Страница 58 из 72
— Понял, — кивнул Фил и улыбнулся.
— Чего лыбишься, пи…р гнойный? — зло спросил Штангист. — Не нужен был бы нам твой клиент, я бы тебе шею свернул, петушара.
Они спустились вниз, прошли через сад. Чингиз плюхнулся на переднее сиденье джипа, достал мобильник, набрал номер Вадима.
— Вадим? Снова я. Да, застали. Нет, где Стрекоза, он не знает. Сказал, что сам ее не видел уже несколько месяцев. Он дал нам номер человека, с которым Стрекоза спала, прежде чем «отлететь». Запиши… — Чингиз продиктовал номер. — Сапфиров Павел Михайлович. Надо «пробить» его конкретно, кто такой, чем занимается.
— Чего он сказал? — спросил, широко зевая, Штангист, когда Чингиз повесил трубку.
— Сказал, чтобы ты спать отправлялся.
— А фраер этот? Пал Михалыч?
— Я сам съезжу.
— Ладно, — кивнул Штангист. — Как скажешь. Тебя куда отвезти? Домой?
— Да, домой, — согласился Чингиз, о чем-то раздумывая. — Тачку свою возьму.
— Хорошо, — Штангист нажал на газ. — Но, если поддержка понадобится, сразу звони. Я человек десять подниму в две секунды. — Чингиз кивнул. — Слушай, я все хотел спросить, а как вам повезло от людей Абрека уйти?
— Да просто. Повезло. В машине мы сидели, дорогу блокировали. Если бы не на колесах были, ты бы сейчас один катался.
Штангист хмыкнул:
— В рубашке ты родился, видать.
— Видать…
Чингиз смотрел в окно. Он уже думал о чем-то своем.
Вадим приехал в больницу без четверти девять. На этаже, вопреки его ожиданиям, царила суета. Сновали туда-сюда врачи, санитары. Стояла в сторонке притихшая медсестра. Охранники топтались тут же, но они ничего не могли поделать. Атмосфера была плохая, тревожная. Вадим остановился возле охранников.
— Что случилось? — спросил он.
— Парень один того… помер, короче, — ответил охранник.
— Как?
— Да не, Вадим. Не беспокойся. Сам скопытился, без посторонней помощи.
— Кто-нибудь ночью рисовался?
— Никого не было. Спокойно все.
— Хорошо. Если кто-нибудь попытается пройти, берите за жабры и кидайте мне на мобилу. Я пацанов подошлю, они разберутся.
— Лады.
Вадим направился было к двери отделения, но передумал, подошел к растерянной медсестре.
— Привет.
— Привет, — кивнула она.
— От чего парень помер?
— Паралич сердечной мышцы. У него легкое прострелено было, он на искусственном дыхании сидел. Вот, видимо… Господи, — она горестно всплеснула руками, — ну почему в мою смену? Не мог он на полчаса позже помереть? Теперь мне влетит от начальства.
Вадим хмыкнул:
— Переживешь как-нибудь.
Не спрашивая ни у кого разрешения, он толкнул дверь отделения, прошагал к нужной палате. Третий охранник нес вахту в коридоре. Так было спокойнее.
Вадим вошел в палату Димы. Тот сидел на кровати, бледный, встревоженный. Глаза красные, лицо — в гроб краше кладут. Но держался молодцом. Его сосед — парень из бригады Хевры, смотрел телевизор. Рука согнута и примотана к груди. На голове окровавленная повязка.
— Здорово, Вадим, — поздоровался боец.
— Здравствуй, — кивнул ему мимоходом Вадим и сразу же повернулся к Диме: — Как самочувствие?
— Нормальное. Что там за суета в коридоре?
— Пацан помер в соседней палате. — Взгляд Димы сразу стал жестким. — Не волнуйся. Врачи говорят, своей смертью.
— Я хочу осмотреть палату, — категорично заявил Дима.
— Зачем? Там все ясно. Паралич сердечной мышцы.
— Вадим, — Дима поднялся. Голос его стал сухим и холодным, совсем как у отца в минуты гнева. — Мне повторить еще раз? Я хочу осмотреть палату!
— Хорошо, пойдем. Я провожу. Ты только не нервничай.
Вадим подхватил Диму под руку. Они вышли в коридор.
— Ты передал ребятам то, что я просил?
— Да, передал.
— Всем?
— Нет. Только Пестрому, Чингизу и Челноку. Ночь ведь. Пацанам отдохнуть надо. Трудный день сегодня будет.
— Я знаю, — кивнул Дима.
Они вошли в соседнюю палату. Одна кровать была застелена, на второй лежал здоровый бугай. Лицо бугая скрывали пропитанные кровью бинты.
— Постой здесь, — Дима подошел к застеленной койке, ухватился за край, присел. Несколько секунд он рассматривал кровать, пол, подоконник, затем спросил, не оборачиваясь: — Вадим, выясни, пацан умерший лежал под капельницей?
— Хорошо, — Вадим вышел в коридор. Вернулся он через минуту. — Сестричка сказала, под капельницей.
— Посмотри сюда.
Вадим подошел ближе, тоже опустился на корточки и увидел у самой стены несколько капель. Не знаешь, что искать, не увидишь.
— Что это? — недоуменно спросил он. — Вода?
Дима растер капли пальцем, понюхал, протянул Вадиму.
— Какое-то лекарство. Раствор.
— И что? — прищурился тот.
— Трубку, по которой поступал раствор, вытаскивали из капельницы. Ее пережали, но несколько капель пролились на пол. В темноте убийца этого не заметил. — Дима зажал ладонью бок, поморщился. — Помоги мне подняться. — Вадим подхватил его под руку, помог встать на ноги. — Потом убийца ввел заранее заготовленный раствор в вену, вставил трубку в иглу и ушел.
— Хм… — на всякий случай Вадим еще раз потер мокрое пятно пальцами, понюхал. — Странно. Охрана сказала, что посторонние в отделение не заходили. Пожарная лестница на той стороне. Как он в палату-то умудрился попасть?
— А с чего ты взял, что он посторонний? — посмотрел на советника Дима.
— Думаешь, кто-то из обслуги?
— Возможно.
— Я из них душу вытрясу, — процедил недобро Вадим. — Подожди меня в палате. Я быстро.
Во время утреннего обхода специалист пожаловался врачу на несильную боль в желудке, выпил какую-то микстуру, — редкостная дрянь, — и, выждав, пока сосед по палате отлучится по нужде, принялся одеваться. Единственное, с чем ему пришлось повременить, — носки. Рубашку, пиджак и брюки он надел без всякой опаски. Засучил штанины до колен, чтобы их скрывал подол халата. Запахнул полы поплотнее. Носки сунул в карман пиджака, туфли надел прямо на голые ноги. Вышел в коридор. Охранник, перекочевавший после обнаружения трупа в коридор, уставился на него тяжелым взглядом. Смотри, смотри, пентюх.
Специалист направился к холлу. Проходя мимо ординаторской, заметил через приоткрытую дверь какого-то типа, по виду мента, расспрашивающего перепуганную медсестру. Скорее всего, речь шла именно о смерти парня, но тут ментам обломилось бы. Во-первых, уже сейчас обнаружить в крови покойного введенный им препарат можно только путем очень сложных и дорогих анализов, а во-вторых, врачебная солидарность. Ворон ворону глаз не выклюет. Врач скажет, что парнишка дышал на ладан и должен был с минуты на минуту отправиться на тот свет. Они тут прямо уверены все были, что он — не жилец. В-третьих, менты особенно докапываться до правды и не станут. У них ведь как? Бандитом меньше — в городе чище.
Мент взглянул на него искоса, снова что-то спросил у медсестры и вдруг повернулся и уставился специалисту прямо в глаза. На лице его отразилось сначала непонимание, затем тревога.
Что-то пошло не так. Специалист не желал выяснять, что именно. Он прибавил шаг, нырнул в холл.
— Вы куда? — окликнул его врач.
— Приятелю позвонил, он подъедет, личные вещи привезет. Щетку зубную, пасту…
— А-а-а, — врач мотнул головой. Не до специалиста ему сейчас было. Смерть — она всегда неприятна. Такая куча проблем всплывает. — Лестница по коридору налево.
— Спасибо, доктор.
Специалист зашагал быстрее. Он уже сворачивал на лестницу, когда дверь отделения распахнулась и в проеме обозначился давешний мент.
— Я хочу знать, кто заходил в отделение, — зло повторил Вадим, глядя медсестре в лицо. Когда он хотел, то мог внушить людям не только уважение, но и страх.
— Никто, — пискнула девица, тихо фигея от ужаса.
— Слушай, овца, — Вадим демонстративно достал из кармана перочинный нож. Безделица, таким даже ногти толком не почистишь, но медсестра сразу побледнела. — Я даю тебе минуту. Потом ты мне расскажешь, кто заходил в отделение в течение последних трех часов. Меня интересуют любые люди. Врачи, нянечки, все. Давай, напрягись. И учти — не вспомнишь, я тебя налысо побрею! Ножом! — Вадим раскрыл лезвие. — Поняла? Думай. — Подождал секунд пятнадцать. — Ну что, вспомнила?