Лабиринт розы

Приезд в Лондон стал для Люси попыткой приблизиться к матери, хотя она не имела ни малейшего понятия, где следует ее искать. Европа — это звучало слишком расплывчато; Люси предполагала, что наиболее вероятный вариант — Италия, но ни адреса, ни других сведений у нее не было. Отец не согласился бы ответить ни на какие вопросы — возможно, он и сам знал немногим больше, — поэтому Люси до поры до времени оставила поиски и смирилась со своим сиротством. Ей даже отчасти это нравилось: не надо никому ничего объяснять, никому угождать; тем не менее она понимала, что живет половинчатой жизнью, упражняя только умственные способности, а не чувства.

И вот теперь, в предвечерний час одной из промозглых октябрьских пятниц, она, с новым сердцем и мироощущением, шагала в Челси на еженедельный осмотр к кардиологу, так переполненная надеждами и счастьем, что за полторы мили совершенно не устала. То, что она ощущала, невозможно было передать словами; Люси раньше не знала, как выглядит вселенная, в которой она отныне поселилась. Ее новое видение, ее реакции, даже ее необузданно-яркие сны — все волновало и будоражило кровь. Деревья с облетающими листьями теперь казались ей несравненно более прекрасными, чем во время весны и их пышного цветения, но когда она была больна. Любители собак раньше раздражали Люси: они не замечали никого вокруг, кроме своих четвероногих питомцев, норовивших обгадить все парки, — теперь все ей улыбались и, проходя мимо, даже приветствовали взглядом; школьники, вереницей тянувшиеся к автобусам, резвились и хохотали, забыв о едких словечках и припрятанных сигаретках. Люси разделяла их оживление — и чувствовала себя непривычно хорошо.

Она вошла в здание, и регистраторша улыбнулась, узнав ее:

— Здравствуйте, здравствуйте! Рады вас видеть.

— А я рада вас навещать, а то уж совсем было поселилась и тут, и в Хэрфилде, — с такой же искренней улыбкой ответила Люси.

Она не спеша поднялась по лестнице и лишь чуть-чуть запыхалась, входя в кабинет мистера Денема. Пока он слушал сердечные ритмы и измерял ей давление, они обменивались шуточками. Наконец доктор с довольной улыбкой пригласил Люси сесть в кресло.

— Последняя биопсия нас вполне устраивает. Никаких признаков отторжения нет и в помине. Медикаменты справляются со своей задачей, и в целом все выглядит весьма неплохо. Конечно, это пока ранняя стадия, но шрамы уже подзажили. Вам нужно употреблять побольше витаминов группы В, рыбы и так далее. Судя по всему, вашему иммунологу удалось подобрать сбалансированные дозы препаратов. Выглядите вы, как я вижу, хорошо, а как чувствуете себя?

Ходьба вызвала у Люси легкий румянец, и она ответила почти кокетливо:

— Наверное, так же хорошо, как и выгляжу. Лучше, чем просто хорошо! Я уже гораздо меньше завишу от Грейс. С лекарствами никаких проблем; пока нет особой надобности и в электролизе — вообще ни в чем! Сейчас осень, а у меня даже горло ни разу не заболело!

Кортни весело рассмеялся:

— И прекрасно. Вам бы навестить кое-кого из здешних пациентов и проконсультировать их по поводу моральной установки. Спите хорошо?

Она кивнула.

— И никаких признаков депрессии, ощущения нехватки адреналина?

Кортни глядел на пациентку с недоверчивым удивлением. Люси покачала головой и решительно ответила:

— Нет. Питаюсь нормально и уже сама себе готовлю. Хлебный стол у нас с Грейс теперь раздельный, и она подшучивает по этому поводу, но с пониманием дела. Кухню мы надраиваем целым арсеналом антибактериальных средств. Диетолог очень мной довольна. На велотренажере я каждый день добавляю по несколько минут. Я уже могу ходить на приличные расстояния — сюда пришла пешком через реку. Это куда веселее, чем часами топтаться на «беговой дорожке», хотя меня не обрадовало бы, если бы пришлось добираться в Хэрфилд.

Она украдкой покосилась на мистера Денема: не станет ли он ругать ее? Но, подобно многим хирургам, часами выстаивающим на ногах, тот был и сам в превосходной физической форме. Люси слышала, что у него репутация лучшего бегуна больницы среди участников лондонского марафона, а также что он играет в теннис со всем медперсоналом по очереди. Такой человек мог только поддерживать ее неутомимое стремление побыстрее окрепнуть, и Люси продолжила:

— Со сном проблем не возникает, но я чувствую учащенное сердцебиение — даже в минуты отдыха.

— Хм… Помните, мы с вами уже говорили об этом? В вашем новом сердце пока не работают те нервные связи, которые должны помогать ему реагировать на изменение активности. Потому-то оно и бьется значительно быстрее, чем старое. Сердце пока не поспевает за увеличением или ослаблением физической нагрузки. На переустановку связей потребуется некоторое время.

— Я помню, что вы с мистером Аззизом объясняли мне это, и я вовсе не тревожусь. На самом деле такая особенность даже имеет свои преимущества — она скрывает мое истинное отношение к людям.

— Да, на какое-то время вы можете стать превосходным игроком в покер. Однако помните, что сейчас вы также не можете в полной мере чувствовать боль в груди — вот почему все мы должны держать вас под пристальным наблюдением. И по правде говоря, это замечательно. Больше вас ничего не беспокоит, Люси?

— Нет…

Она чуть задумалась, прежде чем закончить ответ. Кортни Денем ждал и не торопил ее.

— Физически я чувствую себя как-то неестественно хорошо — намного, намного лучше, чем до пересадки.

— А эмоционально? — не выдержал врач.

Денем почти ничего не знал о ее личной жизни, хотя сомневался, что Люси серьезно с кем-то встречается. Возможно, у нее возникли какие-то другие проблемы дома. Или, если она все же с кем-то видится, строгости послеоперационной реабилитации могли показаться не в меру тягостными человеку, для которого они явились неприятной неожиданностью. Когда твоя иммунная система испытывает такое серьезное давление, приходится быть особо щепетильной в отношении гигиены — не только тебе самой, но и твоему любовнику. В таких случаях интимная близость — настоящее испытание даже для проверенных временем союзов, в прочих случаях — если партнер окажется слишком себялюбивым — она практически невозможна.

Неожиданно ему пришла на ум мысль, которую Кортни Денем тут же и высказал:

— Люси, вы, случайно, не собираетесь отправиться в Австралию и навестить родню?

Он пристально посмотрел на нее, пытаясь понять, что творится в душе у девушки. Вполне вероятным было предположить, что ей хочется увидеться с родными после такого мучительного испытания. То, что они не приехали поддержать ее в период операции, обсуждалось всеми лечащими врачами Люси.

— Что касается путешествий, мы обычно советуем пациентам воздерживаться от заграничных поездок несколько месяцев после трансплантации. Разумеется, мы будем осуществлять непрерывный контроль за вашим состоянием. Если оно будет и дальше улучшаться в такой же степени, как сейчас, и если вы сильно скучаете по родителям, то, уверяю, мы разрешим вам съездить домой примерно после Нового года.

Люси не торопилась с ответом. Она пытливо посмотрела на доктора, гадая, как он воспримет ее заявление.

— Нет, мистер Денем, мне не хочется никуда ехать. И дело даже не в том, что мир, который меня сейчас окружает, как-то неожиданно и кардинально изменился. — Она помолчала, проверяя, внимательно ли он ее слушает. — У меня теперь фантастические сны, очень яркие. Немного изменились вкусовые пристрастия. А еще… что-то происходит с моей ориентацией.

— Сны, вкусовые привычки — да-да, понимаю… Вам пришлось натерпеться. Вкус идет от головы — это мозг диктует нам, что нужно есть. Препараты могут слегка повышать аппетит, особенно преднизолон. Вам лучше посоветоваться с доктором Стаффордом.

Люси его слова совершенно не убедили, но она решила пока не спорить.

— Но, боюсь, я не совсем понял, что вы имели в виду под ориентацией.

— Мистер Денем, я вообще-то правша. А теперь я машинально беру карандаш левой рукой. И суповую ложку. И левая рука у меня вроде бы стала сильнее.