Страница 49 из 72
— А стволов у тебя с собой сколько?
— Пара, на всякий пожарный. Бакланье разное в городе озорует. Чернота. Приходится таскать. Но все законное, при ксивах.
— И тебя менты не стопанули на выезде из города?
Кроха буравил Хевру взглядом. Тот не мог сказать, что сперва мотался к Маниле, обсуждать, кого, когда и каким образом удобнее завалить. Для всех он пересек ментовские кордоны пятнадцать минут назад. Хевра понятия не имел, сняли менты усиление или нет. Он просто здраво рассудил: коли в городе пошла настоящая война, кордоны будут держать как можно дольше. Потому и кивнул согласно:
— Стопанули реально. Все тачки обшмонали, волчары. Одну зацепили, но там все чисто. К утру пацанов выпустят.
— Правильно. Мы тоже чуть вместо «стрелки» в «стойла» не ввалились конкретно. Менты лютуют по-дикому сегодня. Моим людям пришлось, как ботве дачной, стволы в общественном транспорте везти. А я, сам видишь, на каком хламе кости тащил. А теперь посмотри сюда, — Вячеслав Аркадьевич снова указал на иномарки Абрека и Смольного. — Президент приехал бы, так за ним тачки попроще катились бы. Да и числом поменьше. А уж стволов здесь — по бессрочной «крытке» каждому обломится. И, заметь, тут тебе не «пээмы» заср…ные, за которые твоих пацанов прихватили, а игрушки посерьезнее. А теперь эти падлы оборзевшие, олени дикие, в мою сторону рылами целятся и явно на мочилово рогами прут. С таким-то арсеналом хрен ли им волноваться? Так как же это понимать, брателы?
Вячеслав Аркадьевич на секунду даже забыл, что предъявы кидает непутевые, на скорую руку склеенные. Уставился на Абрека со Смольным. А те даже растерялись. Не то от наглости такой беспредельной, не то от того, что ответить им реально было нечего. Не станешь же объяснять, что тебя менты прикормленные всю дорогу эскортировали, как Героев Советского Союза. В этом-то их и обвиняют, собственно говоря.
В кармане у Манилы закурлыкал телефон. Он отошел в сторону.
— Погоди, — возмутился Смольный. — Че вы тут гоните оба? Я лично договорился со своим человеком, что посты по нашему направлению откроют в половине двенадцатого ночи. Чтобы мы все могли на «стрелку» приехать!
Он действительно отдал такой приказ, правда, в дополнение попросил, чтобы «жезлы», пропустив Кроху, задержали машины его сопровождения. Кто же знал, что Крохина бригада на этих развалюхах приедет? Сплоховали менты. С другой стороны, не могут же они все тачки подряд проверять, включая автобусы?
— Хевра… — Вячеслав Аркадьевич повернулся к авторитету.
— Посты реально лютые стоят, — подтвердил тот, уже не колеблясь ни секунды. — Не просто усиленные. Волки с автоматами — стену поперек дороги поставить можно.
— Видишь, братела? — Вячеслав Аркадьевич сверкнул глазами на Смольного. — А «махновцев», что авторитетных людей валят, я сам найти хочу. И найду. А потом спрошу с них конкретно, — закончил и посмотрел на Абрека.
— Погоди, — Абрек аж задохнулся от возмущения. Лицо его пошло красными пятнами. — Ты что, в нашу сторону предъявы катишь? Хочешь сказать, что это мы братву валим?
— Это не я говорю, — поправил его спокойно Вячеслав Аркадьевич. Он вдруг поверил, что им удастся уйти без стрельбы. — Это пацан говорит, которого ты тут реально свидетелем выставил. Я еще сходняк соберу и спрошу, что ты там писал и от чьего имени. И какой наказ люди авторитетные дали. А то, может, приказали тебе к нам и близко не подходить, а ты меня псом бешеным перед всей братвой выставляешь, лишь бы куски мои под себя подмять.
Манила закрыл трубку, сунул в карман. Вышел вперед.
— Ладно, Кроха. Заколебало меня реально весь этот базар козлиный слушать. Не знаю, ты завалил авторитетов или нет, эти предъявы мимо меня катят. А вот Бубну с Забито твои бойцы работнули. И можешь буркалы в мою сторону не выкатывать. Плевать я хотел на это. Ты со мной базар держал, чтобы мои пацаны Хевру замочили до «стрелки». А твои жиганы тут Смольного с Абреком завалили бы. Скажешь, нет?
— Ты — тварь продажная, Манила, — Вячеслав Аркадьевич поджал губы. — Что тебе эти гниды перхотные пообещали? Пару кусков пожирнее? И ты меня тут же слил, как проб…ь копеечная?
Он вдруг шагнул вперед, ухватил Манилу за воротник, рванул на себя.
— Грабки убери, Кроха, локш потянешь реально, — просипел Манила.
Лева Кон мгновенно вскинул пистолет и дважды нажал на курок. Вячеслава Аркадьевича откинуло к машине. Смольный тоже дернул из кармана куртки хвастливую «беретту» и выстрелил несколько раз, навскидку, не целясь. Мало упал на капот «жигуля», перевернулся, скатился на бетон.
Абрек достал из-под плаща автомат, шагнул вперед и тут же словно налетел на стену. Споткнулся, повалился на колени. Смольный упал на четвереньки. Он был парень тертый и сразу понял, что произошло. Стрелял снайпер. Причем стрелял с приличного расстояния, выстрел снайперки заглушили пистолетные хлопки. А еще Смольный понял, что целили в него. Просто Абрек, сделав шаг, перекрыл линию огня. Пуля прошла навылет, потеряв скорость, но едва не вспоров Смольному щеку. Он ощутил ее горячее, злое дыхание на коже. Абрек несколько секунд стоял на коленях, а затем повалился лицом вперед.
— Атас! — заорал кто-то.
Со всех сторон захлопали выстрелы, и Манила счел за лучшее отступить в темноту. Он, в отличие от Хевры и Смольного, надел только темное. Водолазка, брюки, куртка. И парни его были одеты примерно так же. В тени они сразу потерялись, перестав быть мишенью для снайпера. Манила не слишком обольщался насчет порядочности Хевры. Кто как, а он, Манила, без случайностей обойдется. Случайности — они вызывают дурные последствия. Особенно в их бизнесе. Р-раз! — и головушку племяннички могут пользовать вместо погремушки.
Бойцы Крохи тоже открыли огонь, а сами, не будь дураки, попрятались за «Победы», отступали в темноту, точь-в-точь как Манила. Осталось лишь тело Вячеслава Аркадьевича. Торчали из-под капота «Победы» ноги, натекала, пропитывая плащ, брюки и носки, кровь. Зацокали, засвистели вокруг пули. Такая карусель началась — куда там. Только успевай к земле прижиматься, как к маме родной.
Парни Смольного шарахнулись к машинам, да где им было. Не отличались они предусмотрительностью и дальновидностью. Это Мало, царствие ему небесное, заранее все обдумывал. И как людей своих расставить, и как тачки запарковать, и как свет падать будет, и все такое прочее. А эти раздолбай иванычи тачки согнали плотно, чтобы на площадку влезли все. Так плотно, что и протиснуться не смогли. Метались, бычки, как на бойне. Палили во все стороны. Темноту, правда, выцеливали с особой тщательностью. Ну да в нее попасть не сложно. Вот она, рядышком. А из темноты им обратно — снайперские «маслинки» на сдачу. Упал один, второй, третий. Знал пацаненок Хевры свое дело. Хорошо знал и старался на совесть, харч отрабатывал. За минуту человек десять успел положить, оголец. Ну и бойцы Крохины угрохали еще пяток. Правда, ответный огонь тоже неплохой был. Наверняка кого-то из пехотинцев Крохи тоже достали. Пуля — она и в темноте дура.
Взвыла вдалеке сирена, взвилась к небесам да тут же опала, сошла на нет. Ментовская, между прочим, сирена. Быстро товарищи прибыли. Всегда бы так. Рванули уцелевшие кто куда. Одни в тачки попрыгали да по газам, другие к лесу ломанули — пешком уходить.
Манила поднялся на ноги, спокойно прошел через подлесок к подъездной дороге. Посмотрел, как удирают те, кто мог удрать. Затем повернулся и зашагал в обратном направлении от города. В город сейчас соваться опасно. Теперь там такие разборы пойдут — только держись. Кроха хоть и блефовал, а народ взбаламутится, начнет в репах чесать. Все знают, что у Смольного менты на поводке, но… А так ли? Они у него или он у них?
Манила миновал поворот, заметил стоящие на обочине иномарки. Штук десять, в ряд. Рядом с шикарными авто маячило несколько фигур с оружием в руках. Манила подошел к первой, забрался на заднее сиденье. Лева Кон наклонился к окну, спросил:
— «Папа», с сиреной что делать? Может, выбросим?