Страница 50 из 86
Всплывшее тело покачивалось передо мной, послушное волнам, а я придерживал его и всматривался в бледное лицо, сипло хватая воздух ртом. Ничего не понимаю: она живая, судя по тому, что вижу иным зрением, но почему не активен чумовик? Увидеть тень-агрессора в мозгах может даже лейтенант, но, во-первых, его нет рядом. Во-вторых, я не уверен, что чумовик не притаился, чтобы в любой момент вылететь и врезаться уже в мой лоб. Что же делать? Бросить я её не могу - живая. Тащить с собой?.. Несмотря на все подозрения, что тень всё ещё в ней?
Попытался посмотреть на окно, откуда мы выпали. Ливень не позволил. Слишком сильными струями бил, чтобы смотреть вверх. Да и чего смотреть. Если б оттуда кто смотрел, сами бы закричали. Нет там никого. Или нас отнесло от места падения.
Очередная волна ударила в спину не хило. Только вцепившись в дверцу затопленной машины, я удержался на месте. Да ещё и безжизненное тело удержал на месте. Леденящий холод уже начал пронизывать меня до костей.
Делать нечего. Перевернув женщину боком и придерживая подмышкой, точно бревно на плаву, побрёл по улице в сторону грузовика. Я не знал, отчего она без сознания. Может, наглоталась воды. Может, я тащил её вместе с полуобморочным агрессором внутри. Но жизнь в ней теплилась, и я не мог её оставить.
Пару раз нас сносило к стенам домов, пару раз ей (как и мне) пришлось снова нахлебаться воды. Боюсь, пару раз мелькала мысль всё-таки бросить неуклюжее, неповоротливое тело, мешающее идти. Левая, распоротая ею рука постепенно немела, и, захоти я воспользоваться оружием, вряд ли у меня что-то получилось.
Всплеск за спиной показался настолько явно произведённым чьим-то телом, что я резко обернулся. В тёмно-серых волнах мелькнуло что-то длинное и гибкое. Чёрное - даже в мутных волнах. Один вид смазанного водой и сумраком вёрткого тела мгновенно привёл меня в себя. Персей - это не только города и тени. Живность здесь тоже имеется. И не всегда мирная.
Полностью развернувшись лицом к опасному месту, я попятился, стараясь отослать мешающий мне живой груз чуть подальше за спину. Но мы шли против течения, и тело так и норовило выскользнуть из-под моего контроля да ещё лицом в воду. Мгновенно собравшись, я застыл, не сводя глаз с волн перед собой. На тёмный промельк в воде рука дёрнулась сама. Но, видимо, недостаточно быстро. Во всяком случае, я не почувствовал, чтобы керамбиты коснулись чего-то.
В следующее мгновение мне хотелось рычать, выть от отчаяния. Уже три линии скользили вокруг да около, а мои застывшие руки плохо подчинялись мне. Вскоре я очутился у стены дома. Меня тривиально зажали в тупичок здания в форме буквы Г. Вся моя голкондская выучка полетела к чертям перед персейскими природой и погодой, по-своему распорядившимися моим телом. Я с трудом держал на плаву упрямое женское тело, не желающее умирать, отчего я не мог бросить его…
И закрыл глаза… Я не знал, что с Батисом. Я не знал, починяются ли ему ещё оллфаги. Откинув голову назад, к стене здания, чувствуя, как тяжестью того же здания наваливается на меня усталость и ледяная заторможенность, я представил небо Голконды. Пусть будет, что будет. Если и не созову крыланов, то последнее, что увижу, - танцующие голкондские драконы и я среди них. Сон, иди ко мне…
Плеснула волна, обрушив тяжёлое, неподвижное тело на меня. Дадут тут помедитировать… Я открыл глаза. Не слишком ли рано я сдался? Если начать двигаться, разогреюсь. А там и руки вернутся к привычным навыкам… Медленно выползая из замороженного состояния, я попробовал переставлять ноги. На удивление сил не хватило: почти не ощущаемые, они всё-таки шевелились. Так. Уже что-то.
Оглядевшись, я обнаружил, что неподалёку есть достаточно перспективное окно. Перспективное в том смысле, что его, постаравшись, можно разбить и влезть вовнутрь, оставив за собой ледяной ливень и захлёстывающую приливную волну.
О преследующих меня трёх змееподобных существах и о том, что будет, если в тёплом помещении женщина придёт в себя, а из неё вылетит чумовик, я старался не думать. Как и о том, что и в помещении меня может встретить целая стая теней.
Оттолкнувшись от стены тупичка, я чуть не упал, захлебнувшись под напором вздыбившейся волны. Тело женщины вырвалось из застывших рук, и несколько секунд я тупо смотрел, как его уносит от меня, медленно погружая в воду. "Ритм существует", - сказал Серебряный Путь - ведун, чьи серебристо-седые волосы плеснули пенным гребнем на следующей волне. Он не добавил ничего больше, но я понял его: ритм существует не только у движения "саранчи". Ритм существует у всего живущего.
Не чувствуя тела, я скользнул в следующую волну, и она легко понесла меня вслед за женщиной. Почти замёрзший, я всё-таки ощутил движение воды, несущей меня, и расслабился, послушно приноравливаясь к ней. Моя волна оказалась сильнее той, что унесла женщину. Она разбила течение. И, лёжа на своей, я просто опустил руку и за воротник вынул из воды тело. Мрачно подумалось: женщина уже настолько наглоталась воды, что вряд ли есть резон спасать её. И чего я трепыхаюсь…
В обнимку с телом неизвестной, придерживая ей всё-таки голову, я позволил волне вынести нас в узкий переулок, где сила воды ослабела, и я смог встать на ноги. Едва не приподняв вместе с телом толстый шнур, вьюном метнувшийся с её груди в воду. Водяная змея?.. И где-то ещё две.
Запрокинув голову, я вздохнул. Окна слишком высоко. Придётся идти дальше. Может, найду дверь. Вгляделся ещё раз в тяжёлое тело, трудно переведя зрение. Жива. Меня разобрал смех. И засмеялся бы в голос, если б не застывшие губы, которые ни в какую не подчинялись мне.
Здесь, в переулке, уровень воды был гораздо ниже. Наверное, улочка поднималась кверху. И - темно. А ливень не позволял рассмотреть предметы чуть дальше, но что-то тёмное, растущее с каждым шагом к нему, приобретало привычные очертания машины.
В общем грохоте бой ливневых струй по крыше не отличался от других звуков. Бездумно я взгромоздил женщину на крышу машины, дотянув так, чтобы никакая волна больше её не сшибла, и рухнул рядом.
"Я здесь. Батис… Хватит умирать. Пора думать о живых".
Вспомнился мой личный оллфаг, старавшийся всегда сидеть на плече или на затылке тишком-молчком, словно зная о моей неприязни к нему. Вспомнилось, как он в последнее время, как и остальные крыланы, всё старался заглянуть мне в глаза… Как будто ему понравилось видеть голкондских драконов, которых я вызывал лишь в воображении… Я машинально сдвинул женщину чуть ближе к краю и запоздало сделал ей искусственное дыхание. Вода, выплеснувшаяся из её рта, меня даже позабавила. Хотя в следующее мгновение я забыл, что в этом смешного.
Надо отдохнуть. Я снова безвольно растянулся рядом и закрыл глаза… Ата… Она шла ко мне по поверхности воды - прекрасная и далёкая. На плечах - оллфаги, в руках она держала ещё двоих, и стая кружилась над её головой. Ата будто несла с собой солнце - тёплое и невесомо прикасающееся ко мне. Ливень, бьющий по спине, глох в этом солнце. Не доходя до нашей машины, Ата вбросила в воздух двух оллфагов - остальные слетели с её плеч и в составе стаи помчались ко мне. "Вставай, - сказал жена. - Им долго не продержаться под ливнем".
Заворочавшись, я приподнял голову - и меня опалило ужасом, когда нечто вполне материальное сунулось мне под подбородок и забилось ближе к горлу. Судорожно сев на бедро, я испуганно уставился на приникшего ко мне, царапая ключицы, мокрого оллфага. Опомнившись, я прикрыл его от дождя, сунув в расстегнутую куртку. Неясное чувство заставило меня взглянуть в начало переулка, куда меня занесло волной. Там, еле видно сквозь ливневые струи, двигалось что-то огромное и тёмное.
Отупело глядя на это нечто, я так же отупело свесил ноги с крыши - бежать. Немедленно и сейчас. Пока "акула" не добралась до меня. Я привычно нащупал вялую руку женщины и только собрался дёрнуть её, забирая с собой в новое плаванье, как до меня донёсся равномерный рокот.