Страница 105 из 194
К концу января французскому горному корпусу удалось значительно продвинуться между Монте-Каиро и Монте-Кассино, а американская 34-я пехотная дивизия «Красные буйволы» вышла к высоте 593 за монастырским холмом. Особенно ожесточенные бои, напоминавшие времена Первой мировой войны, развернулись за кряж Змеиная голова, к которому относилась и высота 593. Союзники пытались охватить Кассино с севера, и там погибло солдат не меньше, чем в ходе лобовых атак на монастырский холм.
4
Союзники в битве под Монте-Кассино выдержали четыре кровопролитных сражения, в которых участвовали американцы, британцы, французы, поляки, австралийцы, канадцы, индийцы, непальцы, сикхи, мальтийцы, новозеландцы. Итальянцы в основном оставались в стороне, придерживаясь принципа chesera, sera (что будет, то будет), хотя дальше на севере с немцами отважно воевали партизаны, главным образом коммунисты. «Нам не нужны ни немцы, ни американцы, — гласила одна надпись на стене. — Нам нужен мир»[924]. Сражение за Монте-Кассино часто сравнивают с битвой при Сомме. В первых боях, начавшихся 12 февраля, 5-я армия потеряла 16 000 человек, в основном 34-я дивизия. Во втором сражении, происходившем 15—18 февраля, потери несли новозеландцы, дорого обошлось и третье сражение, 15—23 марта.
Самолеты люфтваффе поднимались в воздух обычно для разведки, и то редко: таково было воздушное превосходство союзников. К концу 1943 года на всю Италию у немцев было 430 самолетов[925].
В Ватикане в это время готовились к появлению союзнических войск. Британский посол при Святом престоле сэр Дарси Осборн докладывал в Форин оффис 26 января 1944 года: «Госсекретарь-кардинал сегодня пригласил меня и сообщил о пожелании папы, чтобы в небольшом союзническом гарнизоне Рима после его оккупации не было цветных солдат. Он поспешил добавить, что Святой престол не проводит цветную грань, но надеется, что просьба по возможности будет удовлетворена»[926]. Роль папы Пия XII во Второй мировой войне до сего времени вызывает споры из-за его решения не осуждать публично преследование нацистами евреев, несмотря на то что он располагал детальной информацией о характере и масштабах гонений (как, впрочем, и в отношении преследования католической церкви в Польше). Эта позиция основывалась на убеждении папы — и примере протестантской церкви в Голландии — в том, что немцы будут жестоко наказывать церковных деятелей, выступающих в защиту евреев, лишая тем самым их возможности помогать им другими, в том числе скрытыми, тайными методами. (Сам папа спас тысячи евреев, пряча их в своих резиденциях в Риме и в Кастель-Гандольфо под Римом.) Хотя это вряд ли бы остановило или ослабило холокост, который в любом случае не поддерживали истинно верующие люди, папа мог бы привлечь внимание всего мира к тому, что творили нацисты. Тем не менее совершенно несправедливо обвинять папу Пия XII в антисемитизме, как это иногда делается, или в каких-то симпатиях к нацистам, или называть его «папой Гитлера»[927].
5
После второй битвы при Кассино в феврале 1944 года командующий обороной генерал Фридолин фон Зенгер унд Эттерлин приехал к Гитлеру в Бергхоф получать дубовые листья к Рыцарскому кресту. Награда, которой уже «удостоились сотни человек», его не радовала. Еще меньше Зенгера обрадовал внешний вид фюрера. Он показался ему «подавленным», и генерал подумал: какое же впечатление Гитлер мог произвести на других военачальников, получавших награды вместе с ним? «На фюрере были надеты желтая военная гимнастерка с белым воротом, желтый галстук и черные брюки, — жуткий наряд!» — отмечал один оксфордский стипендиат Родса:
«Его невзрачная фигура с короткой шеей выглядела еще менее представительной, чем прежде. Вся комплекция казалась обвислой, бесцветной и болезненной. Большие голубые глаза, которыми прежде многие восторгались, стали водянистыми из-за постоянного употребления стимулирующих препаратов. Его рукопожатие было мягким, левая рука безвольно висела сбоку и подрагивала. Но больше всего поражал после ставших известными всему миру истеричных речей и всплесков гнева тихий, пониженный тембр голоса, вызывавший даже сочувствие к этому унылому и слабому человеку».
Дрожание левой руки объяснялось зарождающейся болезнью Паркинсона, которая, как полагали, поразила Гитлера. Даже если принять к сведению антифашистские настроения Зенгера и то, что приведенное выше описание фюрера составлено через много лет после войны, похоже, что Гитлер заболел еще до июньской высадки союзников в Нормандии, до взрыва бомбы 20 июля и до разгрома группы армий «Ц» в России в том же месяце.
15 марта по Кассино нанесли удар пятьсот бомбардировщиков, сбросивших более 1000 тонн бомб. Две трети вылетов совершили американские военно-воздушные силы, на них приходятся и 70 процентов сброшенных бомб, однако воздушное нападение проводилось без должной координации с командующими наземными войсками, и они даже не знали, где и когда начнется и закончится бомбометание. У немцев, укрывавшихся в подземельях монастыря, всегда оставалось время для того, чтобы подготовиться к налетам. «Я облазил все холмы, — вспоминал Зенгер о боях в своем пятидесятимильном секторе у Кассино, — и у меня было полное представление об этой изрезанной ущельями гористой местности. Я мог оценивать ситуацию по изменениям в огне артиллерии и активности в воздухе»[929]. Немцам удалось избежать обхода с флангов в первом сражении у Кассино в январе и отбить высоту 593, но им пришлось уступить гору в последующих сражениях в феврале и марте. Особенно острые схватки происходили между 8-й индийской дивизией и немецкими Falls-chirmjager (парашютистами); рота гуркхов десять дней держалась на голом выступе, известном как холм Hangsman («Холм-вешатель»), прицепившись ящерицами к скале под непрекращающимся огнем артиллерии и снайперов. Посещая эти края, невольно ставишь себя на место бойцов далекого прошлого и поражаешься их невероятному мужеству.
«Боевой дух войск превзошел все мыслимые и немыслимые ожидания, — писал впоследствии Зенгер о 1-й парашютно-стрелковой дивизии, которая заменила 15 марта 90-ю танковую гренадерскую дивизию в боях против новозеландцев в самом городе. — Солдаты выбирались из подвалов и бункеров навстречу врагу и бились насмерть. Нет таких слов, которыми можно было бы описать их отвагу. Мы все были готовы к тому, что солдаты после многочасовых бомбежек и страшных потерь будут физически и морально подавлены. Но этого не случалось». Он объяснял их стойкость специальной подготовкой десантников-парашютистов к боям в сложных условиях изоляции и окружения. Командующему особенно импонировало то, что парашютисты не считали необходимым докладывать о потере небольших территорий, поскольку они были уверены в том, что «вскоре их отобьют»[930]. Зенгер красочно описал свои впечатления о посещении 3-го парашютно-десантного полка и дивизионного штаба генерала Рихарда Гейдриха, командующего 1-м парашютным корпусом. «Оглушительный грохот взрывов, свист осколков, едкие запахи сырой земли, раскаленного металла и горящего пороха» напомнили ему о сражении при Сомме. «Гитлер был прав, когда говорил мне о том, что только наша битва сравнима со сражениями Первой мировой войны», — написал Зенгер. В действительности таких битв было немало во время Второй мировой войны, особенно в России. Но фюрер не был под присягой, когда награждал дубовыми листьями своих доблестных командующих.
Уклон монастырской горы составлял пятьсот ярдов подъема на каждую тысячу ярдов горизонтали — то есть 45 градусов до самого аббатства. И другие места самых ожесточенных боев в городе, где чаще всего происходили рукопашные схватки, звучали по названиям как достопримечательности из путеводителя Баедекера: отель «Континенталь» (где в вестибюле немцы прятали танк), Замковый холм, Ботанический сад, железнодорожная станция. Противники бились в Кассино на такой близкой дистанции, что зачастую их разделяли лишь потолок или стена в одном и том же доме. Как вспоминал один ветеран, артиллеристам, прежде чем ударить по какому-то зданию, надо было вначале отозвать оттуда своих солдат[931].