Признания разгневанной девушки

Уголком глаза я вижу, что он заметил одно из особых посланий Регины на своем стуле.

- Это дерьмо с граффити уже бесит.

- Со временем это прекратится.

Он фыркает, как будто я сказала что-то до смешного глупое, и садится, разваливаясь сразу на нескольких стульях.

- Эй, с Днем святого Валентина! - говорит он. Я не отвечаю. - Будешь вечером делать что-нибудь романтическое?

- Насколько я знаю, нет. - Медленно переворачиваю страницу учебника.

- Ты всегда читаешь?

- Мне нравится быть готовой к урокам, - говорю я.

- Хочешь стать врачом или типа того?

- Врачом? - в недоумении поднимаю на него взгляд.

- Да, врачи ведь всегда читают, разве нет?

- Хм, не знаю.

- А разве твоя мама не врач?

- Наверно, в каком-то роде. - Я возвращаюсь к чтению, надеясь, что на этот раз он поймет намек.

- Твой отец был инженером, да?

Раньше Энджело никогда не упоминал о моем отце. Я пытаюсь понять, не подкалывает ли он меня, но он выглядит просто заинтересованным.

- Да, был.

- Скучаешь по нему?

Я киваю.

- Мой двоюродный брат служит в морской пехоте в Ираке.

Снова киваю. Похоже, Энджело ждет от меня каких-то слов, но я молчу. Странно, но я понятия не имею, что сказать человеку, у которого двоюродный брат на войне в Ираке. Но если его брат там погибнет, тогда я буду в состоянии сказать Энджело нечто глубокое и проникновенное.

- Свитер, а почему ты никогда не задаешь мне вопросы обо мне?

Я снова в тупике. Мне никогда не приходило в голову, что Энджело хотел бы поговорить со мной о себе. Но теперь, когда я думаю об этом, это выглядит подозрительно похожим на неубедительный способ оправдать свой невероятный эгоцентризм.

- Ээм, не знаю, Энджело. Что ты имеешь в виду?

- Ну, типа, мы сидим тут за столом, только ты и я, почти каждый день, не считая выходных и дней, когда я прогуливаю, но, типа, я всегда начинаю говорить о... ну, о чем угодно. Ты никогда не задаешь мне вопросы, как я тебе задаю. Ты боишься?

- Боюсь? Боюсь, что ты меня обидишь или что-то в этом роде?

- Нет, типа того, что боишься, как бы твои дружки тебя не бросили, если подумают, что мы с тобой дружим, - говорит он, делая глоток из бумажного пакета с молоком. По какой-то причине он открыл его со всех четырех углов, и когда он пил, молоко вылилось на его футболку. И тогда я заметила то, что абсолютно потрясло меня и изменило все, что я когда-либо думала об Энджело.

Уж кто-то, но не Энджело, мог носить футболку с Неко Кейс.

Я видела Энджело в футболках с «Нирваной» и «Металликой» - я думала, что он металло-гранжевый парень, который застрял в днях славы Ларса Ульриха и Курта Кобейна. Но это... это слишком. Неко Кейс - богиня, и я не ожидала, что кто-то в этой дурацкой школе - хотя бы один человек - имеет представление о том, кто она, не говоря уж о ношении футболок с ее именем.

- Это... футболка с Неко Кейс?

Он посмотрел вниз, на футболку, а потом снова на меня.

- Да. Тут так и написано. Н-Е-К-О.

- Это твоя?

- Ну, она же на мне, чья же еще?

- Да, но я имею в виду, может, кто-то просто случайно дал ее тебе или она на самом деле твоя?

- Я купил ее на концерте, - говорит он, как будто это не имеет значения.

- Ты видел Неко Кейс в жизни? - я практически визжу.

- Свитер, в чем дело? Ты фанатка Неко?

- Я ее обожаю. Она... она... просто я удивлена, потому что не думала, что ты... что она... что ты слушаешь такую музыку.

- Ты думаешь, что я слишком тупой, чтобы слушать умную певицу, вроде нее?

- Нет! Совсем нет. Но я видела тебя только в футболках с группами, в которых уже умерли солисты, или с теми, кто уже не дает концерты.

- «Металлика» еще дает концерты!

- Разве?

- Свитер, «Металлика» - одна из величайших групп, которые когда-либо существовали. Они никогда не развалятся. Никогда. Ты смотрела «Some Kind of Monster»?

- Что это?

- О, черт. Ты должна посмотреть этот фильм. Он старый, но ты можешь его скачать. Он, типа, о психологии того, как быть в «Металлике», и как их чуть не убило, когда они создавали это дерьмо вместе, поняла?

Я едва могу поверить своим ушам.

- Ты музыкант, Энджело?

Он слегка усмехается и делает последний глоток из картонного пакета с молоком.

- Не знаю, можно ли меня так назвать, но я немного играю на гитаре. - Он встает и начинает изображать игру на гитаре прямо в кафетерии, и никто даже глазом не моргнет. У меня возникает странное озарение, что Энджело, со своими длинными волосами и машинной смазкой под ногтями, невидим для большей части учеников в старшей школе.

- Ты в группе?

- Да. Мы называемся «На хрен это дерьмо», поэтому нас не часто куда-то приглашают, но мы очень даже хорошо играем. Мы собираемся поехать на гастроли после выпуска.

- Это потрясающе.

- Ты многого обо мне не знаешь, Свитер. Я могу быть довольно крутым, неплохим парнем.

- Я знаю.

- Ты думаешь, я неплохой?

- Ну, да, ты всегда неплохо ко мне относился.

- Кроме того случая, когда ты из-за меня заплакала.

Я краснею, думая о том дне, когда Энджело захотел узнать, делаем ли мы «это» с Джейми. Это было тогда, когда я хотела видеть Джейми регулярно. Благодаря террористической кампании Регины, я опять его избегаю. И он тоже не делает попыток со мной заговорить. Не то, чтобы я должна от него их ждать. И непохоже, что мы... Я даже не могу закончить эту мысль.

- Ты не собирался заставлять меня плакать. Я не знаю, что случилось в тот день. Я просто засмущалась или что-то в этом роде.

Он заговорщически наклоняется ко мне.

- Я знаю, что вы с Джейми целовались. Он мне рассказал.

Оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что рядом нет шпионов Регины. У Сьюзен и Лены должен быть первый урок самоподготовки, хотя они вряд ли на него ходят. Никогда не понимала, как люди могут так запросто прогуливать, оставаясь безнаказанными. Моя карма работает в другом направлении. Мне всегда приходится играть по правилам или же я попадаюсь. Практически моментально. Поэтому-то я и удивлена, что Регина еще не знает, что я целовалась с Джейми. Если она так бесится из-за того, что видела, как он дважды за мной шел, интересно, какой бы стала моя жизнь, если бы она знала, что на самом деле случилось.

Наклоняюсь через стол и шепчу:

- Энджело, мы не должны об этом говорить. Я имею в виду, ты знаешь, что Регина - это ужас, и...

- И у тебя есть парень?

- Роберт - не мой парень. Он просто был моей парой на встрече выпускников. На этом все.

- Джейми так не думает, - говорит Энджело, разрывая на кусочки пакет из-под молока и кидая их на стол, делая небольшую горку из мокрого мягкого картона.

Почему Джейми думает, что я обманула его насчет Роберта?

Или, возможно, еще более важный вопрос - почему Джейми рассказывает Энджело обо мне? Может ли такое быть, что он искренне, по-настоящему, заинтересован во мне? Как это может быть? Мы как будто с разных планет. Роберт, как любит мне напоминать Трейси, из нашей компании друзей и гораздо больше подходит для меня в качестве парня, чем Джейми.

Но что все это значит? Что значит «подходит»? Если тебе кто-то нравится, и ты ему тоже нравишься, разве ты не можешь с ним встречаться?

Когда бы я ни говорила это Трейси, она всегда заводила одну и ту же песню под названием «Рози и ее розовые очки».

- Тебе Джейми это сказал?

- Джейми думает, что парень - твой бойфренд. Хочешь, чтобы я это исправил?

Словно по сигналу, появляется Трейси в своей черно-золотой чирлидерской форме, с охапкой красной гвоздики в руках. Чирлидеры устроили распродажу цветов к Дню святого Валентина, чтобы показаться высокоморальными в свете сканадала с YouTube и чтобы заработать денег на новые наряды, которые настолько далеки от морали, что должны быть признаны незаконными. Она показывала мне их в Интернете, и я собиралась сделать вид, будто думаю, что они хорошо смотрятся. Но они оказались настолько маленькими, что я едва смогла их разглядеть, не говоря уж о том, чтобы понять, хорошо они смотрятся или нет. Трейси сказала, что хватит мне быть такой скромницей. Я ответила на это речью о том, что женщину должны ценить за нечто большее, чем умение скакать в спандексе, но она лишь сказала, что эпоха феминизма прошла, и продолжила показывать мне вульгарные костюмы, которые, она знает, школа никогда не позволит им купить.