Страница 2 из 154
– Меня, кстати, зовут Самуэль, – заговорил вдруг пассажир приветливым голосом, – Самуэль Г-11789ФР, если вас интересуют формальности. Я тут стоял у окна и увидел вас, лежащего на сиденье, думал, что вы уже умерли. Бог знает, что они могут подмешать в воду – я слышал, они иногда перебарщивают с дозой, и человек может умереть. А вы сами из Сити 17? Я пару дней назад получил предписание: "Переехать в 17". Как всегда. Переселяют народ, морочат всем голову. Последние три месяца я провёл в Сити 49. Я ни в одной зоне больше шести месяцев не задерживался. Сити 17, говорят, ещё ничего. Я слышал, что Консул живёт там уже некоторое время. Может, я даже смогу увидеть его… Некоторые его ненавидят, но я думаю… Что можно было против них сделать? Можно было пойти на сделку или умереть, так? По мне, так мы многим ему обязаны. Мне бы очень хотелось увидеть его своими глазами.
Гордон почти его не слышал. Лишь глядел на этот угнетающий пейзаж за окном, который постепенно сменялся промышленными постройками. Промелькнул семафор, вагон прошел сквозь какую-то тонкую голубоватую пленку – в этот момент Фримана чуть кольнуло в сердце. Он заметил, что и его разговорчивый знакомец поморщился, сверкнув железными зубами.
– О! А вот и Семнадцать, – сказал Самуэль и встал, сжимая в руках небольшой чемодан.
Только сейчас Фриман заметил, что его "собеседник" одет не в нормальную одежду. На нем была синяя однообразная роба, вроде каких носили уборщики или заключенные. Фриман невольно глянул и на себя. Вместо уже привычных оранжевых бронепластин он увидел такую же робу. Гордон ощутил смутное беспокойство.
– Посмотрите, как вам? – спросил его Самуэль, который уже смотрел в окно, – Первое впечатление можно считать удачным, а?
Гордон обернулся и посмотрел в окно позади него. На горизонте растянулось что-то огромное, какая-то тень проглядывала через облака газа, поднимавшиеся от руин, словно там был огромный пожар, который невозможно погасить.
Город.
Вдалеке, за угрожающими обломками, виднелись многоуровневые башни. Рядами поднимались строения неизвестного возраста и архитектуры – странный город-призрак, проступающий из кислотного тумана. Позади строений с трудом просматривался огромный шпиль неправильной формы – его верхушка скрывалась в дыму, затянувшем небеса.
– По-моему, так это очень похоже на Сити 49, – заявил Самуэль, не глядя на Гордона, – И на 40. Издалека они все кажутся одинаковыми. Только когда попадёте в город, начинаете понимать, каким он был раньше – ну, вы знаете. До этого.
– До этого? – сдавленно сказал Фриман.
Самуэль кивнул и отвернулся к окну. Фриман покачал головой и уставился в пол. Он не заметил приближающегося туннеля. На секунду ему показалось, что дым сгустился так, что закрыл собой весь свет, но потом услышал грохот поезда в тёмной трубе. Потом мимо пронеслись тусклые лампочки, осветив серебристые камни и шлак, соединённые какой-то арматурой. Ему на миг показалось, что он видел человеческую бедренную кость, торчавшую из стены туннеля, и круглое углубление, похожее на кусок черепа. Гордон зажмурился и вздохнул несколько раз, успокаиваясь. Черт, это видение было почти реальным!
Они проехали через раздвижные ворота, и стены стали гладкими, тёмными и ровными. А потом поезд дёрнулся, и заскрипели тормоза. Впереди вспыхнул свет, и они въехали на просторную станцию.
– Станция Сити-17, – металлически произнес динамик на потолке поезда.
– А вот и конец линии! – сказал Самуэль, подходя к открывающимся дверям вагона, – Дам вам совет. Старайтесь сразу занять комнату и встать на довольствие. Пропустите свою очередь – потом от них ничего не дождетесь.
Фриман тяжело поднялся. Вагон качнулся в его глазах, и Гордон оперся на металлический поручень. Самуэль уже шагнул на платформу.
– Ну, удачи! – крикнул пассажир и направился вглубь вокзала. Фриман выпрямился и тоже вышел из вагона, двери которого тут же захлопнулись. И только теперь Гордон ощутил, что что-то не так. Он даже не успел оглядеть вокзал – что-то подлетело к нему справа. Фриман повернулся на звук – и тут же яркая вспышка ослепила его на секунду. Гордон, чертыхнувшись, зажмурился. Когда глаза уже могли видеть, он глянул вверх – от него улетало странного вида устройство, похожее на футуристическую кинокамеру. Наконец Фриман сошел с платформы и прошел между скамеечками, стоявшими здесь.
– Добро пожаловать!
Гордон дернулся от неожиданности и поймал себя на том, что его рука привычно потянулся к поясу за оружием. Фриман поднял голову на звук. И застыл в оцепенении. Сверху, с большого экрана под куполом вокзала, на него смотрело то самое лицо. Где же он его видел?
– Добро пожаловать в Сити 17! – мягким голосом сказало лицо на экране, окидывая взглядом зал, – Вы – или вас – выбрали чтобы переехать в этот город, один из лучших оставшихся. Я долго думал о Сити 17 и решил основать здесь мою администрацию – в Цитадели.
Гордона передернуло. "Мою администрацию…". Фриман вспомнил, где он видел это лицо. Вспомнил и вновь начал глядеть в эти глаза. В глаза своего бывшего Администратора.
– … в Цитадели, столь заботливо предоставленной нашими Покровителями. Я горд называть Сити 17 своим домом. И, неважно, собираетесь ли вы остаться здесь, или вас ждут неизвестные дали – добро пожаловать в Сити 17. Здесь безопаснее.
Экран отключился, но Фриман еще долго смотрел в его черную бездну. Брин… Но как? Как он оказался здесь? Что за ерунду он нес? Гордон, затравленно оглядевшись, медленно пошел вперед, вслед за Самуэлем. Гордон видел, как тот подошел к решетчатому заборчику с дверью и остановился, чтобы завязать шнурки. В этот момент человек в странной серо-черной форме с респиратором на лице и электродубинкой в руке взял чемодан Самуэля и положил его на большую тележку, к другим чемоданам. Самуэль, покосившись на человека в респираторе, медленно встал и потянулся к своему чемодану. И тут же получил сильный тычок кулаком в живот.
– Я сказал, отойди! – рявкнул человек, голос которого звучал яростно и металлически, словно тот говорил через модулятор.
– Успокойтесь, это все, что у меня осталось, – недовольно сказал Самуэль, еще раз потянувшись за чемоданом.
На этот раз удар был сильнее.
– Вали отсюда! – гаркнул человек и даже поддал хозяина чемодана пинком к двери.
– Ладно, ладно, – проворчал Самуэль, потирая ушибленное место, – Вот черт…
– Поговори у меня еще!
Фриман, наблюдавший за этим в полном недоумении, все же решил не вмешиваться. Он вдруг заметил движение в другом конце зала – там, за точно такой же клетчатой решеткой ходила какая-то сгорбленная фигура. Гордон, сделав несколько шагов туда, присмотрелся. И тут же задрожал, снова дернувшись рукой на пояс.
За решеткой, под присмотром такого же человека в респираторе подметал пол вортигонт. Почти потухший, унылый красный глаз глядел в пол, трехпалые руки возили метлой по полу. Но, когда вортигонт повел газом вокруг себя, его взгляд уперся во Фримана. Казалось, ничто не могло оживать так быстро, как взгляд этого трехрукого существа. Красный глаз засветился чем-то почти радостным. Вортигонт невольно сделал шаг вперед…
Этого Гордон уже не мог вынести. Он, застонав, кинулся бежать прочь. И тут же налетел на человека с дубинкой, который явно уже шел сюда.
– Эй, ты, с дороги! – прорычал человек и ударил Фримана локтем в бок. Гордон, не видя его, побежал в дверь в заборчике и остановился за углом, переводя дух и беря себя в руки. Перед глазами его плыли то странная эмблема на рукаве человека с надписью "Гражданская Оборона", то взгляд, еще один знакомый взгляд.
"Нет… Успокойся. Это могло просто показаться. Это – плод моего воображения. Это не может быть правдой. Что за чертовщина тут происходит?! Так, спокойно. Надо идти за этим Самуэлем, он все объяснит…"
И с этой немного ободряющей мыслью Фриман медленно пошел вперед, к выходу из коридора. В большом зале ожидание было совсем немного народу. Те же синие одежды, т же обреченно унылые лица. Фриман осторожно вошел в зал с высокими сводами и огляделся в поисках Самуэля. Но того уже, видимо, давно здесь не было. Гордон еще раз поискал глазами среди других своего случайного знакомого и, не найдя, решил подойти к кому-нибудь еще. Гордон заметил на лавочке сидящего мужчину средних лет, который смотрел в стену, и направился к нему. Но не дойдя до него пары шагов, Гордон прислушался – мужчина что-то шептал себе под нос, не глядя ни на кого. Слова слетали с его губ и разбивались о стену. Его никто не слышал, да это и не было нужно. Все они привыкли уже говорить в никуда, не надеясь на ответ.