Страница 60 из 72
— Миша? Миша, это Дима. Нет, у меня все в порядке. Да. Накладка вышла. Слушай-ка, собери съемочную группу. Сегодня вечером вы едете в Екатеринбург. — Иномарка выкатилась за ворота больницы. За ней неотрывно следовали две машины сопровождения. — Да, я встречусь с Северьяном Януарьевичем, передам ему деньги на билеты и суточные. Эльсинор? Часть отснимем в павильонах, а общие планы можно снять в Закарпатье. Там замков до черта. Прокатимся, посмотрим, подберем подходящий. Да, и еще. Меня никто вчера не искал? Кто? Эдуард Александрович? А зачем? Ага, понятно. Документы, значит. Миша, я тебя очень прошу, впредь никогда никому не докладывать о моих планах. Никому, я сказал. Рад, что ты понял. Да… Люди, которых ты внес в список, будут у нас сниматься, я договорился. — Дима повесил трубку, тут же набрал номер снова. — Северьян Януарьевич? Доброе утро. Дмитрий Вячеславович. У меня все нормально. Доблестные органы, как всегда, напутали. Не за тех приняли. Нет, извинились, все в порядке. Я тоже рад. Мне необходимо с вами встретиться, отдать кое-какие распоряжения относительно дальнейшей организации съемок. Через пару часов я как раз закончу с делами. Хорошо. Еще у меня к вам будет большая просьба… — Дима изложил директору свою просьбу. — Это не сложно? Поможете? Ну и отлично. Вы меня очень обяжете. Договорились. До встречи. Кстати, Вадим, — Дима снова набирал номер. — Киностудия — отличная машина для отмывки денег. Надо будет создать пару левых, лаве качать.
— Нет проблем, — улыбнулся тот. — Но у нас фонд есть…
— Вадим, прикрытие лишним не бывает.
— Хорошо, Дим, я понял.
— Кстати, — Дима повернулся к советнику. — Что со Степаном?
— Да понимаешь, у него какая-то лажа постоянно вырисовывается.
Вадим в общих чертах изложил Диме ситуацию с институтом и последующим инцидентом с Ириной.
— Номера «Форда» пробили? — хмыкнул Дима.
— Да. Левые номера. Под наши, но в нашем ГИБДД такие не регистрировались.
— Занятно. Ладно, позже с этим разберемся. Хевра? — снова приник к телефону Дима. — Доброе утро. Живой, живой. А уж как я рад, ты себе и представить не можешь. Какие дела, брат? Хевра, у меня к тебе базар чисто конкретный. Смольный беспредельничает, косяки порет реально. Базар такой катался, что объявлять его собираются. Нет, что ты, я не прошу у тебя поддержки. Знаю, что людей мало, сам справлюсь.
Просто хочу оказать тебе услугу, реально, по-братски. Мой отец с тобой никогда не ссорился. Надеюсь, и мы поладим. Ну и отлично. В общем так, братан, если тебя интересуют северные куски Смольного, — авторынок, например, или речной порт, короче, от Объездной до Луганского шоссе, то поспеши. Отправляй своих бойцов туда прямо сейчас. Пусть застолбят. Все, что к вечеру останется незанятым, заберет моя структура. Хевра, я же не лох и не фраер. И за свои базары всегда отвечу, реально. Не за что, брат. Не за что. Всегда рад честной братве помочь. — Дима повесил трубку, улыбнулся. — Минут десять будет думать, еще десять колебаться, а через полчаса полетят его орлы на авторынок как миленькие, за всю масть.
— Лучшие куски отдаешь? — спросил серьезно советник.
— Вадим, сейчас речь не о лаве идет, а о том, кто выстоит. Нельзя жадничать. Все куски нам не удержать, слишком мало людей осталось. Зато Хевра за авторынок, речпорт и прочую лабуду Смольного теперь в козла опустит. Когда еще на него такие куски с неба упадут? Он не с нами, конечно, но и не со Смольным, а это уже немало.
Дима вздохнул, прикрыл глаза, прижал руку к раненому боку.
— Что? Болит? — тут же вскинулся Вадим.
— Да вот я и думаю, болит или нет.
— Давай остановимся, укол сделаю.
— Нет, Вадим. Не стоит. От уколов этих башню ведет конкретно. Прет по-страшному. А сейчас соображать надо быстро и четко. Позвони Челноку, выясни, все ли у них в порядке.
— Хорошо. — Вадим набрал номер. — Челнок? Какие новости? Все тихо там у вас? Ага, отлично. «Папа» беспокоится. Степан? Какую козу? Зачем? А-а… Ладно. — Он достал из кармана блокнотик в золотом корешке, изящную ручку. — «Пробью», диктуй. Сапфиров Павел Михайлович. Как? «Голубая лагуна»? Записал. Хорошо, братан. Все понял. — Вадим сунул ручку в карман, пробормотал, глядя в раскрытую страницу: — Сапфиров… Сапфиров… Сап… — Он торопливо набрал номер. — Чин? Здорово, братан. Ты интересовался Сапфировым Павлом Михайловичем? Так вот — он директор туристического агентства «Голубая лагуна». Это где-то в центре. Сам там прикинь. Возьми этого деятеля за хобот и не выпускай, покуда мы не подъедем. Давай, брат!
— Что случилось? — спросил Дима встревоженно.
— Да понимаешь, сутенер один назвал этого самого Сапфирова Павла Михайловича как последнего клиента Стрекозы. А девица Степана рубится, что она работала в этой самой «Голубой лагуне» и была любовницей директора.
— Черт, — Дима достал телефон. — У тебя есть описание этой Стрекозы?
— Детального нет. Знаю только, что у нее наколка на левом плече. Цветная маленькая стрекоза.
— Вот я попала, — Ирина привалилась спиной к стене, запахнула поплотнее куртку. — Ни работы теперь, ни квартиры, ни фига…
Раскладушки и прочее барахло покупать не стали. Все одно не сегодня, так завтра съезжать. Светлана ушла в машину. Степан с Ириной отыскали в доме пару черных от времени деревянных стульев. Сидели, разговаривали. Ирина курила. В темноте огонек сигареты освещал ее лицо.
— Да ладно, — отмахнулся Степан. — Свое агентство откроешь.
— Правда? — Ирина усмехнулась в темноте. — На какие шиши?
— Отец поможет. Ты же, в сущности, из-за нас в эту заваруху попала.
— Да уж, — согласилась Ирина. — А если эти, в «Форде», снова объявятся?
— Не объявятся, — ответил Степан. — Я тебе гарантирую. Скорее всего, это были люди отцовских конкурентов. Мы их по номеру отыщем и объясним реально, что так поступать нехорошо.
— Ты разговариваешь прямо как мафиози какой-нибудь итальянский. «Я сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться», — Ирина засмеялась.
— Чего ты смеешься? По сути то же самое, просто наша братва разговаривает по-другому. — Степан подумал и закончил: — «Я им реально предъяву выкачу, пусть ответ держат за наезд этот козлиный». Примерно так.
Ирина снова засмеялась.
— Молодой ты еще.
— Ну, мне двадцать три вообще-то.
— Я помню, ты говорил. Слушай, а твой отец давно с этой Светой живет?
— Год, — разом помрачнел Степан. — Чуть меньше.
— Счастливый брак?
— По расчету.
— Понятно. Я так и подумала. — Ирина чиркнула зажигалкой, закурила. Голубоватый дым поплыл в сером утреннем свете. — А чем ты думаешь заниматься, когда… Одним словом, чем думаешь заниматься в жизни?
— Бизнесом.
— По отцовским стопам пойдешь?
— Может быть. Отец у меня крутой.
— Я поняла уже. Такую охрану вчера утром с собой притащил. — Ирина поерзала, устраиваясь поудобнее. — Черт. Стул какой неудобный. Он постоянно столько народу за собой таскает?
— Нет, только когда тревожные времена начинаются, — объяснил Степан.
— Что значит «тревожные»?
— Ну, когда напряги с конкурентами возникают.
— И часто такое случается?
— Да нет. Раза два всего было на моей памяти. Мой отец — очень серьезный человек. С ним стараются не связываться, — не без гордости заявил Степан.
— Это понятно. Я тоже предпочла бы с ним не связываться. А чего же, если он у тебя такой крутой, вы в этой дыре сидите? При оружии…
— Разные ситуации бывают. Отец старается зря не рисковать.
— Понятно.
— Не волнуйся, это ненадолго. Пара дней, может быть… Потом спокойно вернешься домой. Никто тебя не тронет.
Ирина вздохнула, щелчком отправила окурок в окно.
— Хорошо бы, кабы так.
На лестнице послышались быстрые шаги, в комнату вошел Челнок. В одной руке он держал пистолет, во второй — телефонную трубку. Остановившись у порога, Челнок щелкнул выключателем, и яркий свет залил комнату. Абажура на лампочке, естественно, не было.