Страница 91 из 96
24 августа 1915 года великий князь Николай Николаевич покинул Ставку Верховного Главнокомандования. К. фон Клаузевиц указывал: «Мы утверждаем, что и подлинно умственная деятельность проста и легка на войне лишь на низших постах; с повышением же должности растут и трудности, а на высшем посту главнокомандующего умственная деятельность принадлежит к числу наиболее трудных, какие только выпадают на долю человеческого ума». Великий князь не оправдал своего высокого поста, не только не усилив организацию обороноспособности Российской империи в период Первой мировой войны, но и приложив массу усилий к подрыву этой боеспособности.
Действительно, кандидатура великого князя Николая Николаевича являлась наиболее приемлемой на должность Верховного Главнокомандующего. Но это говорит лишь о бедности николаевской России на военные таланты, о ненормальных отношениях внутри генералитета, когда ни один из генералов не мог получить высшего назначения, чтобы не оказаться в центре интриг, об одиночестве императора Николая II среди своих многочисленных подданных и даже родственников. Генерал Сухомлинов называл великого князя Николая Николаевича «злым гением России». И это во многом так.
После Ставки: от Наместника до эмигранта
Итак, после принятия Верховного Главнокомандования самим императором Николаем II великий князь Николай Николаевич был назначен на пост Наместника царя на Кавказе, главнокомандующего Кавказской армии и войсковым наказным атаманом кавказских казачьих войск. Как известно, царь заранее подготавливал для великого князя это место. В ходе переписки с прежним Наместником князем И.И. Воронцовым-Дашковым император просил его подать в отставку, чтобы иметь возможность отправить своего дядю на Кавказ, в своеобразную «почетную ссылку». Престарелый князь Воронцов-Дашков согласился с царем и для смягчения ситуации в июле был награжден орденом Св. Георгия 3-й степени. Прежний Наместник получил назначение на специально для него учрежденную должность: «состоять при Особе Его Величества». Однако в Петроград князь И. И. Воронцов-Дашков не поехал, а, будучи одним из богатейших людей России, остался на юге. В январе 1916 года он скончался.
Занимая пост Наместника на Кавказе и главнокомандующего Кавказской армии, князь И. И. Воронцов-Дашков не принимал участия в непосредственном руководстве боевыми действиями, всецело отдав войска Кавказской армии и разработку операций в ведение ген. Н.Н. Юденича, являвшегося командующим Кавказской армией. После смены фигуры Наместника особенных перемен не произошло. Генерал Юденич по-прежнему стоял во главе Кавказской армии и руководил войсками по собственному разумению.
С перемещением на Кавказ великий князь Николай Николаевич сделал попытку лично возглавить Кавказскую армию, но после соответствующих разъяснений из обновленной Ставки был вынужден удовлетвориться номинальным главнокомандованием и руководством тылом армии и администрацией кавказского края. Для генерала Юденича стало разве что больше разнообразных советников, так как вместе с великим князем Николаем Николаевичем на Кавказ прибыла многочисленная свита. Например, все тот же ген. Ф.Ф. Палицын, который в 1915 году состоял «в распоряжении» главнокомандующего армий Северо-Западного фронта ген. М.В. Алексеева, а теперь в том же положении оказался на Кавказе. Также при отставке с поста Верховного Главнокомандующего великий князь Николай Николаевич пожелал взять с собой полюбившегося ему ген. Н.Н. Янушкевича. Генерал Янушкевич был назначен помощником Наместника по военной части, а в сентябре 1916 года — еще и главным начальником снабжений Кавказской армии. Как говорили в Кавказской армии, теперь во главе войск стояли три Николая Николаевича — великий князь, Янушкевич и Юденич.
В действия Кавказской армии, твердо руководимой ген. Н.Н. Юденичем, великий князь Николай Николаевич практически не вмешивался, занимаясь делами края. Тем более что в боях 1915 года войска были несколько растрепаны и требовалось пополнить их, обучить и вновь перенести действия на территорию противника. В частности, великий князь Николай Николаевич возглавил Георгиевскую Думу Кавказской армии. Первым вмешательством нового Наместника в операции Кавказской армии явилось формирование отряда ген. Н.Н. Баратова, предназначенного для действий в Персии, чего от русской Ставки потребовали англичане. Однако ген. Н.Н. Юденич удержал планирование и проведение Хамаданской наступательной операции в Иране (17 октября — 3 декабря 1915 года) под своим контролем, и великому князю пришлось ограничиться дипломатическими усилиями да организацией снабжения корпуса генерала Баратова. Хотя юридически действительно корпус ген. Н. Н. Баратова подчинялся непосредственно Наместнику на Кавказе великому князю Николаю Николаевичу.
Более тяжелые последствия вмешательства Наместника в руководство Кавказской армией могла иметь Эрзерумская наступательная операция 28 декабря 1915 г. — 3 февраля 1916 г. Дело в том, что к весне 1916 года турецкая группировка на Кавказе должна была получить сильное подкрепление: вследствие эвакуации англо-французских войск с полуострова Галлиполи 2-я турецкая армия перебрасывалась на Кавказ. Ввиду господства на море русского Черноморского флота, турецкие войска двигались пешим порядком, почему и могли успеть лишь к весне. Дабы не оказаться перед лицом превосходных сил, ген. Н.Н. Юденич принял решение ударить первым и разгромить 3-ю турецкую армию, заодно взяв последнюю мощную турецкую крепость — Эрзерум.
На конец 1915 года численность русской Кавказской армии составляла до ста восьмидесяти тысяч штыков и сабель против ста десяти тысяч у турок, укрывшихся в Эрзерумском укрепленном районе. Однако разработан-ный штабом Юденича план операции против Эрзерума вызвал резкое неприятие великого князя и его помощников — Н.Н. Янушкевича (начальник Генерального штаба в марте — июле 1914 года, затем, до середины августа 1915 года, — начальник штаба Верховного Главнокомандующего) и Ф.Ф. Палицына (начальник Генерального штаба в 1905 — 1908 гг.). Генерал Палицын на втором этапе Эрзерумской наступательной операции даже приезжал в войска, чтобы в личной беседе отговорить генерала Юденича от продолжения наступления — уже в виде непосредственного штурма крепости Эрзерум.
Тем не менее ген. Н.Н. Юденич настоял на своем, и 28 декабря 1915 года части доблестной Кавказской армии бросились вперед. В крепостном предполье были разгромлены турецкие части прикрытия. Уже 7 января 1916 года части 1-го Кавказского корпуса ген. П.П. Калитина вышли к поясу фортов крепости Эрзерум. Следующим логическим шагом должен был стать штурм крепости, так как турецкие войска были деморализованы и морально надломлены. В этот момент великий князь Николай Николаевич, не веривший в успех штурма, приказал генералу Юденичу приступить к отводу войск в район Карса, удовлетворившись частной победой перед крепостью. Таким образом, в штабе Наместника успех сражения перед Эрзерумом признавался достаточным.
Однако противник потерял лишь четверть исходной группировки, и после прибытия 2-й армии из-под Стамбула турки все равно получали бы перевес в силах. В этой обстановке, когда нельзя было терять ни секунды, чтобы турки не успели оправиться от поражения и укрепить крепость еще более, генерал Юденич заявил, что берет на себя всю ответственность. Дабы не выслушивать напрасно не желавших рисковать тифлисских начальников, ген. Н.Н. Юденич лично переговорил с великим князем Николаем Николаевичем по телефону. Наместник на Кавказе уступил, но снял с себя всю ответственность, что лишний раз говорит о гражданской трусости великого князя Николая Николаевича, усугубленной Великим отступлением 1915 года.
Корень вопроса заключался в том, что для продолжения борьбы требовалось взять из крепости Карс стратегические запасы боеприпасов, так как все наличные патроны и снаряды были уже израсходованы. В Тифлисе же считали, что кризис вооружения, постигший русские Вооруженные Силы в 1915 году и ставший одной из главных причин поражений на австро-германском фронте, еще не окончился. Следовательно, нужно перейти к обороне, дабы не тратить напрасно боеприпасы. Один из сотрудников генерала Юденича, Б. Штейфон, пишет о приказе великого князя Николая Николаевича после успеха перед Эрзерумом не штурмовать самой крепости следующим образом: «Надо признать, что Августейший Главнокомандующий имел для этого основания. Русская армия только что закончила на Западном фронте свой «великий отход». Галлиполийская операция англо-французов потерпела полную неудачу. Всюду — и в России, и у союзников — царило приниженное настроение. Снарядный голод был далеко не изжит. Лишь недавние успехи Кавказской армии оживляли общий фон мрачности. В таких условиях великий князь считал абсолютно невозможным рисковать в случае штурма Эрзерума»[414].
414
Военная мысль в изгнании. Творчество русской военной эмиграции. М, 1999. С. 139.