Страница 225 из 228
И проповедь Рерихов привела не к объединению людей, а всего лишь к появлению еще одной религиозной группы, противопоставляющей себя всем остальным и всех, кроме себя, именующей «невеждами».
Душа даже самого одаренного человека может быть поражена духовной болезнью. В конце концов какая разница, чья это душа: гениального писателя или портового грузчика?! Страсти всюду действуют одинаково, разве что художнику надо быть особенно настороже, ибо обостренно чуткая и впечатлительная его душа может легче души «простолюдина» поддаться на зов страсти. Да, гении тоже болеют, и душа у таких людей нуждается в той же благодатной защите, что и любой человек. Рерихи, как ранее Толстой, эту защиту отвергли. Почему же духовная болезнь в их душах должна была протекать как-то иначе, чем в душе запойного крестьянина или неискреннего монаха?
Но когда эта болезнь стала опасной для окружающих, когда они стали износить из своих душ слово, отмеченное не-Христовым духом, Церковь должна была предупредить всех православных о небезопасности взглядов семьи художников: любое поклонение твари вместо Творца есть отречение от Бога, а вытекающее из этого отречения заигрывание с оккультными духовными силами чревато серьезнейшими опасностями и для самого увлекшегося человека, и для тех, кто живет рядом с ним.
Не определением Собора эти люди отлучены от Церкви, но своими собственными действиями они противопоставили себя всем христианам.
Если бы Рерихи просто вышли из Церкви и создавали свое учение, не маскируясь под христиан – богословы могли бы вести с ними дискуссию, но Церковь как таковая никогда не вынесла бы решения об их отлучении. В конце концов в мире немало нехристианских философских систем, но это не означает, что есть такое же множество церковных прещений, направленных против них. Очевидно, например, что философия Ницше носит антихристианский характер. Но он не анафематствован. Очевидно также, что нерелигиозной, а, значит и нехристианской является система Фрейда – но и здесь нет речи о церковном отлучении фрейдистов.
Анафема не возглашается посторонним. Лишь если люди, считающие себя членами Церкви: вдруг начали принимать эту идею и даже проповедовать ее как вполне христианскую1836 – Церковь должна предупредить: это не мое!
Поэтому лишь очевидным невежеством в церковных вопросах можно объяснить отклик известинского журналиста Константина Кедрова на определение Собора (невежеством тем более досадным, что себя Кедров считает православным и курирует в «Известиях» именно церковную тематику): «Недавно архиерейский собор заявил, что последователи учения Рерихов об Агни Йоге находятся вне церкви. Неужели же семейство Рерихов, столь много совершившее для России, Индии и всего человечества, является главным врагом православия? Архиерейский собор не оскорбился кощунственным соединением православного креста и пятиконечной звездой у многих нынешних ересиархов от коммунистических и национал-социалистических группировок. даже легкой критике не подвергли Сталина, убившего десятки тысяч священников и монахов. Главным врагом оказался гималайский затворник Рерих. Никогда не был последователем наивного энергетизма Агни Йоги; но если начать анафематствовать всех, с кем не согласен, кто же останется?»1837. Да ведь именно потому и нет нужды в соборном осуждении сталинизма, что «Великий Кормчий» никогда не действовал от имени Церкви и никогда не выдавал «Краткий курс истории ВКП(б)» за православный катехизис.
Рериховцы же настойчиво продолжают представлять себя и христианами и православными. «Просвещенные миряне считают несовместимыми христианство и кураевский фальсифицизм», – пишет Г. Печников и тут же просит Патриарха: «Я просил бы Вас, Ваше Святейшество, более внимательно отнестись к этому вопросу, так как тысячи верующих, православных людей, которые изучают „Живую Этику“, творческое наследие Рерихов, восприняли решение Архиерейского Собора с большим недоумением»1838.
Аналогично пишет Патриарху и Валентин Сидоров «Мы продолжаем считать себя христианами» (между прочим, уже после Собора). Учение Рерихов Сидоров рекомендует как «православную эзотерическую традицию»1839.
С. Ключников, один из ведущих рериховских «богословов» (по терминологии своих учителей, которые «верят только в Материю», он, наверно, должен называться «материеведом») заявляет, что «не перестает считать себя православным и после решения Собора1840 ».
Вот бы попросить его вместе с Сидоровым определить, как они понимают православие. Но при этом я попросил бы их учесть одно обстоятельство: термин «православие» придуман не ими. Он имеет вполне определенный историко-религиозный смысл. И слово «православный» содержит указание на вполне определенную религиозную традицию, которая избрала для себя это именование и вполне ясно определила его смысл, равно как и основы своего мировоззрения (см. «Чин Торжества Православия» или развернутое Исповедание веры при поставлении в архиереи).
Я, например, хотел бы называть себя «протестантом». Это очень красивое мужественное слово, очень созвучное современной моде на диссиденство. И если бы я сказал о себе, что я православный протестант, что моя вера есть прежде всего протест и нонконформизм – это привлекло бы ко мне журналистов и дало бы возможность более регулярного обращения к разным аудиториям. Но ведь не могу я назвать себя проетстантом. И даже мои протесты против насаждения оккультизма в России не дают мне права на такое самоименование. Ибо термин «протестантизм» есть термин опять же технический и обретший свой вполне конкретный смысл задолго до моего рождения. Я не могу называть себя протестантом, во-первых, потому, что в 1529 году на соборе в Шпейере я не подписывал «протест» меньшинства, а во-вторых, потому, что по главному пункту раскола в Шпейере я-то как раз на стороне традиционалистского большинства: я считаю Причастие действительным Таинством, а не просто символом.
Я понимаю, что реформаторы протестовали против католиков. И в некоторых пунктах я как православный даже вполне согласен с их антикатолическими протестами. Но в целом все же я не могу согласиться с программой протестантов, с тем, что является вполне специфическим для их конфессии. И потому не могу назвать себя красивым словом «протестант».
Рериховец же может называть себя православным только в трех случаях: если он ровно ничего не знает о православном богословии, или если знает, но не обладает ни малейшим аналитическим даром и потому не понимает, что вероучительные тексты Православия говорят нечто радикально иное, чем тексты Агни Йоги, или же если он сознательно разрешил себе ложь во имя рекламного успеха.
Так вот, к сведению рериховцев, православный христианин – это не человек, который время от времени «под настроение» не прочь зайти в православный храм и там самоусладительно помедитировать на тему своей приобщенности к «великой святой Руси» и к «Космосу». Православный христианин – это человек, который исповедует все православное вероучение и который живет мистериальной жизнью Церкви (то есть исповедуется1841 и причащается).
Совершенно не будучи ни христианами, ни православными, рериховцы тем не менее настойчиво уверяют, что они являются таковыми (при этом придерживаясь совершенно нерелигиозного мировоззрения Агни Йоги).
В Челябинске местная рериховская секта уверяет, что она действует по благословению старцев Оптиной пустыни и что «как неоднократно говорил Н. К. Рерих, истинное православие – это и есть Учение Сердца для новой эпохи»1842. Главный редактор «Независимого рериховского журнала» Н. Тоотс печалится: «нам, рериховцам, чувствующим себя христианами, остается только горько сожалеть, что официальную церковь кто-то ввел в заблуждение и подтолкнул на столь необдуманное решение»1843. И вообще, по уверению Н. А. Тоотс, «Рерихи были большими почитателями буддизма, но оставались православными»1844. Н. Дардыкина выражается «мы, миряне» и даже более того – «Рерихов почитают миллионы во всем православном мире. Верующие в Бога просвещенные миряне продолжают следить за развитием искусства и философии – произведения Рерихов и Блаватской относятся не к религиозным учениям, а к искусству и философии». Возможно, она права – и на самом деле есть миллионы людей, которые почитают себя и христианами, и рериховцами1845. Печников полагает, что «православных рериховцев» тысячи; Дардыкина считает их на миллионы. Да будь хоть один такой человек – и то церковный голос должен был бы предостеречь его. Но если таких людей много – тем более было важно разъясняющее Определение Собора.
1836 В Международном Центре Рерихов я однажды разговаривал с его сотрудницей, которая при этом была и постоянной прихожанкой православного храма. Ей казалось, что православие вполне совместимо с рериховским учением.
1837 Кедров К. Свобода требует совести. // Известия 4.4.95. Если бы К. Кедров не выдавал себя за православного публициста, на его статьи можно было бы не обращать внимания. Но он любит презентовать себя в качестве духовного сына и ученика о. Александра Меня – и при этом публикует такие, например, рассуждения весьма дурного вкуса: «Оставим в стороне богословские споры о том, является ли Иисус сыном Божиим и даже самим Богом, или это один из величайших учителей человечества… Важно то, чему он учил. В чем новизна его учения? Отныне личность, человек были поставлены выше семьи, общества, государства, нации. Именно из этого горчичного зерна спустя 1800 лет выросло дерево, именуемое „Декларацией прав человека“. Многие считают, что после двухтысячного года эра от Рождества Христова закончится, и начнется эпоха Водолея. Время еще большего раскрепощения личности. Может быть, для других стран это так. В России же мы и сегодня живем словно до новой эры. Новая эра в России еше и не начиналась, и мы топчемся у ее преддверия вот уже тысячу лет» ( Кедров К. Рождество Христово в России праздновать научились. Научимся ли жить по заповедям Христа? // Известия. 6.1.1995). Недавно из Христа делали первого коммуниста, теперь – первого демократа. И даже не демократа (в демократическом сознании не может быть формулы, утверждающей, будто «человек выше людей», к которой Кедров редуцировал Евангелие), а просто – пошляка, сознание которого целиком скомпанованно российскими демократическими газетами 1990 года.
1838 Письмо №16-1/22 от 3.2.1995.
1839 Сидоров В. Время выбора. // Гласность. 5.9.1995.
1840 Ключников С.Ю. По следам одной переписки. // Дельфис. N. 1(6) 1996, с. 98.
1841 На исповеди, кстати говоря, надо вести речь не только о том, что вчера, мол погорячился в споре с сослуживцами или о том, что позавчера был недостаточно настойчив в деле «духовного самосовершенствования». Надо каяться и в грехах против первых четырех заповедей – в грехе чтения оккультной литературы, в грехе участия во внецерковных мистических молитвенных и медитативных собраниях, в грехе язычества. Тогда Ключников будет иметь право сказать о себе, что он православный, когда он придет на исповедь с тем перечнем расхождений между христианством и теософией, которые опубликованы двумя главами выше и скажет священнику: «Прости, отче, я согрешил тем, что утверждал, будто Бог есть бездумная и безвольная, нелюбящая „материя“, подчиненная слепому закону кармы, а теперь я с покаянием отрекаюсь от этой лжи и исповедую Православный Символ Веры».
1842 Община «Беловодье». // Челябинский рабочий. 4/5 апреля 1994.
1843 Тоотс Н. А. Встречая год 1995-й. // Дельфис. Независимый рериховский журнал. 1995, №1 (3), с. 5.
1844 Тоотс Н. А. Пять кризисов души. // Дельфис. Независимый рериховский журнал. 1994, № 2, с. 73.
1845 Один протестант рассказывал мне, как у него в общине несколько человек возмутились решением Архиерейского Собора о Рерихах. Пришлось протестанту встать на защиту Православной Церкви и пояснить, почему именно «живая этика» несовместима с Евангелием.