Страница 1 из 28
A
В прошлой жизни его звали Артуром, и был он таким же, как и многие из нас. Немного циником, немного романтиком, к своим почти тридцати так и не разобравшимся со своими желаниями. Мечтал о жизни, полной неведомых приключений и чудесных открытий. Вот только все меньше их в мире, где все описано, все посчитано, где давно уже не осталось белых пятен на карте.
И его мечта сбылась. Уже три года он существует в мире, который отстает в своем развитии от нашего на несколько столетий. В мире, где все так похоже и все так отличается. Где в круговерти опасностей и испытаний не знаешь, наступит ли завтрашний день.
Но Артур выжил. И вот теперь он барон Артуа, в подвалах его замка золото, а в голове знания грядущих веков и множество планов, достойных реализации. Вот только впереди ждет его самое главное испытание — внезапная любовь. И чего же здесь страшного, сколько их было и сколько еще будет? Какая мелочь для мужчины, у которого шрамов внутри не меньше, чем на теле! Да, но не должна была ее императорское величество оказаться девушкой будто из мира его грез…
Владимир Корн
Часть I
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Часть II
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Владимир Корн
Артуа. Звезда Горна
Часть I
Глава 1
Разрешите представиться…
Вставать было лень. Чтобы хоть как то отсрочить это тягостное действие, я оглядел комнату. Два окна, стол, стул, что-то вроде сундука и скрипучая кровать. Подо мной, кстати. Убогое зрелище, чего там говорить. Но только эта комната единственной оказалась свободной из тех, что рассчитаны на одного постояльца.
Когда путешествуешь в одиночку, на такие вещи обращаешь особое внимание.
Ничего, десять дней пути и я буду дома. Всего десять дней пути. Скорости здесь другие и жизнь другая, более неспешная, что ли.
Дом, мой сладкий дом. Наконец-то он у меня появился. В чужой стране, в чужом мире. Но это мой дом. А ведь мне уже скоро тридцать два.
Дом добротный, каменный, о двух этажах. Если еще не особняк, то уже не хибара. С небольшим двориком и это почти в центре города. Столицы, не просто как. Есть повариха и садовник, он же конюх.
Я нашел эту пожилую супружескую пару, когда они сидели, обнявшись, глядя на пепелище родного дома. И такая тоска была у них в глазах… Понятное дело — ни жилища, ни родственников. Так что мое предложение было принято ими после недолгих уговоров. Хорошие люди. Это я их уговаривал и это в их-то ситуации.
Вообще здесь, в этом мире я уже почти три года. Как сюда попал, как-нибудь после расскажу, под настроение.
Дом да еще дворянский титул — вот пока и все мои приобретения. С титулом забавная история вышла. Но об этом тоже потом. Вставать пора.
У меня и шпага есть, не из кочерги делана. Сталь синевой отдает, а как звучит при ударе! Не всегда конечно удобно, но за все нужно платить. Еще есть конь, Аргхальской породы. Статный, выносливый, с длинными сухими ногами и маленькой головой, скакун одним словом. Вороном зову, по масти. А еще есть огромное желание многого добиться в этом мире, коль скоро в родном мире этого не удалось.
Так, штаны, рубашка, сапоги, камзол, шляпа, шпага… Мушкетер блин.
Спустившись на первый этаж, я заказал у трактирщика плотный завтрак с обязательной глазуньей. До вечера остановок не планировалось.
Так, публика, ничего интересного. Вот только разве что два типа в самом углу кого-то мне напоминают. Ну да Бог с ними.
Застоявшийся Ворон нетерпеливо грыз удила. Даже посыпанной солью горбушке не так обрадовался как седлу. Эх, молодость, молодость… Все вам дома не сидится.
Городок уже проснулся, в этом мире встают с первыми лучами солнца, электричества еще нет, не изобрели. Значит, быть мне Эдисоном в купе с Кулибиным. Можно даже на Николу Тесла замахнуться. Но сначала экономическая составляющая.
Вообще путешествовать в одиночку в этих краях — верх безрассудства. Дороги неспокойны, недавняя засуха оставила многих без урожая, кроме того, как будут писать через много лет в газетах — произошел массовый падеж скота. Цены на продукты взлетели до немыслимых высот. И это в краю, традиционно считающейся житницей Империи.
Кушать же хочется, крестьяне, да и не только они, балуются грабежом на имперском тракте, да что там балуются, выжить они хотят. Пойди, объясни голодным детям, что в доме есть нечего.
До бунта дело не дошло, власти вовремя прониклись ситуацией и отправили обозы с зерном и мукой. Они до сих пор еще идут, обозы, в пострадавшую от засухи местность. С одним из них я и прибыл в Гойнт, в сопровождении своего слуги, Бробира, с которым расстался буквально на днях.
Имперские егеря тоже делают все что могут, виселицы у дорог не пустуют. Когда-нибудь все войдет в свою колею, а пока…
Ничего, самый опасный участок, Тейские степи, я уже преодолел, рассчитывая в основном на резвость и выносливость своего скакуна.
В Гойнте, небольшом городке недалеко от Сверендера, центра провинции Тосвер, я разыскивал одного человека, пообещавшего устроить мне встречу еще с одним человеком, который, в свою очередь, мог свести меня с тем, кто мне и был нужен. Вот так, не больше и не меньше.
Что самое интересное, тот, кто был мне действительно интересен, тоже проживал в столице Империи, Дрондере.
Цепочка разорвалась в самом начале, в Гойнте. Даже не знаю, печалиться мне по этому поводу, или же наоборот, радоваться. Слишком уж припахивало от того дела, а я не могу позволить себе быть неразборчивым сразу по нескольким причинам. И самая главная из них та, что если занимаешься подобными делами, начинаешь припахивать сам. Сначала едва уловимо, затем все больше и больше, и наконец, от тебя начинает просто смердеть.
С Бробиром, своим последним слугой я расстался не полюбовно, от души приложившись подошвой сапога в его пятую точку после того, как он в очередной раз присвоил себе часть моих денег. Кстати, он уже третий слуга за время моего недолгого дворянства, и со всеми ими мне пришлось по разным причинам расстаться. Не держатся они у меня, наверное, потому, что я от них слишком много требую — воровать в меру, держаться все время под рукой, и, хотя бы иногда, просыпаться раньше хозяина.
Наверное, и на обратном пути мне бы следовало примкнуть к кому-нибудь, следовавшему по Сверендерскому тракту в сторону столицы, но обстоятельства, обстоятельства.
Миновав городскую окраину, я пустил Ворона легкой рысью, наиболее экономичным и комфортабельным в данной ситуации аллюром.
Имперский тракт, крытый каменными плитами, то и дело нырял в тень от растущих по краям деревьев, среди которых изредка попадались такие родные березы. Их было мало, и назывались они совсем по-другому, но один их вид всегда вызывал в моей памяти воспоминания о далекой родине.
Так уж случилось, что родился я на берегу самого курортного моря страны. Затем, еще совсем маленького, меня увезли во глубину сибирских руд. Отец был романтиком, да и время было такое.
И самое первое свое детское воспоминание связано со стуком колес на стыках рельс и мелькающими за окном вагона пейзажами моей необъятной родины.