Чародей

Фарадей некоторое время сидела молча, лишь поглаживала спину Азур от плеч до ягодиц. Боли больше не было. Азур закрыла глаза, отдыхая под ласковыми прикосновениями Фарадей.

— Давай, — сказала наконец Фарадей и перевернула Азур на спину. — Снимем то, что осталось на тебе от рубашки, и помоемся. Ты вся в крови.

Усевшись и стащив рубашку, Азур поняла, что спина ее полностью излечена. Она даже не почувствовала натяжения рубцов, которое ощущала более двадцати лет.

Фарадей увидела стоявший возле камина сосуд с чистой теплой водой и тщательно вымыла Азур. Улыбнулась ей своею прекрасной улыбкой, и Азур вдруг рассмеялась.

— Спасибо тебе, — сказала она и порывисто схватила Фарадей за руки. — Спасибо.

— А я-то думала, что за последние два года натерпелась, — сказала Фарадей. — Да моя боль — ничто по сравнению с тем, что испытала за свою жизнь ты. Азур, мы обе находимся сейчас на распутье. Встретились мы с тобой впервые, нам еще так много следовало бы сказать друг другу, но каждой из нас нужно продолжить свой путь. Надеюсь, что после стольких страданий ты обретешь счастье, ну а я… — Фарадей потупилась, — мне, по-видимому, многое придется еще пережить.

— Фарадей, — умоляюще сказала Азур. — Мне стыдно за то, что я сделала. Чего бы я только не дала сейчас за то, чтобы не встать между тобой и Аксисом.

— Молчи, — прервала ее Фарадей. — Нас обеих поймало в ловушку жестокое пророчество. И мы не вольны поступать по-своему. Тебя я не виню за то, что случилось, хотя, — и в глазах, и в голосе Фарадей заметна была горечь, — обвиняю во всем Аксиса. Он обошелся жестоко с нами обеими. Он скор на поступок — качество, драгоценное для командира, — но при таком характере это оборачивается жестокостью.

Она погладила Азур по щеке.

— Мне бы хотелось, чтобы мы подружились. Я узнала, как ты страдала, и, думаю, ты поймешь, через что мне придется пройти.

— Я буду гордиться тем, что у меня такая подруга, — прошептала Азур.

— Только не это, — улыбнулась Фарадей. — Никаких слез. Никаких обид. То, что мы обе любим Аксиса, — наша беда, как и то, что сам он не может выбрать между нами. — Она вздохнула. — Азур, уйду я. Нет, помолчи, дай мне сказать. Я бы в любом случае ушла. Мне еще предстоит сыграть роль, отведенную пророчеством, а делать это я должна далеко отсюда. Оставляю тебе твоего возлюбленного, хотя я и завидую тебе, Азур. У меня с ним была неделя счастья, и она останется бесценным сокровищем всей моей жизни.

Взглянула на живот Азур.

— У тебя с Аксисом будут прекрасные дети.

Азур положила руки на живот. Уж не случилось ли чего с ее детьми?

— Нет, — тихо сказала Фарадей. — С ними все в порядке, хотя и не знаю, как отзовется в будущем то, что вы с Аксисом видели сегодня утром. — Фарадей помолчала, видимо не решаясь, продолжить ли ей свою мысль, затем слегка покачала головой и ничего не сказала.

Азур успокоилась.

— Сын и дочь, так мне сказал Повелитель Звезд, — и она улыбнулась. — Аксис должен пробудить их. Обучить.

— Ты можешь научить их не хуже Аксиса, — сказала Фарадей вполне серьезно. — Ведь ты и сама икарийский чародей.

Азур даже рот от удивления открыла.

Фарадей потрепала ее по щеке.

— Через несколько дней, когда Аксис разбудит их, а ты немного отдохнешь, вполне сможешь обучать своих детей. Подожди, я посмотрю в шкафу какую-нибудь одежду.

«Икарийский чародей, — подумала Азур. — Нет, нет, нет, я не хочу быть икарийским чародеем. Хочу остаться Азур. Вот и все. Я не хочу быть икарийским чародеем».

— Выбор небольшой, — сказала Фарадей, вернувшись к ней с полотняной ночной рубашкой и красной накидкой. — Ты такая, какой сделал тебя отец.

— Мой отец?

— Он же ведь один из богов, так сказала тебе твоя мать, — подняла бровь Фарадей. — Что это за ночь была, когда бог заприметил твою мать?

— Мне так много еще предстоит узнать, — сказала Азур.

— У тебя будет для этого очень много лет.

То, что Фарадей имела в виду, вдруг в полной мере дошло до нее.

— Ох! — воскликнула Азур и зажала рукой рот. Синие глаза ее широко раскрылись.

— Много лет, — улыбнулась Фарадей, — ты вполне насладишься своим любимым и вырастишь детей. — Она села на кровать рядом с Азур. — Мне бы хотелось, чтобы ты кое-что для меня сделала.

— Все что угодно, — с жаром сказала Азур.

— Азур, люби за меня Аксиса. Расти за меня его детей. Всех детей. — И голос, и выражение ее лица показались Азур немного странными, но она не придала этому особого значения. — Напомни обо мне детям. Расскажи им о Фарадей, которая любила их отца и стала тебе подругой. Расскажи им о Всемогущей Матери, Азур, когда я сыграю роль, отведенную мне пророчеством.

— Фарадей…

— Я пойду своим путем, — сказала Фарадей. — Но я хочу сохранить зародившуюся сегодня нашу с тобой дружбу. Азур, в ближайшие месяцы мы с тобой встретимся.

Азур нахмурилась.

— Как?.. — хотела она задать вопрос, но Фарадей ее прервала.

— Найдем способ. Если получится, возьму тебя с собой в Священную рощу. Икарийских чародеев там не слишком-то привечают, но для тебя, полагаю, Всемогущая Мать и Рогачи сделают исключение. Они все такие удивительные, Азур, я очень хочу тебе их показать. Когда это произойдет, пока не знаю. Хорошо бы, ты приводила с собой и детей.

Азур смотрела на сидящую рядом с ней красивую женщину и чувствовала себя такой незначительной.

— Фарадей, — сказала она. — Спасибо тебе.

Фарадей снова ласково потрепала ее по щеке.

— Я рада тому, что подружилась с тобой, Азур. Ну а теперь, — она перешла на деловой тон, — ложись и поспи. Тебе нужно как следует отдохнуть. По крайней мере, до рождения близнецов. Спи.

Азур закрыла глаза.

Фарадей долго еще сидела рядом, поглаживая по волосам спящую женщину.

«Тебе предстоит долгое и удивительное путешествие, — подумала она, — как и Аксису, как мне. Остается молиться, чтобы боль наша осталась позади и чтобы хоть кто-то из нас сумел пережить ее».

Потом Фарадей встала и разгладила руками юбку. Подошла к спящим в кресле Аксису и Калуму.

— Аксис, — сказала она тихо, встав на колени возле кресла.

Он вздрогнул и проснулся.

— Азур? — Глаза испуганно метнулись к кровати.

— Она спит. У нее все хорошо, Аксис. Я хочу оставить тебя с твоей любимой.

— Фарадей, — пробормотал он и потянулся рукой к ее лицу.

— Аксис, — она лучезарно ему улыбнулась, но Аксис заметил в ее глазах слезы. — Аксис, мы полюбили друг друга, когда я была просто Фарадей, дочерью графа Айсенда из Скарабоста, да и ты был просто Аксисом, Боевым Топором Сенешаля. Сейчас мы уже другие люди. Совершенно другие. И не можем стать теми, кем были когда-то. Возможно, для сохранения нашей любви нам нужен был бы живой Борнхелд. — Она помолчала, но Аксис чувствовал горечь в ее словах. — Как бы он посмеялся, узнав, что смерть его разрушила нашу любовь.

— Фарадей, — снова заговорил он, и снова она не дала ему продолжить.

— Нет, Аксис, поздно. Ты не сможешь сказать мне ничего, что излечило бы мою боль. Аксис, люблю я тебя по-прежнему, но оставляю тебя Азур. Пусть она станет твоей женой. Обязательно женись на ней, Аксис. Она — драгоценность, которую ты не смеешь потерять.

Фарадей улыбнулась, но глаза ее смотрели на него сурово.

— Мне пора, Аксис. Надо исполнить миссию, возложенную на меня пророчеством. Не бойся. Послушай меня, я официально разрываю клятву, данную тебе в Горкентауне. Отказываюсь выйти за тебя замуж, отпускаю тебя к Азур. И делаю это ради нее, — сказала она охрипшим голосом, — то, что было когда-то между нами, Аксис, прошло. Ты свободен.

«Но свободна ли я? — подумала она. — Свободна ли я?»

Она смотрела на него, стараясь запечатлеть в памяти его лицо, наклонилась и нежно поцеловала в губы.

— Прощай, Аксис.

Встала и поспешно пошла к двери. Аксис сделал движение, чтобы остановить ее, но разбудил Калума, и ребенок заплакал. Пока Аксис успокаивал сына, Фарадей ушла.