Черствое сердце

   Ирина взяла у Жанны Максима и мы всей компанией пошли во двор, оставив рожениц отдыхать. А там, Сашка, увидев своего сына, дрожащими руками принял малыша из рук Яги, поулыбался секунды три и снова повалился в обморок. Ребенка только и успели поймать, а папашу - нет. Юл сиял. Он качал ребенка, и просился посмотреть на жену. Но хоть старуха и заверила его, что с Жанной все в порядке, пускать отказалась наотрез. Как и забирать рожениц домой. Им предстояло еще недельки две посидеть под наблюдением бабки.

   Наконец-то родная ванная. Ароматный шампунь и теплая вода. Правда, понежиться с моими травмами мне запретили Василий и Даниэль. Вампир сбросил с себя рубашку и, взяв губку, омывал меня бережно, чтобы не намочить ожоги. Он снял с меня цепочку верности. Заботливо помыл мои волосы и подравнял ножницами там, где они были сожжены. Когда-то длинные, до самой талии, они укоротились по плечи.

   - Почему ты не подошел ко мне в финале?

   - Ты мне вряд ли поверишь, если я отвечу. - Сосредоточенно вытирал меня полотенцем он.

   - Опять сдерживал эмоции? - поняла я.

   - Ты хорошо меня знаешь, - улыбнулся вампир, обнимая меня, чтобы вытащить из ванной. Поцеловал. - Ты действительно не хочешь детей?

   Я посмотрела на него и поняла, на что он намекает.

   - Заводить детей можно, когда вокруг все спокойно и никто не хочет тебя убить, - устало объяснила я. - И я хочу ребенка, но, банально, как и все, боюсь боли.

   - Знаешь, - поставил меня на пол вампир. - Я не могу тебе ничего обещать. Вдруг не получится сдержать слово. Но послушай внимательно и поверь. Ты - моя семья. И я хотел бы, чтобы нас стало больше. Не сейчас, а когда ты будешь готова.

   Очень нежные, очень трепетные слова, открывающие его настоящие чувства, ввели меня в ступор. Я, наверное, не привыкла к такому поведению Даниэля. Он менялся. И слишком быстро.

   - Я уложу тебя спать, - шепнул он. Отнес меня на кровать, переодел, накрыл одеялом. Только прилег рядом, как пришлось подниматься и идти, открывать двери гостю.

   Увидев француза в столь откровенном виде (в одних штанах) в моей квартире Вова с трудом подавил желание устроить скандал.

   - Где она? - потребовал ответа от вампира парень.

   - Я впущу тебя, если будешь вести себя прилично и тихо. - Предупредил Даниэль. - Ей нужен покой. Входи, но сомневаюсь, что она в состоянии разговаривать на тему наших взаимоотношений.

   Вова влетел в спальню, и проглотил заготовленные обидные слова для меня. Увидел остриженные волосы, бинты, синяки, присел на край рядом со мной.

   - Что случилось? - ужаснулся он.

   - Ничего. Все пройдет. Вот чуть-чуть посплю... - Успела сказать я, прежде чем провалиться в сон. На три дня.

Глава 39. Джинн из бутылки или Синяя ведьма.

   Крайне неприятный диалог о любовном треугольнике все же состоялся. Когда оба парня уставились на меня - один с требовательной и уверенной мыслью во взгляде "Скажи ему, что ты останешься со мной", а второй с мольбой "Господи, пусть она скажет ДА мне!" - я мечтала провалиться сквозь землю. Попросила время, чтобы все обдумать. Они вроде бы согласились. Но буквально на следующий день стали названивать, и через два три слова намекали, мол, ты ж все-таки определись. Я и сама понимала, что надо. Но так не хотелось! В итоге, я почти неделю притворялась отсутствующей. На работу телепортировалась благодаря демонам. А вернувшихся к тому моменту родителей, просила отвечать на телефонные звонки, что меня нет. Ушла, дескать, в магазин.

   - Когда вернется? - папа посмотрел на меня, забившуюся в угол. Я покачала головой, а он уточнил. - Завтра?

   Я стукнулась об подлокотник кресла. Зачем вслух то спрашивать? Вот спорю, на том конце провода уточнили, в какой конкретно магазин я пошла - в другом городе, что подальше, в Киеве, Запорожье? Причем сто процентов - звонил Вова. Его обмануть было проще простого. А вот с Кураном такие фокусы не проходили. Он если звонил, то с первого этажа, стоя на лестнице в моем подъезде. И когда, слышал, что я в "гостях-минимаркете-кино-на концерте", говорил: "Хватит меня избегать! Я знаю, ты диван давишь!"

   - Дина, может, выберешь уже одного? - присел рядом со мной папа, и я чуть не взвыла: "И ты туда же!". Но вместо этого...

   - Кого? - оживилась я, и посмотрела на него, ожидая аргументированного взвешенного ответа.

   - С кем тебе хорошо? - задал наводящий вопрос папа.

   - В данный момент? - изобразила усердные размышления по поводу, и призналась. - Они меня оба задолбали! В монастырь уйду! Или нет. Всех пошлю подальше, сменю место проживания, город. Нет. Лучше планету!

   А про себя подумала: "Если на Марсе жизнь таки есть, и Куран сможет туда добраться, стоит ли напроситься в помощницы к бабе Яге? Дальше двора никуда не денешься. Тронуть никто не посмеет. Компания веселая - черти, бесы, старуха и ангел, когда-никогда заглянет. Так людей же к ней ходит - уйма!" Отказалась от идеи.

   - Солнышко мое, - погладил меня по голове отец. - Я видел тебя рядом с Вовой. И сравнил твое поведение рядом с Данилой.

   - С Даниэлем, папа!

   - Он, что не русский? - изумился родитель. - Или у тебя еще и третий появился?

   - Папа, их двое. Я одна. А Даниэль (Данило) - он француз. К кому я, по-твоему, в гости летала? - постучала саму себя кулачком по лбу.

   - А! Так с тобой теперь можно говорить на эту тему! - обрадовался папа, перестав прикидываться, но Курана все равно уперто называл Данилой. - Так вот, когда вы приехали домой, я за тебя очень боялся. Сама знаешь, ты ходила такая... Страшно вспомнить. Потом ты привела Вову. Хороший парень - нечего не скажешь. Но с ним ты другая. Обычная. Тихая. Заторможенная.

   - Спасибо за доброе слово. "Тормозом" меня еще никто не называл!

   - Не ехидничай! Слушай, что отец говорит! - донеслось из кухни, маминым голосом, который тут же ехидно и тихо добавил. - Ну не тормоз. Так, медленный газик...

   - А когда пришел Данило, - (Меня все же передернуло), - ты стала такой как была. Волчок, который завели. И он вертится, вертится. Данило, он конечно, странный. Слишком молчаливый и хмурый. В нем чувствуется опасная сила. Я бы не доверил ему тебя...

   Отец замолчал на секунду и внес поправку.

   - Я бы не доверил ему тебя, если бы не знал, что ты сама этого не хочешь. А ты хочешь! Я вижу. Причем Данило тебе спуска не дает, но и относится бережно. Хотя, сомневаюсь, что он семейный. В смысле, по нему тяжело определить, нужна ему семья или ему и самому вполне замечательно.

   - Значит, ты за Даниэля? - спросила я, и подло поинтересовалась. - И даже, если я уеду за ним во Францию?

   Папа задумался. Скривился.

   - Нет. Тогда против. И вообще, я за того, кого выберешь сама! Главное, чтобы он тебя не обижал, и ты была счастлива. Потому что для родителей нет ничего хуже и больнее, чем видеть страдания своего дитя.

   Договорив, он направился на кухню.

   - Ага, только больше запутал!

   - Выбирай! - услышала я из кухни ненавистное слово, а потом к прочим звукам добавился шелест фольги от шоколадки.

   - Не двигайся! - раздался приказ мамы, с такой интонацией, как у полицейских в фильмах. - Аккуратно, медленно положи сладкое на стол! Руки. Я сказала, руки от шоколада убери! - обезвреживала нарушителя закона и порядка она.

   Спрятаться от решения задачки про любовь я хотела в парке. Гуляла, думала о том, что сказал папа. Слушала собственное сердце. И оно шептало только одно имя. А разум этот шепот игнорировал и тщательно взвешивал все "за" и "против".

   "Но он же тебя опять предаст!" - было аргументом отказаться от Курана.

   "Нет. Хотел бы, уже уехал!"

   "Ладно. Приползешь ты к нему на пузе. Опять поверишь в любовь-морковь. Уедешь. Он ведь тебя, как пить дать, увезет. И что мы будем делать во Франции?"