Тинкер

— Хорошо, хорошо, спасибо. — Она оглядела десять акров расчищенной поверхности холма. — Надо выкорчевать все пни в зоне фундамента. И сделать это тщательно. Может, придется их взорвать?

— Нет, нет, нет! — Странно, что они просили ее не использовать взрывчатку. Жаль, это было бы весело. — Есть специальные заклинания для корчевки пней. Мы все сделаем.

— Спасибо, спасибо.

Лейн стояла у стенда, завешенного техническими чертежами, поэтажными планами и концептуальными изображениями.

— Как ты думаешь, чем ты занимаешься?

Что за коварный вопрос?

— Я создаю инфраструктуру. — Тинкер обратила внимание Лейн на стенд. — Фаза первая: выбрать подходящие места для строительства. Фаза вторая: набрать бригады строителей. Фаза третья: расчистить строительную площадку. — Она махнула рукой в сторону оголенной вершины холма. Топографические карты не врали — это один из самых высоких холмов в округе. — Фаза четвертая: обеспечить безопасность строительной площадки. — Она помолчала, вычеркивая пункт первый третьей фазы. — Фаза пятая: создать источник энергии. На основании одной из прочитанных когда-то статей я создала ветровую турбину, использующую задние тормозные барабаны с грузовиков «Форд-Р250». Погляди. — Тинкер нашла чертеж турбины. — Она удивительно красива по своей простоте. Я могу приспосабливать старые электромоторы к таким вот альтернаторам «наизнанку», обычным для малых ветряных турбин. Это устраняет необходимость изобретать сложную втулку для присоединения лопастей к оси малого диаметра. Гляди, простой фанерный сандвич крепко держит лезвия в роторе, и вся эта конструкция крепится непосредственно к корпусу генератора: тормозному барабану. Примитивное устройство, но должно давать от трех до пяти сотен ватт на турбину.

— На турбину?

— Ну, приблизительно. — Тинкер поняла, что Лейн не разбирается в ваттах и турбинах. — Ну, я надеюсь начать, по крайней мере, с пяти таких турбин вдоль этой гряды. Правда, я предполагала установить их около ярмарочной площади, но потом поняла, что там еще этот аэродром и он не сможет функционировать.

— Тинкер…

Тинкер подняла руку, поскольку только сейчас подошла к самому сердцу плана.

— Фаза шестая: создать телекоммуникационную сеть, независимую от ресурсов Питтсбурга. Фаза седьмая: построить «Компьютерный центр Тинкер». Нет, не так. «Компьютерный и исследовательский центр Тинкер доми».

Тинкер замолчала, внося изменения в название, и тут Лейн выхватила у нее ручку. Тинкер посмотрела на Лейн, потом на пустые пальцы.

— Что ты тут делаешь?

— Печальная истина заключается в том, что все, кто хорошо знает тебя, знают также, что я имею на тебя некоторое влияние. За последний час мне звонили Масленка, Натан, Рики, директор Мейнард, четыре земных агентства и пять эльфийских домовладельцев. Кроме того, я имела свой первый и, надеюсь, последний телефонный разговор с Тулу. Скажи честно, Тинкер, как ты думаешь, чем ты все-таки занимаешься?

Тинкер оглянулась на покрытый планами и чертежами стенд и снова посмотрела на Лейн. Странно. А она думала, что Лейн очень умная.

— Я же сказала тебе. Я создаю инфраструктуру.

— Ты набрала рабочих со всех анклавов, и я уверена: они работают на тебя без всякой оплаты. Директор ЗМА несет что-то о пропавших вещдоках, инспектор департамента перевозок печалится о похищенном тобой самосвале, а полиция утверждает, что ты забрала себе конфискованный грузовик «Петербилт».

— Да, мне нужен был транспорт.

— Для чего ты все это делаешь?

Тинкер ткнула пальцем в планы:

— Я создаю инфраструктуру!

Лейн поймала ее руки и крепко сжала:

— Зачем?

— Затем, что ее здесь нет. Уже двадцать лет, как Питтсбург находится на Эльфдоме, и в Питтсбурге полный застой. А на Эльфдоме есть один поезд и несколько пароходиков.

— Нет, это не ответ на вопрос «зачем?». Но почему этим занимаешься ты?

— Ну, совершенно очевидно, что никто другой этим заниматься не станет. В противном случае это давно уже было бы сделано.

— А ты не спрашивала себя почему? Может, эльфы не хотят ничего подобного на Эльфдоме?

— Меня не волнует, чего хотят они. Этого хочу я. Я не в состоянии больше и дня прожить без компьютера, не говоря о трех неделях, столетии или нескольких тысячах лет. Может быть, именно поэтому аз и есмь — чертова ключевая фигура. Я скажу «все, достаточно, следуйте программе», и когда придут они, мой эльфдомский Интернет спасет светлый день.

— Тинкер, ты не сможешь этого сделать.

— Почему? Очень даже смогу. Послушай, за эти три недели я кое-что усвоила. Когда королева говорит: «Бросай все и лети в Аум Ренау», ты летишь. И когда она продолжает: «Оставайся в Аум Ренау», ты остаешься. Когда глава семейства сообщает: «Мы все переезжаем в Питтсбург», вы переезжаете. А когда глава клана говорит: «Мне нужны все помещения в этом анклаве, пожалуйста, найдите себе другое пристанище», вы выполняете его распоряжение. Да, я Тинкер доми! Я построю компьютерный и исследовательский центр.

— А где твой муж?

— О боги, не называй его так! — Тинкер убежала в нежно-голубую палатку — цвета клана Ветра.

Лейн практически не отставала от нее, несмотря на глубокие рытвины, оставленные бульдозерами и самосвалами.

— Не называть его как?

— Мужем. — Тинкер порылась в присланных из анклавов плетеных корзинах с горячим обедом, пока не нашла маузуан. — Хочешь поесть чего-нибудь?

— Нет, спасибо.

Тинкер прикрикнула на застывшего у входа Пони: он опять забыл поесть.

— Мужчина дает тебе какую-то чашу, и вот вы уже женаты? Увольте! Конечно, секс просто фантастический, но разве может он служить основанием для прочной связи?

— Конечно нет. — Лейн села на один из складных стульев, доставленных сюда из гондолы госсамера. — Но я не могу себе представить, чтобы Ветроволк связал себя браком только ради секса.

— Ну, он говорит, что любит меня. — Тинкер уселась за тиковый стол, также позаимствованный с воздушного судна. — Правда, не знаю за что.

— Тинкер!

— Я имею в виду… он совсем не знал меня. И я почти не знаю его. Ну, мы провели вместе двадцать четыре часа в День Выключения. Потом я увидела его на следующее утро… нет, погоди, умножь это на два… а потом он сделал мне предложение. Но эльфы не влюбляются так быстро, ведь правда?

— Предполагаю, что это своеобразный случай перенесения.

— М-м-м? — вопросительно замычала Тинкер, так как во рту у нее была горячая маузуанина.

— Очень часто пациенты влюбляются в своих докторов.

— Заштопала-то его ты.

— Да, но боролась за его жизнь, передвигала дома и воевала с чудовищами — ты!

— Думаешь, мне от этого легче?

— Тинкер, нам не дано читать в сердцах других. Люди влюбляются с первого взгляда, и только время может показать, насколько истинной оказалась любовь. Нет никаких причин отрицать, что эльфы способны на то же самое. Подумай: хотя Выключение продолжалось лишь двадцать четыре часа, эти двадцать четыре часа были очень интенсивными.

— Ну да, в общем-то, — пробормотала Тинкер, вспомнив, как Ветроволк сказал ей: «Те часы, что я провел беспомощным на Земле, были самыми длинными в моей жизни».

— А помимо всего прочего, — продолжала Лейн, — ты проявила бездну ума и отваги.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Тинкер, кладя в рот еще одну маузуанину.

— Я имею в виду силу характера и храбрость в самых страшных обстоятельствах.

Тинкер фыркнула:

— Лейн, но как узнать, что влюблен? Как узнать, любовь это или нет?

— Иногда узнать невозможно. Иногда за любовь принимают похоть. Иногда узнаешь правду, отбросив свою любовь.

Доверяйте Лейн, произносящей все, что угодно, только не слова утешения. Тинкер уронила голову на крышку стола и, погруженная в свои мысли, несколько раз стукнулась об нее лбом.

— Трусиха! — тяжело вздохнула она, обращаясь к дереву.

— Подожди немного, — посоветовала Лейн.

— Если кто-нибудь скажет это еще раз, я заору.