Страница 38 из 72
— Атас, — простонал от удовольствия Смольный. — Полный. Вот это подарок ты мне сделал, братан. Вот это конкретный сюрприз по жизни, век воли не видать. Кроха, сука. Вадим-то, лось перхотный, рубился, что они оба не то в Испании, не то в Италии. Значит, по Москве бычок бегает, дела делает реально? Ах, Кроха, хитрован. Кидать, значит, нас надумал, падла позорная. Ну я ему устрою, б…ь, райский праздник. Он у меня на коленях прощения вымаливать станет. — Смольный произносил угрозы спокойно, только глаза его блестели так, что Язга сразу поверил: «папа» найдет способ поставить Кроху на колени. — Где этот твой деловой?
— Здесь. В коридоре рисуется. Пацаны, как только выяснили, что к чему, сразу его за хобот взяли и сюда привезли. — Язга шагнул к двери. — Позвать?
Смольный рухнул в кресло, налил себе рюмку водки, выпил.
— Давай тащи его сюда.
Язга вышел в коридор, вернулся через пару минут, ведя за собой Эдуарда Александровича. Тот шел бочком, зажавшись, как первоклассник на уколе у доктора.
— Здравствуйте, — кивнул он, поглядывая то на Язгу, то на Смольного.
— Иди сюда, — поманил его Смольный. — Ты с лохом сам разговаривал?
— Да, он ко мне еще утром приходил, — торопливо забормотал Эдуард Александрович. — И… сразу показался мне подозрительным. Вел себя…
— Ты хорош мне укроп этот крошить, — остановил Эдуарда Александровича Смольный. — Лучше вот что скажи, у тебя ход какой-нибудь к нему остался? Ну, на случай, если вопросы решить понадобится какие-то… производственные. Остался?
— Вообще-то нет, — пробормотал испуганно Эдуард Александрович. — Он мне свой номер телефона не давал. Договор подписал, деньги заплатил и сразу ушел, но… Я знаю, как найти режиссера группы. Ему-то известно, как на этого… этого лоха можно выйти.
Смольный подхватил мобильник, толкнул по столу продюсеру.
— Звони ему. Давай. Звони этому своему режиссеру, х…ссеру, кому хочешь звони. Мне нужно знать, где сейчас обсос этот молочный обитает реально. Давай. Я жду.
— Хорошо, да, конечно. Сейчас…
Эдуард Александрович принялся тыкать трясущимся пальцем в кнопки. Не попадал, сбивался, начинал набирать снова.
— Ну, чего ты возишься, баран? — с размытым раздражением в голосе прикрикнул на него Смольный.
— Сейчас, минуточку. Одну минуточку, — пробормотал тот, тщательно набирая номер. Понял: еще раз ошибется — беда будет. — Вот. Алло? Миша? Миша, здравствуй. Это Эдуар… Да, я. Узнал? Хорошо. Миша, ты мне не подскажешь, как я могу разыскать вашего нового продюсера? Он мне очень нужен. Тут проблема возникла одна с документами. Он бумагу важную забыл подписать… — Эдуард Александрович стрельнул взглядом на Смольного. Тот кивнул одобрительно. — Да. Во сколько? А куда? Ага, хорошо, Миша. Спасибо большое. — Эдуард Александрович с гигантским облегчением положил трубку. — Все. Он подъедет сегодня к шести часам к главной проходной «Мосфильма». У него встреча назначена с Северьяном Януарьевичем.
— Северь… Северьяныч… Что это еще за болт моржовый? — спросил Смольный, набирая номер.
— Это директор съемочной… — Эдуард Александрович умолк, поскольку в этот момент на том конце взяли трубку.
Смольный сразу потерял к Эдуарду Александровичу всякий интерес. Впрочем, он этого интереса и не испытывал.
— Алло? Святослав Григорьевич? Добрый день. Смолянов тебя беспокоит. Как твои драгоценные дела? Все трудишься? Смотри не перетрудись. Отдыхать надо почаще, Святослав Григорьевич, а то, не ровен час, клапана застучат реально. Как мы без тебя тогда будем? Шучу, шучу. Ты еще меня переживешь. Так в чем проблема? Выбирай, шарик-то большой. А наш профсоюз тебе лаве подкинет из кассы конкретной взаимопомощи. Да хоть на той неделе. Договорились, — Смольный засмеялся мелко, как стекляшки по полу рассыпал. И тут же согнал улыбку, заговорил вроде бы и беспечно, но очень всерьез: — А у меня к тебе просьба будет, Святослав Григорьевич. По твоей линии. Тут, понимаешь, обсос один малолетний хороших людей сильно огорчает. Да. Нам по ушам проезжает, рубится, что крутой сильно. Да деловой один пожаловался. Как раз в моем кабинете сидит. Какие базары, Святослав Григорьевич? Заяву он тебе начиркает реально. Да. Забил этот обсос крысиный нам «стрелку» на шесть, у главной проходной «Мосфильма». А чего? Реальное место. Людное. Так ты пошли, значит, огольцов-то своих пятнистых, пусть прихватят его и у себя пока подержат. До ночи. А я тебе потом позвоню, как с ним быть, ладно? Ну и отлично. Он на реальной тачке ездит. Черный «БМВ». Сделаешь? Вот и договорились. Спасибо, Святослав Григорьевич. Спасибо, дорогой. — Смольный повесил трубку, улыбнулся, развел руками. — Все. Попал Кроха. Конкретно попал.
Закурлыкала трубка Язги.
— Я. Слушаю тебя.
Советник разом понизил голос. Выразительно посмотрел на Смольного. Смольный в свою очередь на Эдуарда Александровича.
— Ну, чего стоишь-то? Иди, свободен.
— Понял… Спасибо.
Бочком продюсер отступил к двери, просочился наружу, почти бесшумно, словно в замочную скважину пролез. Исчез, испарился и был тут же забыт.
— Да ты чего, братан? — тревожно переспросил Язга, и Смольный сразу понял, что начались проблемы. — И все подняли? И ничего? Засада, братан…
Вообще-то Смольный и не ожидал, что обойдется совсем без проблем, но, судя по тону советника, на этот раз проблема назревала серьезная.
— Что? — спросил он, когда Язга отключил трубку.
— Люди Крохи слились. Совсем.
— Как слились? — переспросил Смольный.
— Реально. В туман слились. Наши менты по всем их хавирам известным прошли. Все там подняли — пусто. Вообще ни души.
— Засада, — повторил Смольный формулировку советника. — Куда они делись-то? У Крохи почти полторы сотни стволов. Столько людей не спрячешь.
— Может, они за город свалили? — предположил Язга. — Утром еще? У Крохи с ушами все в порядке, и рубит он конкретно. Уже понял, наверное, что объявлять его будут. К войне готовится.
— Если он к войне готовится, почему бычок его до сих пор по Москве топчется? — Смольный уже не скрывал раздражения. Слишком молод он еще был, чувства прятать пока не научился. — Или, ты думаешь, он сюда сам поехал с такими бабками, а «папа» даже не узнал, где его сын делся? Да Кроха за него любого зубами порвет. Любой отец реально порвет. Что же это выходит? — Смольный задумался, побарабанил пальцами по столу. — Что выходит-то? Выходит, что в пролете мы, Язга. Чисто в пролете.
— Да не нервничай ты так, — успокоил его советник. — Нам-то не все равно? Ну, слились они. И что? Все равно Крохе против нас реально не потянуть. У нас две с половиной сотни пехотинцев под ружьем. А еще бычка его в стойло поставим, и полный расклад у нас на руках будет. Увидишь, Кроха один на разбор приедет, лишь бы малого не грохнули.
— Это верно. Это верно. А наш человек от Крохи не объявлялся?
— Нет пока. Молчит. Но обещался позвонить, как только случай удобный вывалится, — сообщил Язга.
— Если до шести звонка от него не будет, сам ему звони, — приказал Смольный. — Пусть объяснит, что за хрень такая творится.
— Ладно, — кивнул советник. — Пацаны готовы. Стволы на месте. Все на мази.
Смольный посмотрел на рюмку, на стоящую тут же бутылку водки, но пить не стал. Одна рюмка — куда ни шло. Больше нельзя. Ему еще разговор сегодня предстоит.
Дом Челнок выбрал хороший, на отшибе. С трех сторон поле, лес вдалеке. С четвертой, правда, дорога, но ведь деревня, в каждом дворе по собаке — караул. Сунься кто, лай такой поднимется — святые на небе уши ладонями зажмут.
Степану дом не понравился. Телевизора в нем не было, видака не было, музыки не было, даже радио — и того не было. Из чтива только подписка «Науки и жизни» за 1983 год. Плита под газовый баллон. Без баллона, естественно. Горячей воды нет, ванны нет, туалет во дворе, за раскисшим огородом. Пошел. А чего делать-то, коли приспичило?
На очке сидишь, как гордый орел на кавказской вершине. Крылья растопырил — в задницу дует северный ветер, что только с собой не уносит. Ощущения — привет вам, белые медведи. Щели между досками — дом в полный профиль видать и еще полдеревни в придачу. Внизу хлюпает, как в колодце, даже оторопь берет поначалу. Аж замираешь испуганно, глаза, как у филина, осмыслить пытаешься, а не оторвалось ли чего ненароком? При этом следи, как бы еще на кроссовки с непривычки не… того самого. Вместо туалетной бумаги — рваные страницы то ли «Науки», то ли «Жизни». А перед рожей — жирная карандашная надпись поперек двери: «Костя и Вася. Нижний Тагил. ДМБ-91». При чем тут Нижний Тагил? Что они тут делали, эти Вася с Костей? Как они в этой будке вдвоем поместились? Тут таракану и тому на задних лапах стоять придется, если не хочет дверь башкой открывать.