Страница 36 из 75
Пока он стоял, тяжело дыша и глядя на нее, Вика посмотрела вниз на ярко-красное лезвие. Ужас окатил её, и кровь в жилах стала не холодной, а замерзшей, как маленькие кристаллики льда, из-за чего она чувствовала себя тяжело и плохо.
Она почти зарезала человека. Причинила кому-то боль, наихудшим из возможный способов. Возможно, даже могла убить Матаса. Да, это была самозащита, но хуже того, что делал ее отец.
Я не могу быть похожим на него. Просто не могу.
"Ох, Вика, – Икс сказал печально. – Я сожалею."
– Ты заплатишь за это. – Нахмурившись, Матас гневно бросился к ней, сократив расстояние прежде, чем она смогла отступить. Он ударил ее тяжелым кулаком по голове, сбив на землю.
Еще удар, и мозг ударился о череп.
После второго удара Вика отключилась.
Глава 16
Будешь ли переходить через воды, Я с тобою, — через реки ли, они не потопят тебя; пойдешь ли через огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя.
– Книга пророка Исайи, 43:2
Соло услышал спор двух мужчин прежде, чем увидел их, его уши дернулись, и он прислушался. Он ожидал что Икс, который болтал несколько минут назад, тайно скажет перед исчезновением:
– Держи себя в руках, поскольку она нуждается в твоей помощи, а не в твоем характере. – Но нет, это был не Икс.
– Я убью тебя, Матас.
Соло узнал этот суровый голос, он принадлежал Джекису.
– Я же сказал, что сожалею.
– От этого лучше не становится!
– Я показал видео. Теперь вы знаете, что она сделала.
– И это – проблема, но это – моя проблема. Ты должен был прийти ко мне, чтобы я разобрался с этим. Теперь... – Такой дикий рев ярости Соло слышал только однажды... от себя, в день, когда обнаружил разложившиеся трупы своих родителей. – Ты должен был сделать ей ребенка, заставить ее захотеть остаться, занять ее чем-то. Взгляд в ее глазах в последнее время был точно таким же, как раньше, когда она... но ты разрушил все!
Матас собирался сделать ребенка... Вике? Несмотря на то, что она не любит это животное?
– Я сделал тебе подарок, – продолжал Джекис неуверенно, – мое самое дорогое имущество, и ты сломал его. Я должен выгнать тебя из цирка.
– Она ударила меня, и я среагировал, – оправдывался Матас неуверенным голосом. – Это не повторится. Как я уже сказал, мне жаль.
– Не ври! Ты чуть не убил ее, избивая таким образом.
– Позволь мне позаботиться о ней. Я исцелю её магией.
Ее. Она. Для них же лучше, если они обсуждают не Вику.
– Ты больше никогда ее не тронешь. Если какой-либо человек поставит меня в эту ситуацию... если какой-либо человек причинит моему ребенку боль как эта...
Его ребенку. Они говорили о Вике. Соло не услышал разговор до конца.
Секунду спустя он вскочил на ноги и сжал решетки, страх накрыл его, вместе с яростью и отчаянием... так много отчаяния... Он не мог полагаться на одни эмоции, не в наручниках, из которых поступали наркотики, истощающие тело.
Что с ней сделали? Как ужасно она пострадала? Жива ли?
Вопросы, вопросы, так много вопросов, но один ответ сформировался: он накажет ответственных за это.
Не из-за того, что хотел использовать Вику для побега. Не из-за того, что осознал – она была его единственной надеждой, а потому что у него не было другого выбора.
Он был совершенно уверен, что отомстив, наконец, почувствует себя хорошо.
"Оставайся спокойным. Помни, что я тебе сказал. Прямо сейчас ей нужна нежность", – произнёс Икс, появляясь без предупреждения и выглядя немного слабее прежнего, его кожа поблекла.
– Помоги ей, – потребовал Соло.
"Я пытался, но не могу помочь тому, кто не хочет. Никто не может".
Наконец Джекис и Матас вышли из-за угла, появляясь в его поле зрения. Оба мужчины хмурились. Джекис нёс на руках свою дочь похожую на сломанную куклу.
Колени Соло почти подкосились. Светлые волосы Вики рассыпались каскадом и спутались. Одна рука безвольно повисла. Другая была сломана и лежала у Джекиса на груди, лицо разбито и прижато к его груди, скрывая повреждения.
Ярость, наконец, вырвалась, и Соло зарычал, вторя Джекису. Двое мужчин споткнулись.
"Успокойся, – сказал Икс. – Сохраняй спокойствие".
Мужчины подходили все ближе и ближе к клетке Соло, так, что их зло ощущалось на коже. Сердце Соло колотилось, словно пытаясь вбить гвоздь в одно из ребер.
Он никогда не был тем, кто наслаждался своей работой, восхищаясь лишением жизни, но он будет наслаждаться, и восхищаться на сей раз.
"Успокойся".
Для него это будет легко. Вследствие своей профессии он видел последствия домашнего насилия тысячи раз, и считал себя слишком ожесточенным, чтобы переживать об этом.
Он всегда говорил себе, что люди, которые попадают в подобные ситуации, заслужили то, что получили. Теперь же, видя ушибы Вики, учитывая ее глухоту, зная о ее воспитании в этом замкнутом мирке и подозревая, что она понятия не имела о чем-то лучшем там...
Но, даже если бы она знала, то не покинула бы цирк. Он помнил ее слова: "Ты также приговоришь других пленников к смерти."
Она хотела освободить их, спасти. Чего бы ей это не стоило.
Внезапно кусочек головоломки встал на место, и начала формироваться ясная картина ее характера. Она заботилась о своих подопечных всем сердцем.
Не только, чтобы успокоить совесть, но и потому что ставила других превыше себя. Вика осталась здесь, принимая оскорбления от отца, от Матаса, даже от иных, что бы спасти последних.
И да, возможно были другие причины, может даже тысячи, но он был уверен – иные всегда оставались на первом месте. Но более удивительно, что она понимала причины, толкающие иных на такие поступки, и не держала на них зла.
Как могла она, и все еще хотела, нарушать правила и раздавать печенье и шоколад?
Какой человек мог сделать это?
Ответ пришел незамедлительно. Это было похоже на заботу его матери.
Острая боль вспыхнула в глубине груди и выжигала, вероятно, оставляя шрам. Он приветствовал это.
– Что ты с ней сделал? – закричал Соло с чувством, которое прежде никогда не испытывал. Чувство, которое невозможно описать. Это было слишком горячо для простой ярости и слишком холодно для чего-то контролируемого и управляемого. Оно возникло из места столь глубокого в нем, где инстинкт оказался доминирующей силой.
Джекис остановился на расстоянии в несколько футов, раздраженно пыхтя от собственного гнева.
– Ты. Что ты сделал моей дочери, зверь? Как ты околдовал ее?
– Отдай ее мне, – потребовал Соло.
– Да, как ты смеешь. – Встрял Матас, зажимая окровавленный бок, он открыл рот, чтобы сказать что-то еще. Тени поднялись от него, выше и выше, протягиваясь к Джекису... но туманный череп, скрывающийся под кожей Джекиса, повернулся, без движений с его стороны, переместился на дюйм и щелкнул зубами. Тени отступили, и Матас закрыл свой рот.
– Она заслуживает лучшего, чем вы оба, – прорычал Соло.
Матас прыгнул вперед, схватился за решетки и встряхнул клетку.
– Продолжай говорить, прошу. Я сделаю еще хуже тебе, ты...
Двигаясь быстрее, чем мог увидеть любой человек, Соло сократил расстояние, схватил пальцы Матаса и сжал. За секунды кости сломались.
Мужчина взвыл, заставляя черных птиц взлететь над трейлерами.
– Отпусти!
– Только когда я закончу, – прорычал Соло и продолжил действовать: выкрутил одну из рук Матаса, вынуждая его повернуться или потерять конечность, и ударил его кисть о решетки, ломая другие кости.
На этот раз Матас закричал.
Соло все еще не закончил. Он дернул и ударил предплечье о решетки, ломая кости там. Матас испустил другой крик, на этот раз визжа.
Вся борьба продолжалась менее трех секунд.
Соло, вероятно, протянул бы руки, чтобы нащупать когтями яремную вену у мужчины. Он бы точно это сделал, если бы не боялся, что Вику, возможно, накажут за его действия.