Страница 3 из 34
Сам не знаю, зачем я так подробно описываю все это, может быть, потому, что первые впечатления были наиболее сильными. Нередко случается, что наша память предпочитает хранить именно самые незначительные факты. Как бы то ни было, первый обед (запомнился мне как событие особой важности.
Когда мы позавтракали — а это длилось в общем недолго — и конвейер опустел, (вся посуда вмиг исчезла в нише), опять ожило радио. Мы получили приказ разойтись по своим отделам. На дверях висели четко написанные таблички и, читая их, я без труда нашел нужную мне дверь, на которой значилось: ОПУ.
Пройдя через коридор и миновав боковые двери, по одной с каждой стороны, я очутился в просторном помещении и тут же понял, что нахожусь в ЦПУ — центральной пусковой установке. Она почти ничем не отличалась от учебного центра там, наверху, и, следовательно, была мне хорошо известна.
Здесь уже ждал один офицер. На нем была такая же форма, как и на мне, мы были с ним одного роста и, наверное, одногодки. Его лицо показалось мне знакомым: вероятно, встречались с ним наверху. Но прежде чем мы успели обменяться приветствиями, дверь открылась и один за другим вошли еще двое. Первого я узнал сразу, в учебном центре мы были с ним в одной группе. Остальные двое, кажется, тоже хорошо знали друг друга. Позже я выяснил, что они вместе проходили подготовку в другом центре. Мы так и не представились друг другу, поскольку вмешалось радио: — Внимание! Как вы убедились, вы находитесь в помещении ЦПУ. Каждый лично и все вместе вы несете за нее полную ответственность. Никогда и ни при каких — повторяем — ни при каких обстоятельствах ЦПУ не должна оставаться без присмотра. А теперь позвольте мне выполнить приятную обязанность — представить вас друг другу. Справа от двери находится офицер-пусковик Икс-117, рядом с ним — Икс-137, в центре зала — Икс-127 и четвертый — Икс-107. Он начинает сейчас дежурство. В 10.00 его сменит Икс-117, однако Икс-107 ни в коем случае не (может покинуть пост, пока не придет смена. Остальные могут сейчас разойтись по своим комнатам. Икс-117 и Икс-137 занимают комнату справа по коридору, а Икс-127, Икс-107 — комнату слева. Благодарю вас, господа!
Помню, тогда мне понравилось, что все так хорошо продумано. Комнаты, вплотную примыкающие к установке, постоянное несение вахты, строгий режим, — вот это, думал я, и есть настоящие, максимально приближенные к боевым условиям учения, маневры. Не мог же я тогда предположить, что… Но об этом мы узнали позже.
Должно быть, женщина, чей голос мы то и дело слышали, постоянно наблюдала за нами через систему телевизионных камер. Об этом я подумал вскользь, поскольку времени для размышлений не оставалось. Мы пожали друг другу руки, я поздоровался со своим старым знакомым, обменявшись с ним парой дружеских слов, и пожелал, как это принято, спокойного дежурства Икс-107, который оставался в ЦПУ.
Отведенная мне комната — что-то вроде смеси спальни с гостиной — поразила меня своей крохотностью. Наверняка было чертовски трудно долбить на такой глубине скальную породу, иначе я не могу объяснить причину ее лилипутских размеров.
Кровати в два яруса занимали большую часть комнаты. В распоряжении жильцов был лишь один стул, другой, откидной, надо было опускать с самого потолка, где он был закреплен в сложенном виде. Столик тоже был складным. Под нижней кроватью я обнаружил несколько отсеков и выдвижных ящиков, в которых, к моему удивлению, было полно одежды — форма, рубашки, белье и т. д. — все чистое, выглаженное и аккуратно сложенное. В одном из ящиков лежали письменные принадлежности, бумага. Небольшая дверь вела в так называемую ванную, где были душ, умывальник и туалет. И я подумал, что эти удобства несколько скрашивают удручающее впечатление от комнаты-малютки.
После всего пережитого не мешало хоть немного отдохнуть, расслабиться, снять с тела усталость. Я разделся и, решив уступить нижнюю койку своему напарнику, взобрался наверх.
Не знаю, сколько времени я пролежал, видно, сон одолел меня. Разбудил меня все тот же женский голос:
— Внимание! Прошу внимания!
Радиоточка была вмонтирована в потолок. А поскольку я лежал наверху, мне казалось, что кто-то взял меня за ухо и стал орать в него изо всей силы:
— Внимание! Прошу внимания!
Я лежал с открытыми глазами и ждал сообщения. И оно пришло:
— Внимание! Мы обращаемся к военно-подземным силам седьмого уровня. Вы направлены сюда, чтобы служить аванпостом, быть верным стражем отечества, наших принципов, нашего образа жизни. Вам, мужчинам и женщинам седьмого уровня, доверена почетная миссия, отведена решающая роль в деле обеспечения безопасности нашей страны и безопасности наших союзников. Наш коварный враг значительно преуспел в своих преступных усилиях совершенствовать оружие массового уничтожения. Чтобы избежать внезапности нападения и обеспечить нанесение эффективного ответного удара, абсолютно необходимо гарантировать вам, нашим главным защитникам, максимальную безопасность. Именно этим объясняется ваше пребывание на седьмом уровне. Отсюда вы сможете успешно защищать вашу родину, не подвергаясь ни малейшей опасности. Отсюда вы сможете атаковать, избегнув риска ответной атаки. Для внешнего мира вы невидимы, но его судьба находится на кончиках ваших пальцев. Может быть, не так уж и далек тот день, когда вам прикажут нажать на кнопку, и тогда именно ваш палец уничтожит врага и обеспечит нам победу.
Однако до тех пор пока не наступит тот день, вы будете служить стране и человечеству здесь, на седьмом уровне. Вы — солдаты, стоящие на передовом рубеже, должны гордиться возложенной на вас миссией и огромным доверием со стороны тех, кто сделал вас своими избранниками. Помните, что вы находитесь в самом безопасном месте земного шара, и будьте этим счастливы! Были предприняты все меры для того, чтобы ваша жизнь здесь протекала как можно приятнее. У вас есть все необходимое. Всевозможные запасы, которыми вы pacполагаете поистине неистощимы: благодаря выдающемуся прогрессу в области науки и передовой техники вы, обитатели седьмого уровня, совершенно независимы от внешнего мира. Вы понимаете конечно, что ваши родные и близкие будут беспокоиться о вашей судьбе. В интересах дела им будет сообщено, цивилизованным образом, разумеется, что вы погибли в катастрофе, что смерть наступила, мгновенно и что ваших бренных останков обнаружить не удалось. Мы выражаем вам искреннее сожаление по этому поводу, но факт вашего пребывания здесь должен скрываться самым тщательным образом. Здесь, однако, вы сможете приобрести новых друзей и завести новую семью.
Как это ни прискорбно, но вы больше никогда не вернетесь наверх. Возможно, вам будет легче перенести это, зная, что здесь вам не будет угрожать опасность радиоактивного заражения, если даже она возникнет там, наверху. Радиоактивные лучи никак не могут проникнуть сюда, поскольку после вашего прибытия седьмой уровень был герметически изолирован от остального мира. Следовательно, у вас нет никакой связи с поверхностью, впрочем, как и с остальными шестью уровнями. В заключение мы желаем вам, так же как и нам — душой мы всегда с вами — удачи и успеха. Постарайтесь как можно скорее адаптироваться в новых условиях. От всего сердца желаем вам этого. Благодарим вас.
И радио замолчало.
Я неподвижно лежал на койке. Хотя я и постиг смысл каждого слова из этого сообщения, но, как ни странно, оно не повергло меня в шок. Либо, как я сейчас себе представляю, удар был все же настолько сильным, что мои органы чувств утратили способность реагировать. И еще, как мне думается, не исключено, что в пищу был подмешан какой-либо транквилизатор. Наконец, возможно, сам мозг выделил необходимое вещество, сыгравшее роль амортизатора между ощущением и эмоцией.
Итак, я лежал на своей койке, спокойный, в полной памяти, и удивлялся. Чему, спрашивается? Ибо единственным чувством, которое я испытывал, было что-то вроде удивления. Может, я просто не был тогда способен ни на какую иную реакцию, или все-таки что-то в сообщении оставалось для меня непонятным?