Страница 2 из 3
Тут мистер Дэвис, видимо, потерял терпение и вмешался: «Да, они просто великолепны, правда, сэр? А как по-вашему, для чего они предназначены?» А мой отец (да, дорогие мои, странно, не правда ли, что я все так хорошо помню; но в то время меня это чрезвычайно занимало, и хотя сейчас вам, наверное, это кажется скучным, но я все-таки закончу), так вот, мой отец ответил: «Ну, мистер Дэвис, я слышал, что это просто могилы, и знаете, когда мне случается перепахать один из таких холмиков, я всегда выкапываю какие-то старые кости и горшки. Но чьи это могилы, я понятия не имею; говорят, в этой стране раньше хозяйничали древние римляне, но я не знаю, как они хоронили своих покойников». Тогда мистер Дэвис покачал головой, подумал и сказал: «Да нет, вряд ли; по-моему, они будут постарше древних римлян, да и одеты иначе… То есть, я хочу сказать, что, судя по картинам, римлян хоронили в латах, а вы ведь не находили никаких лат, сэр, верно я говорю?» Мой отец изрядно удивился. «По-моему, я не упоминал о латах, — заметил он, — но вообще-то вы правы, я действительно их не находил. Но вы говорите так, будто сами их видели, мистер Дэвис». Мистер Дэвис и молодой человек рассмеялись, а потом мистер Дэвис сказал: «Видел, сэр? Это было бы совсем не просто после стольких-то лет. Но вообще-то я был бы рад узнать побольше о старых временах, о людях, о том, чему они поклонялись и так далее». «Поклонялись? — переспросил мой отец. — Ну, я думаю, они поклонялись тому старику на холме». «Ах вот как, — сказал мистер Дэвис, — что ж, неудивительно». И мой отец рассказал им обо всем, что слышал и читал о язычниках и жертвоприношениях; ты тоже об этом узнаешь, Чарльз, когда пойдешь в школу и начнешь учить латынь. Они, похоже, ужасно заинтересовались, но отец сказал, что вряд ли он откроет им так уж много нового. Это был единственный раз, когда он обстоятельно поговорил с мистером Дэвисом, но разговор не шел у него из головы — особенно запомнились слова молодого человека о том, что
им никто не нужен;
Чарльз:
Бабушка
Выкрики:
В комнате стоял длинный стол длиннее самого высокого человека, и на нем лежал мертвый мистер Дэвис. Глаза у него были завязаны белой лентой, руки связаны за спиной, а другой лентой связаны ноги. Но самое страшное состояло в том, что открытая грудь мистера Дэвиса была разрублена сверху донизу ударом топора. О, это было ужасное зрелище, и каждому, кому довелось его увидеть, стало плохо, и всем, чтобы не потерять сознание, пришлось выйти на свежий воздух. Даже мистер Уайт, который был, как говорится, человеком крепкой закалки, вышел в сад и вознес молитву Господу, попросив укрепить свой дух.
Наконец, они внесли в комнату второе тело и, как могли, подготовили его к погребению; а затем попытались выяснить, как могли произойти столь ужасные события. В шкафу они неожиданно обнаружили множество разных трав и сосудов с какими-то настойками, а когда знающие люди взглянули на эти сосуды, то стало ясно, что в них сильное снотворное. После этого у них почти не осталось сомнений, что порочный юноша подмешал это зелье в питье мистера Дэвиса, совершил свое злодейское дело, а потом, раскаявшись в содеянном, свел счеты с жизнью.
Ну, вы, наверное, не поймете всех тех мелких формальностей, которые пришлось выполнить коронеру и должностным лицам, но в следующие день-два вокруг дома мистера Дэвиса была изрядная суматоха, а затем прихожане собрались вместе и пришли к выводу, что им невыносима даже мысль о том, что обоих мертвецов похоронят на местном кладбище рядом с добрыми христианами; дело в том, что в шкафу и ящиках стола обнаружились бумаги и записи, которые прочли мистер Уайт и несколько других священников, и духовные лица подписали документ, где говорилось, что покойные были виновны в страшном грехе идолопоклонства; священники опасались, что окрестности не полностью очистились от этого зла и призывали грешников к покаянию, дабы не обрушилась на них такая же страшная кара. А бумаги мистера Дэвиса они сожгли. Поскольку мистер Уайт полностью разделял мнение своих прихожан, то однажды вечером он отобрал двенадцать человек и поехал с ними в тот зловещий дом, прихватив с собой два грубо сколоченных гроба и два больших куска черной материи, а на перекрестке, где поворот на Баском и Уилком, возле выкопанной ямы их ждали другие люди с факелами, и в результате там собралась довольно большая толпа. И люди, которые пошли в коттедж, не стали снимать шляпы перед входом; четверо из них вынесли обоих мертвецов, положили в гробы и накрыли черной материей; никто не произнес ни слова, пока гробы несли по тропинке, опускали в яму и забрасывали землей и камнями; только после этого мистер Уайт произнес небольшую речь людям, которые собрались у могилы. Мой отец был там — он узнал о случившемся и вернулся, — и он рассказывал, что ему никогда не забыть этого странного зрелища: пылают факелы, в яме чернеют два гроба, и никто из присутствующих не издает ни звука — разве что ребенок или женщина всхлипнут от страха. И как только мистер Уайт закончил говорить, все уехали и оставили покойников в их могиле.