогда не сотрудничали с крупными фирмами, – внезапно сообщила девушка.

– Как вам сказать, – умело ответил Макс. – Мне приходилось работать с «Майкрософт», и я знаю, что…

– Тогда вы понимаете, что наша компания не станет брать юристов с улицы. Как, в общем, и любая уважающая себя компания.

– Почему с улицы, – возразил Максим. – У меня высшее юридическое образование.

– При чем здесь образование, – сказала девушка, впервые подняв на Макса глаза. – Важен багаж. Нас интересует ваш багаж.

– Какой на хер багаж?  – едва не спросил запутавшийся Максим. – Разве у вас нет для меня вакансий?

– Что вы, конечно, есть. Рискнете попробовать себя продюсером?

– Продюсером… – огромным усилием Макс удержался от немедленного согласия. – А нет ли других вариантов?

Девушка потянулась через стол и подтянула к себе файл с его реквизитами. Она глянула в экран, выдвинула из-под столешницы клавиатуру и коротко протрещала клавишами.

– Конечно, – сказала она. – Полно.

– Тогда почему именно?

– Поближе к звездам.

Она быстро ввела что-то с клавиатуры. У ее локтя щелкнул и загудел принтер.

– Предупрежу заранее, – сказала девушка. – Это ад.

Максим открыл рот.

– Нет, – она подняла руку. – Это интересно, и ставка хорошая, но выдерживают немногие. Попробуйте себя, два месяца удержитесь – тогда это ваше.

В лоток принтера один за другим выползли четыре листка.

– Ну что? Рискнете? – девушка подхватила тонкую стопку и протянула ее Максу вместе с авторучкой. Он пробежал листы глазами. Обычный договор подряда – в двух экземплярах.

«Какого черта», – подумал Максим, постучав бумагами о стол. Отказаться можно всегда, а попробовать стоило. Он размашисто подписал договоры и подвинул их к девушке.

Она склонилась над листами и начала быстро заполнять их.

– Кстати, – она сдула длинную прядь со лба. – Если собираетесь использовать положение, чтобы соблазнить какую-то знаменитость и продвинуться в шоу-бизнесе, предупрежу, что этого не удастся.

– Я не… – Макс покраснел. – Но почему?

– Сейчас не девяностые. В наше время секс ничего не решает.

– А что решает?

– Деньги, – сказала девушка. Она сдула прядь со лба и хрустнула печатью, упершись в нее двумя руками.

...

21 апреля 2003 года

Мохнатый ковер впитывал шаги без звука, и Дима подошел к охраннику незамеченным.

Это был округлый пожилой тип, до шеи застегнутый в камуфляжную форму. Он сидел у двери шестьсот девятого, разминая складной рыболовный стул широкими ягодицами. На просторном животе охранника лежала цветная газета.

Охранник заметил Диму.

И заверещал тонким, почти мультипликационным голосом:

– Пошел вон! – и вскочил, опрокинув стул. Поскользнувшись на упавшей газете, охранник кинулся прочь и скрылся за бархатным поворотом.

Слегка растерявшись, Дима постучал в дверь.

Она приоткрылась, и в щели показалась девушка с рыжими волосами, частично завитыми, а частично торчавшими куда придется. Она выскользнула наружу, ступив на ковер босиком. На ней были только спортивные шорты и кружевной белый лифчик.

– Вот тебе и телохранитель, бля, – она сонно глянула вслед охраннику.

– Здравствуйте, – сказал Дима. – Я из журнала. Как его. «Ритмы-блюз».

Девушка потянулась и схватила его за узел галстука. У нее были некрасивые пальцы – тонкие, плоские, с длинными ногтями.

Комнату целиком заполнял теплый полумрак той глубины, при которой видны цвета, но стираются оттенки. На потолке ее плескались голубые блики – посередине комнаты в полу скрывался бассейн-джакузи. В его подсвеченной воде носились друг за другом невзрачные серые рыбки.

Девушка ступила прямо на бассейн, который оказался запечатанным прозрачной крышкой с большой наклейкой: «НЕ КУПАТЬСЯ! Рыб не кормить».

– Глянь, Юль, чё я привела, – сказала рыжая, усевшись по-турецки над лазурной водой и ухватив себя за большие пальцы ног.

Из полумрака выплыла еще одна девочка, очень худая, с ненатурально русыми волосами и бледной помадой. На этой не было лифчика. Она с грустью посмотрела на костюм Димы и ушла к большому зеркалу, которое матово светилось на дальней стене. Дима вывел сложный пируэт глазами, чтобы разминуться взглядом с черными точками ее сосков.

«Странно здесь», – подумал Дима. Как внутри летающей тарелки.

– Забей, она просто устала, – сказала рыжая. Мелкие серые рыбешки собрались у ее зада, шевеля слюдяными плавниками.

– Это пираньи, – девушка шлепнула по крышке ладонью, и рыбки бросились врассыпную.

Нужно было что-то делать. Дима отчаянно старался придумать, о чем бы спросил на его месте настоящий, опытный репортер?

Он выровнял узел галстука по кадыку и сказал:

– Юля…

– Аня, – поправила рыжая и ткнула крючковатым белым ногтем в полуголую девушку возле зеркала. – Она Юля.

– Аня, я должен спросить у вас… – Дима наклонил голову и поскреб в затылке. – Как вы относитесь к наркотикам?

Аня сделала большие глаза и качнулась туда-сюда, обхватив руками колени.

– А ты нарядный, – сказала она.

– Спасибо. Вы… ты сама ничего.

Его слова вызвали в девушках бурю эмоций. Русая Юля приползла к Ане и грохнулась ей на колени, распластавшись над стайкой обезумевших пираний. Вода под крышкой почти кипела, а девушки хохотали и хохотали, поминутно толкаясь и падая.

– Относитесь к наркотикам, – всхлипнула Аня, чуть отдышавшись. – Не знаю… я бы счас максимум покурила.

– Я б тоже дунула, – согласилась Юля.

– Так чё, по веселенькому?

– Давай хэш, меня с веселого рамсит, – белокурая Юля оглянулась на Диму. – Как тебя, слушай, пойди дерни Зиновьева, пускай сходит достанет хэша.

– Конопли?

– Да какой на хер конопли! Гашиша! Знаешь такое слово в русском языке?

– Охранник убежал, – напомнил Дима.

– Вот бля дурак, – сказала Юля. – Только видит кого-то в костюме, так сразу.

– Он под судом, – объяснила Аня. – Ударил жену молотком для тефтель каких-то. Прямо в кинотеатре. Пять раз.