Страница 26 из 194
Тем не менее через две недели — 11 июня 1940 года — Соединенные Штаты отправили в Британию — по политическим и юридическим причинам через корпорацию «Юнайтед Стейтс стил» — большую партию вооружений: полмиллиона винтовок Энфилда и сто двадцать девять миллионов патронов к ним, восемьсот девяносто пять 75-мм орудий и один миллион снарядов, более восьмидесяти тысяч пулеметов, триста шестнадцать минометов, 25 000 автоматических винтовок Браунинга и двадцать тысяч револьверов с патронами. Это помогло обеспечить оружием войска местной обороны и те части регулярной армии, которые вернулись из Дюнкерка с пустыми руками. Из США поступило также девяносто три легких бомбардировщика «нортроп» и пятьдесят пикирующих бомбардировщиков «кертис-райт», они скоро пригодились для подавления немецких военно-морских сил вторжения. К февралю 1941 года Соединенные Штаты отгрузили в Британию более одного миллиона трехсот пятидесяти тысяч винтовок Энфилда, и, как писал историк американской армии, «в результате обнаружилась серьезная нехватка оружия для обучения гораздо более значительного контингента (американских) войск, мобилизованных после Пёрл-Харбора[159].
При всей неистовой злобности политической философии Гитлера он не испытывал особой ненависти к британцам — по крайней мере до тех пор, пока они опрометчиво не отвергли его предложение о мире, содержавшееся в листовке «Последний призыв к разуму», сброшенной над Британией в середине июля 1940 года. В канонах национал-социализма нет ничего такого, что предвещало бы войну с родственной англосаксонской империей. Напротив, в «Майн кампф» Гитлер отзывался о британцах с похвалой: «Мы, немцы, хорошо поняли, как трудно превзойти Англию… Я, человек германских кровей, несмотря ни на что, предпочел бы видеть Индию под господством британцев, а не кого-нибудь еще»[160]. Если говорить о национальных стереотипах, то британцы в ожидании вторжения были подвержены им в большей степени, чем немцы. Нацистская идеология не предполагала вторжение в Британию — в том виде, в каком оно осуществлялось в Польшу (расистские мотивы), во Францию (реваншизм) и впоследствии в Россию(Lebensraum, жизненное пространство). Поэтому ОКВ и не смогло четко и всесторонне спланировать операцию «Морской лев».
Даже во время кампании во Франции Гитлер говорил о своем «восхищении Британской империей», о «необходимости ее существования», о цивилизации, которую она дала миру, подчеркивая при этом жесткость мер, к которым Британия прибегала, чтобы достичь успеха. «Where there is plan-rn'ng, there are shavings flying» — это его слова[161]. (Примерно соответствуют фразе «лес рубят, щепки летят».) Он неустанно наставлял своих офицеров — генерала Рундштедта, генерала Георга фон Зоденштерна, полковника Понтера Блюментрита: Британия — важнейший компонент стабильности в мире — наравне с католической церковью, — и он готов предоставить Британии войска для сохранения колоний. Неудивительно, что фюрер не проявлял большого рвения в реализации плана «Морской лев». «Он мало интересовался планом, — вспоминал после войны Блюментрит, — и не пытался ускорить подготовку операции, что было совершенно ему несвойственно»[162]. Это двойственное отношение к Британии, «любит — не любит», выраженное в «Майн кампф» и напоминавшее позицию кайзера Вильгельма II, отчасти объясняет то, почему Гитлер не торопился с вторжением на острова в 1940 году.
Одним из показателей небрежной подготовки нацистов к покорению Британии может служить Sonderfahndungsliste G.B. (особый разыскной список для Великобритании), составленный Вальтером Шелленбергом, шефом контрразведки в главном управлении имперской безопасности (РСХА). В этом документе, известном как «Черная книга», содержались имена 2820 британцев и европейских изгнанников, которых после вторжения надлежало «взять под обеспечивающий арест». В списке, конечно, фигурировал Черчилль, проживающий якобы в кентском Уэстерхаме. (Словно он сидит там у себя дома и только ждет, когда за ним придут немцы.) Среди лиц, которых предстояло арестовать, было и много писателей: например, Герберт Уэллс, Эдуард Форстер, Вера Бриттен, Стивен Спендер. (После войны список был опубликован, и «заочно арестованная» Ребекка Уэст телеграфировала другому «заключенному» Ноэлу Коуарду: «Бог мой, ведь мы все могли умереть!») И все же «Черная книга» устарела еще до того, как ее отпечатали. В живых уже не было Зигмунда Фрейда и Литтона Страчи, причем последний скончался восемь лет назад. Немцы включили в список и тех, кто уже давно уехал из Британии, — например, Олдоса Хаксли, поселившегося в Америке еще в 1936 году, а полковника Кеннета Стронга, бывшего военного атташе в Берлине, они зачислили в военно-морской флот. В «Черную книгу» попали несколько американских журналистов, аккредитованных в Лондоне. Зато в нем не оказалось, к их стыду, Джорджа Бернарда Шоу и Дэвида Ллойда Джорджа: когда началась война, они публично выступили с призывами к миру. Человека, которому поручили возглавить шесть «айнзатцкоманд» (специальных отрядов) в Лондоне, Бирмингеме, Бристоле, Ливерпуле, Манчестере и Эдинбурге, полковника СС, профессора, доктора философии Франка Зикса[163], обвинили в военных преступлениях, совершенных в СССР.
Если бы Гитлер, придя к власти в 1933 году, занялся развитием дальней бомбардировочной авиации, настроил истребителей и подготовил вермахт к морскому десантированию, если бы не растратил военно-морские силы на Норвегию и если бы осуществил вторжение в Британию раньше, воспользовавшись благоприятной погодой в Ла-Манше, то рискованная операция «Морской лев» имела бы больше шансов на успех. Если бы немцы в самом начале «Битвы за Англию» высадили достаточное число подготовленных и экипированных парашютистов-десантников на основные аэродромы в Южной Англии, то это тоже помогло бы успеху операции. Наверное, можно привести и другие «если». Однако нельзя не согласиться с Иденом, отметившим после войны: «У нас ушло четыре года на неимоверные усилия по подготовке вторжения во Францию, и нам помогали в этом Соединенные Штаты. Трудно сказать, где Гитлер нашел бы ресурсы и силы для форсированного нападения на Британию»[164].
Под впечатлением от достижений во Франции в мае и июне 1940 года Гитлер, теряя драгоценное время, отправился осматривать поля сражений Первой мировой войны, Париж и фотографироваться на фоне Эйфелевой башни (он родился в год завершения строительства этой французской достопримечательности). А затем фюрер засел в Бергхофе, альпийском уединении в Берхтесгадене, — явный признак того, что Гитлер не был настроен на серьезные действия. «Британцы проиграли войну, но еще не знают об этом, — сказал фюрер Йодлю в Компьене 22 июня. — Им надо время, чтобы они это поняли». Ясно, что Гитлер не читал речей их премьер-министра. А они использовали это время для наращивания истребительных эскадрилий и усиления обороны аэродромов[165]. Лорд Бивербрук, министр авиастроения, утроил выпуск самолетов в 1940 году, а Германия лишь удвоила их производство[166].
То, что он ошибается в отношении намерений Черчилля и морального духа британцев, Гитлер должен был понять, когда британские моряки потопили часть французского флота у Орана (Мерс-эль-Кебира) в Алжире 3 июля или, еще лучше, когда лорд Галифакс 22 июля отказался от мирного предложения, сделанного фюрером тремя днями раньше в оперном театре «Кроль» в Берлине. Братоубийственный характер столкновения у Орана подтверждается тем фактом, что командующий флотом «Виши» адмирал Марсель Жансуль в начале войны возглавлял армаду кораблей, в которую входил и британский линкор «Худ». Через шесть месяцев «Худ» вместе с другими кораблями его величества топил флот адмирала Жансуля, погубив 1297 французских моряков и выведя из строя три из четырех французских линкоров.
Конечно, ОКБ уже тогда разрабатывало план «Морской лев», и он лишь показывает, насколько различались подходы к операции вермахта, люфтваффе и кригсмарине. Франц Гальдер намеревался преодолевать Ла-Манш как «речную преграду»: тринадцатью дивизиями по широкому фронту в сто девяносто миль от Рамсгита до Лайм-Риджиса. Адмирал Редер, наученный тяжелыми потерями в Норвегии, настаивал на узком фронте наступления — между Фолкстоном и Истборном, и его идею Гальдер считал «призывом к самоубийству». Геринг, со своей стороны, самонадеянно обещал с легкостью сокрушить Королевские ВВС и обеспечить безопасную переправу через пролив. Бесспорным было лишь одно: прежде чем начать вторжение, надо было добиться полного воздушного господства над Южной Англией, а затем пикирующими бомбардировщиками, которым уже ничто не будет мешать, вытеснить, по норвежской схеме, флот британской метрополии из прибрежных вод и обеспечить господство и на море.