Страница 53 из 55
— Послушай, там… на той квартире…
— Да, я знаю. Ты не могла туда попасть, верно? Сегодня истёк срок аренды, и карточка-ключ перестала действовать. Я так и подумал, что ты приедешь сюда. Не оставаться же на улице…
— Нет, я ни о чём таком даже не догадывалась… Значит, мне можно остаться здесь?
— Ты что, шутишь? — воскликнул Дайки и отвернулся. — Вообще-то я твёрдо решил никогда больше с тобой не встречаться. Но вспомнил, что у меня нет ни одной кассеты с твоими песнями.
— За… Зачем они тебе?
— Чтобы послушать в машине, например. А у меня нет ни единой записи. Хорошо, у одного парня на стройке нашёлся календарь, в котором указаны все мероприятия, проводящиеся в том самом оздоровительном центре. И там я увидел твоё имя.
Дайки нажал на кнопку магнитофона, и оттуда полилась песня. Одна из тех, что я исполняла во время сегодняшнего концерта.
— Я весь вечер слушал эту плёнку. Ничего не скажешь, у тебя здорово получается.
— Дайки! — забыв про недомогание, я бросилась ему на шею.
— Это ещё зачем! Не подлизывайся. Я пока что тебя не простил. И не надо снова вешать мне на уши лапшу насчёт того, что ты отказываешься от дебюта.
Что это, намёк? Он хочет, чтобы я отказалась от дебюта? Меня охватило жуткое смятение. По правде говоря, я уже порядком намучилась из-за этой истории. Но как же быть с песней, которую Госака написал специально для меня? «Барабанчик жизни моей»…
— Знаешь, я действительно решила отказаться.
Эти слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела хорошенько подумать. Одна барабанная палочка выпала из моих рук. А вслед за ней и вторая:
— Я хочу быть с тобой. Буду ездить с концертами, как прежде.
Вот так, в один миг, я шутя вышвырнула на свалку обе палочки, а в придачу к ним — и сам барабанчик. Решение было принято — окончательно и бесповоротно.
И тут Дайки огорошил меня невероятным известием.
— Вот-те раз! Так ты, оказывается, ещё ничего не знаешь? Этого мошенника арестовали!
Дайки бросил мне спортивную газету. В разделе происшествий красовалась набранная крупным шрифтом фамилия Госаки. Того самого Госаки. Я прочла заголовок:
ПЯТИДЕСЯТИМИЛЛИОННАЯ АФЁРА ПОД НАЗВАНИЕМ «Я СДЕЛАЮ ТЕБЯ ЗНАМЕНИТОСТЬЮ»
— Что-о?!
«Я устрою тебе дебют и выведу на большую эстраду». Соблазняя такими щедрыми посулами безвестных исполнителей, выступающих на горячих источниках, сорокасемилетний композитор Рэйдзи Госака (настоящее имя — Гэндзабуро Номура) получил от них в общей сложности около пятидесяти миллионов иен и в настоящий момент находится под арестом по подозрению в мошенничестве. По слухам, Рэйдзи Госака доводится приёмным отцом исполнителю энка Кэндзиро Ёсии, снискавшему головокружительный успех на Тайване благодаря своему хиту «ОТОКО». Являясь автором слов и музыки к этой песне, Госака завоевал признание не только за границей, но и в Японии…
— Прочитав, что этот тип промышлял среди вашей бродячей братии, я забеспокоился и позвонил Кахо-сан на мобильный. Она, в общем-то, всё подтвердила. Кстати, наша приятельница сильно изменилась.
…Сосредоточив внимание на эстрадной карьере Кэндзиро Ёсии, Госака вложил полученные обманным путём средства в создание рекламного видеоклипа с записью песни «МАТАТАБИ», который в марте будущего года должен поступить в продажу. Обвиняемый признал свою вину, заметив при этом: «Речь идёт о талантливом исполнителе, однако ни эстрадное агентство, ни фирмы звукозаписи не рискуют вложить деньги в этот новый проект. Мне ничего не оставалось, как показать им пример»…
Газетный лист дрожал в моих руках. Но в то же время я почувствовала невероятное облегчение.
— Никакие кассеты тебе больше не понадобятся, — сказала я, выключив магнитофон и отбросив в сторону газету. — Я спою тебе в любой момент, как только ты захочешь.
«Милый Мусин, — прошептала я про себя, — вы преподнесли мне царский рождественский подарок. Спасибо вам от всего сердца!»
— Честное слово, Ринка, я страшно рад, что вы вернулись к нам в агентство «Цурукамэ».
— До сих пор не могу понять, как меня угораздило вляпаться в эту историю.
— Да, действительно. Давайте выпьем за то, что этому проходимцу не удалось вас одурачить. Я доволен, что вы вернулись, а всё прочее не имеет для меня значения. Теперь, понимаете ли, всем нам работа снова будет в радость. Ха-ха-ха.
Хирата поднял бокал, и мы чокнулись. Удивительное дело! Совсем недавно точно так же я чокалась с Госакой.
— Ничего не скажешь, уходящий год был для вас на редкость суматошным.
— О, Хирата-сан, эти самые слова я слышу каждый год.
— И всё же, несмотря на молодость, вы с честью выдержали все испытания.
Так ли это? Конечно. Жизнь и впрямь не скупится для меня на всевозможные испытания. Пользуясь тем, что Хирата настроен на сентиментальный лад, я позволила себе немного порисоваться:
— Да, действительно, в моей жизни бывало всякое. Но каждый раз, оказываясь в трудной ситуации, я говорю себе: такова воля провидения. Мы живём всего один раз, и у каждого из нас своя судьба, не похожая ни на чью другую.
— Подумать только! Такая молодая и такая мудрая.
А что? Я действительно мудрая! Держа в руке бокал с пивом и глядя на вращающуюся подставку с суси, я упивалась собственным величием. Но стоило мне осушить свой бокал, как затылок пронзила резкая боль. Видимо, я ещё не совсем оправилась после гриппа. Впрочем, нет, это наверняка боги наказали меня за гордыню. Нечего, мол, заноситься, ты сама же и навлекаешь на свою голову испытания!
— Да, вы, Ринка, молодец! И я намерен вас поощрить. — После выслушанных мною дифирамбов этого следовало ожидать. — Итак, сколько вам сейчас лет?
— Вас интересует мой настоящий возраст?
— Нет, сценический.
— Гм, дайте подумать. Вначале мне было двадцать шесть, потом стало двадцать четыре, а не так давно исполнилось двадцать два.
— Могу вас обрадовать: с сегодняшнего дня вам ровно двадцать! Поздравляю с совершеннолетием! Ха-ха-ха!
На следующий день Дайки, прихватив с собой одного из рабочих, перевёз мои пожитки с временной квартиры и водворил их на прежнее место. У меня даже не было времени привести свои вещи в порядок, а между тем уже завтра я должна была выступать с концертом в очередном оздоровительном центре.
— Где это видано, — со скорбным видом ворчал мистер Уайлд, запихивая коробки с моими туалетами в стенной шкаф, — чтобы имущество женщины состояло из одних шмоток!
— Может быть, устроим перерыв? — предложила я. — Пиво уже охладилось. Пойду позову твоего помощника.
Выглянув из окна на улицу, я увидела следующую картину: приехавший с Дайки парень стоял возле грузовика, беседуя с каким-то молодым франтом. Когда я его окликнула, он помахал мне рукой и восторженно закричал:
— Ринка-сан! Это — знаменитый артист! Он дал мне автограф!
Присмотревшись к молодому человеку, названному «знаменитым артистом», я узнала в нём… Кэндзиро. Он был весь в чёрном: чёрная шляпа, чёрные солнцезащитные очки, чёрная кожаная куртка, чёрные брюки. В таком прикиде звёзды эстрады обычно отправляются на Гавайи, — это у них такая «дорожная мода». Я невольно прыснула. Кэндзиро улыбнулся своей обворожительной кривозубой улыбкой и помахал мне снизу рукой.
— Вас приветствует знаменитый артист, — крикнул он. — Можно я сейчас зайду? А грозный хозяин дома?
Кэндзиро поднялся к нам в квартиру и в качестве тайваньского сувенира вручил мне дуриан[43]. Дайки держался вполне миролюбиво: видимо, прозвучавшая в программе «Азиатские старты» песня «ОТОКО» произвела на него неизгладимое впечатление.
43
Плод экзотического дерева, произрастающего в странах Юго-Восточной Азии.