Страница 42 из 84
70 лет не рассказывала она о декабрьском происшествии 1925 года. Ее заставляли молчать годы страха, незавидная судьба ее мужа, Василия Михайловича, чекиста, управляющего «Англетером» («Интернационалом»). Познавший вскоре после «дела Есенина» «Кресты» и Соловки («Не болтай лишнего»), вернувшийся оттуда духовно сломленным и физически разбитым, В. М. Назаров, кажется, навсегда научил «не распространяться» свою послушную спутницу жизни.
100-летний юбилей С.А. Есенина и новые общественные веяния дали старушке А.Л. Назаровой нравственные силы сказать известную ей правду. Если бы она не заговорила, «тайна „Англетера“ оставалась бы во многом нераскрытой. Это она помогла включить в ряд преступников управляющего домом 8/23 по проспекту Майорова (соседнего с „Англетером“) Ипполита Павловича Цкирия, сотрудника ГПУ, знавшего истинные обстоятельства гибели поэта. Антонина Львовна помнила лишь его фамилию, склонность к застолью на грузинский лад и слабость к хорошеньким женщинам – не более. Причастность же И.П. Цкирия к ведомству Дзержинского и его осведомленность в кошмарной истории доказаны без ее участия.
В беседе с нами А. Л. Назарова назвала еще одну фамилию – «Петров». В результате наших неоднократных мягких «допросов» выяснилось следующее (собеседница была на редкость откровенной, библиотекарь, она давно, хотя и запоздало, открыла для себя и поэзию Есенина).
Внезапно вызванный поздно вечером 27 декабря в «Англетер» Василий Михайлович Назаров вернулся домой днем следующего дня. Он рассказал жене о случившейся в его «хозяйстве» беде, бедняжке-поэте, которого он видел вечером в гостинице, в номере у «члена партии товарища Петрова». Конечно, хорошо знавший чекистскую дисциплину муж врал – да и зачем беспокоить молоденькую женщину совсем ненужными ей подробностями (в тот же день она в первый и в последний раз ходила в «Англетер» и видела покойного поэта). Муж-конспиратор также присочинил, что накануне своего скорбного часа Есенин будто бы выглядел хмельным, а «член партии» его радушно угощал пивом. Вот и все, что удалось узнать.
Спустя несколько дней, при новой встрече, мы как бы невзначай спросили у нее:
– Значит, Василий Михайлович заходил к члену партии журналисту Устинову?
Наше тактическое лукавство не удалось. Она стояла на своем:
– Петров.
Сколько мы ни бились – никаких дополнительных сведений о загадочном коммунисте получить не могли.
– Но почему ваш муж заходил именно к нему, а не к кому-либо другому? – цеплялись мы, как за соломинку, за последнюю возможность получить хоть какую-нибудь «ниточку».
Подумав, он ответила:
– Наверное, для Василия Михайловича Петров являлся авторитетным партийным товарищем.
Не густо, даже неизвестны ни имя, ни отчество. Легче найти иголку в стоге сена, чем человека с такой распространенной фамилией в более чем миллионном Ленинграде (1925 г.).
Прошло более года… И вот вдруг… Впрочем, «вдруг» не бывает, если систематически не «прочесывать» горы старых архивных залежей (в большинстве своем мы были их первыми исследователями). Проводя фронтальное знакомство с жильцами домов по Комиссаровской (то есть просматривая контрольно-финансовые документы по форме №1), – а улица та (бывшая Гороховая, в будущем Дзержинская) поближе к чекистскому штабу (д. №4) – заселялась в основном «железными рыцарями революции», мы наткнулись на… Петрова. Первое, на что мы обратили внимание: родился он в 1895 году в городе Черикове (Горецкий уезд!) Могилевской губернии. Припомнилась Анна Моисеевна Эрлих, мамаша «нашего» сексота. Она ведь тоже родом из того же города.
Ну и что? Мало ли Петровых. Остудив исследовательский пыл и «взяв след», продолжили поиски. Скучные, на первый взгляд, финансово-ревизорские бумаги помогли установить внешнюю хронику жизни уроженца Горецкого уезда с 1922 по 1929 год. Рубежные даты. В 1922-м с полей Гражданской войны и из отдаленных от центра подпольных и околоподпольных «гнезд» в Петроград хлынули «пламенные революционеры», а в обратном направлении и в эмиграцию отправились (под конвоем «кожаных курток») – пароходами, поездами, пешим строем – коренные петербуржцы, ученые, писатели, «буржуи» – одним словом, «контра». Тогда-то Петров и прибыл в «колыбель трех революций». В 1929 году грезы о мировой вакханалии испарились, а ее глашатай Троцкий был изгнан из СССР. Наверняка Петрову тогда пришлось несладко. Но он выжил и тешил себя «мировым пожаром» вплоть до 1952 года.
Однако все по порядку.
…В 1922 году в служебных ведомостях на получение заработной платы в архиве ФСБ мелькнула фамилия цензора Петрова. Далее предстала вот какая картина. Действительно, в 1922 году Петров служил в петроградской цензуре. Нашелся и соответствующий документ:
«Начальнику Политконтроля ГПУ.
О конфискации книги Ф. Ю. Левинсон-Лессинга «Математическая кристаллография».
Зав. Петроглавлитом Легран.
Зав. административно-инструкторским подотделом
Петров».
1/ХII 1922 г.
Подпись Петрова весьма характерная, «писарская», с кудрявыми завитушками. Эта особенность помогла нам отличать его от многих других Петровых. Гублит в то время фактически находился в системе ГПУ. Об этом свидетельствует обнаруженная нами в архиве запись на листке календаря: «По распоряжению заместителя заведующего т. Харченко привлечь 3-ю государственную типографию к ответственности. Политинструктор ГПУ Петров. 7/II 1923 г.». На бумажке и другие автографы. Дальнейший поиск Петрова шел по книгам контролеров-финансистов, следивших за уплатой налогов советскими гражданами по месту жительства. Выяснилось следующее.
год. Октябрь. Петроград. Улица Комиссаровская, 7/15: «Петров Павел Петрович служит в ГПУ (зачеркнуто в документе. – В.К.). Занятие, профессия – Политконтроль ГПУ. Комиссаровская – 7, кв. 12. Служебный адрес: Комиссаровская, 4. Удостоверение №40116».
г. Апрель. (Здесь и ниже адрес тот же.«Кв. №8. Петров Павел Петрович, на иждивении 4 человека. Занятие, профессия – сотрудник ГПУ. Адрес места работы или службы: Комиссаровская, 4. Примечание: сведений не дал…»
1924 г. Октябрь. «Кв. №8. Петров Павел Петрович, членов семьи – 4, число комнат – 3. Занятие, профессия – артист, служит в Северо-3ападном кино. – В командировке в Москве. Примечание: „сведений не доставил“.
1925 г. Октябрь. «Петров Павел Петрович. 3 комнаты (13 саженей). Режиссер. (Просп. 25 Октября, 80). Севзапкино. Справка от 19/IX 1925 г. за №».
1926 г. Апрель. «Кв. 8. Петров Павел Петрович. На иждивении – 3, возраст – 31, число комнат – 2, площадь-10, 75 сажени, по какой расценке оплачивается – 37%. Занятие, профессия – … густо замазано чернилами и тушью, далее карандашом вписано. – В. К.] – режиссер. Точный адрес места работы: кинофабрика Севзапкино, ул. Красных зорь, 10. Категория «А».
г. Октябрь. «Кв. 8. Петров Павел Петрович. На иждивении – 3. 31 год. Режиссер. Случайный поденный заработок. Безработный (справка Севзапкино от 12/VII 1926 г., №226. Примечание: в настоящее время состоит на службе в штате Севзапкино».
г. Октябрь. «Кв. 8. Петров Павел Петрович, 1895 г. рождения, на иждивении – 3, 1 прислуга; число комнат – 2, занимаемая площадь в кв. метрах – 67,2, месячная квартплата – 25,11. Кинофабрика Севзапкино, режиссер. Служебный адрес: ул. Красных зорь, 10. Указание подлинных документов: №66. Профсоюз – РАБИС работников искусств – №24476».
1929 г. Октябрь. «Кв. 8. Петров Павел Петрович, 1895 года рождения. На иждивении – 4, прислуга. Совкино, режиссер. 300 руб. – заработок. Служебный адрес: ул. Красных зорь, 10. Указание подлинных документов. Член какого профсоюза – РАБИС, №24476».
1929 г. Декабрь. «Кв. 8, комната 7. Петров Павел Петрович (Место рождения): г. Чериков Могилевской губернии, 1895 года рождения. На иждивении – нет. Одна комната <…>. Основная статья дохода – зарплата: 63,31 р. По первому разряду. Документы – Р192, Р168. Режиссер. Кинофабрика Совкино (ул. Красных зорь, 10). Расчетная книжка от 2/IV 1929 г., №– (Профсоюз) – РАБИС, №38598».