Страница 16 из 17
Одних профессоров беспокоило то, что лесхоз много занимается дорогами, можно бы поменьше. Другие утверждали, что надо поменьше заниматься мелиорацией.
Профессор Елпатьевский, начальник отдела лесоосушительной мелиорации, патетически воскликнул:
— Вы мне весь лес осушите! Где же я буду проводить опыты?
Анатолий Анатольевич усмехнулся:
— Всех болот не осушу, даже при всем своем желании.
И опять встал вопрос о кураторстве. Каждый профессор хотел бы быть по своей специальности полным господином лесхоза, чтобы распоряжения его считались законом.
— Лесхоз — это лаборатория, а не хозяйство!
Фраза прозвучала внушительно, и говорящий не менее внушительно посмотрел на старшего лесничего.
— Что ж, — заговорил Анатолий Анатольевич, — сделаем по-вашему. Скажем, приезжает в лесничество всеми нами уважаемый профессор Елпатьевский и командует лесничему: «Все силы на мелиорацию, это у меня сейчас важнейшая тема». На следующий день приезжает Евгений Иванович: «Все силы на рубки ухода… Это для меня сейчас важнейшая тема». Что делать? Лесничий должен повиноваться куратору, снимать работников с мелиорации и бросать на рубки ухода. Не успел он еще это проделать, мчится третий и требует все силы бросить на семенные участки. А пожелай вмешаться я, пожелай навести порядок, лесничий мне скажет: «Товарищ старший лесничий, я подчинен не вам, а профессорам-кураторам». Ведь это, многоуважаемые товарищи, будет не опытный лесхоз, а бог знает что! Опытный лесхоз! Давайте оценим эти слова с точки зрения грамматики. «Лесхоз» — существительное, к нему определение «опытный». Не может же определяющее слово быть важнее того, что оно определяет. Значит, лесхоз все-таки — основное. Пусть лаборатория, но в самом высоком и очень хозяйственном смысле… — Анатолий Анатольевич говорил спокойно, но по глазам его было видно, что он взволнован. — Лесхоз должен быть целостным хозяйством, только тогда он будет служить своему назначению.
— В самом деле, — проговорил директор института, — в лесхозе мы ставим опыты, проверяем свои положения, но лесхоз — живой организм, а не собрание разнообразных опытных делянок. — Спасибо, Федор Ильич, за поддержку!
Это сказал Книзе.
Домой он вернулся успокоенный. Прошла неделя, занятая подготовкой к очередному семинару, который должен был проводиться для ряда областей. Собирались лесничие, принимали участие в разработке тем, приехал и Жеймо. Улучив минуту, он сказал Анатолию Анатольевичу:
— А с теми карьерами накладка.
— То есть?
— Тяжелые фракции оседают на дно и вытесняют воду. Вода в карьерах вышла из берегов и потекла в озеро.
— Вот об этом как раз я и думал. Помните мои сомнения?
— Помню, что вы их не высказали.
— И это тоже верно.
— Так что же делать, Анатолий Анатольевич?
— А ваш изобретательский ум что́ подсказывает?
— Пока ровным счетом ничего.
Теперь, чем бы ни занимался Анатолий Анатольевич, он все думал об этих отходах моторного масла. В месяц сливают до двухсот тонн! Говоря языком молодежи — сила! А куда эту силу направить, как ее использовать?
Анатолий Анатольевич привез бочку отходов и поставил во дворе… Вязкое вещество… весьма вязкое… А горит?
Попробовали… Нет, не горит.
Стояла группа работников и смотрела, как пламя в тех местах, куда наливали отходы, загасало.
— …А если смешать с опилками? Опилки будут давать постоянный стимул…
Тут же приготовили брикет.
Он занялся огнем, вначале слабеньким, но уже через несколько минут пламя было жаркое и устойчивое.
— Виват! — воскликнул Жеймо. — Задача решена!
Но старший лесничий отрицательно покачал головой:
— В мировом масштабе, может быть, да! А в местном — нет. Викентий Викентьевич, сколько десятков тысяч кубометров ежегодно должна давать наша оздоровительная рубка?
— Не мало.
— А главный наш потребитель, Ленинград, перестает потреблять дрова, он перешел на уголь и газ. Куда же нам еще отопительные брикеты?
Мысль продолжала работать, и однажды, когда Анатолий Анатольевич стоял на полотне строящейся дороги и смотрел, как под колесами грузовика веером разлетался гравий… вспомнил: вязкие тяжелые отходы!.. А если как уплотнители, стабилизаторы дорог?
В Дорожный научно-исследовательский институт отправили на анализ отходы моторного масла. Обратились и на кафедру сухопутного транспорта в Лесотехническую академию.
Ответы получили положительные: можно использовать для уплотнения дорог.
— В огне не горят, — говорил Анатолий Анатольевич, — значит, и в жаркое лето дороги будут устойчивы. Викентий Викентьевич, намечайте место для котлована, куда дружногорковцы будут сбрасывать наше новое сырье.
Оптимизм Анатолия Анатольевича
…— А я верю, — говорил Анатолий Анатольевич, — что, несмотря на все страхи любителей природы, леса в нашей стране не иссякнут никогда. У леса огромная восстановительная сила. Правда, не везде. Нельзя трогать горных лесов… вернее, можно, но осторожно и непременно с умом.
Лет шесть назад было повальное увлечение сплошной рубкой… После электропилы и лебедок оставалась пустыня. Обычно лесозаготовитель прежде всего уничтожал прирост, который мешал кабелю, технике и вообще всему на свете у лесозаготовителя. Тонкий гумусный слой, особенно в северных областях, начисто сдирался тракторами и волочением хлыстов. После такого обращения с лесом даже аэросев не мог дать результатов, потому что семечко, если и приживалось, погибало без пищи на следующий год. Теперь лебедка, недавняя царица лесосек, с производства снята, она техника вчерашнего дня. Ее сменяет трелевочный дизельный трактор ТД‑40 и трелевочно-навалочный ТД‑60. Эта техника дает возможность производить постепенную рубку, сохраняя подлесок и гумус.
Я убежден, что наука с каждым днем все более властно будет управлять производством. Она уничтожит торопливость, неорганизованность, бесшабашность. И тогда любители природы не будут тревожиться за силу и красоту родной земли.
Очень часто мы негодуем и называем варварством и вопиющей бесхозяйственностью тот факт, что на лесосеках остаются ветви, вершины, сучья. Ведь из этого материала после соответствующей переработки можно города построить. Совершенно верно, и конечно у нас скоро будут заводы для переработки отходов в предметы, нужные человеку. Но если даже и останется на почве какое-то количество вершин и сучьев, то, честное слово, не пугайтесь: ведь таким образом мы возвращаем земле ее плодородие.
Газета «Литература и жизнь» в номере от восьмого февраля шестьдесят первого года напечатала статью «Лес под угрозой». В статье идет речь об уничтожении лесов на водоразделах Волги, Днепра и Западной Двины. Важнейшие леса у колыбели великих рек, создающих мощь и плодородие России, Украины и Белоруссии! Я не знаю состояния Калининских лесов, но должен сказать всем, кого могут устрашить эти рубки: старые леса теряют свое водоохранное значение. Почему? Как правило, у них на гектар пятьсот—шестьсот стволов, ибо густая крона не позволяет расти подлеску, незначительное же количество деревьев не в силах задержать снеготаяние. А ведь в этом весь смысл сохранения лесов в истоках, на водоразделах и по берегам рек. Иной раз и на водоразделах нужна сплошная рубка. Это я говорю тем защитникам природы, которые могут прийти в негодование при одном известии о рубке леса на водоразделе. Но хорошо, если в основе ее лежит умное знание вещей, а не голая необходимость где угодно добыть древесину.
Я уверен, что умное знание природы восторжествует. За свою жизнь мы, люди, много набедокурили, но именно сейчас и именно у нас есть все данные для того, чтобы человек стал заботливейшим другом природы.
Настроение у меня очень хорошее. Трудились в лесу и будем трудиться. Партия и правительство нас поддерживают. Должен сообщить: двадцать девятого декабря шестидесятого года Верховный Совет утвердил звание «Заслуженный лесовод республики». Вот так!