Эрбат. Пленники судьбы

- Хватит! - наконец не выдержала Кристелин. - Если вы не хотите исполнить нашу просьбу, то я уеду со своим избранником просто так, без вашего благословения!.. - и, схватив графа за руку, девушка повернулась к выходу.

- Постойте! - священник с горечью посмотрел на девушку. - Хорошо. Пусть будет по-вашему. Дочь моя, раз ты настолько обезумела, что не понимаешь моих доводов, которые, без сомнения, остановили бы любого здравомыслящего человека, то я вынужден пойти вам навстречу... Граф, вы согласны положиться на волю Пресветлой Иштр и совершить брак по ее законам?

- Да!

- А ты, Кристелин?

- Конечно, святой отец!

- Безумцы... Ладно, возьму этот грех на свою душу. И сам постараюсь объяснить свой поступок герцогу, хотя далеко не уверен, что он правильно поймет меня... Раз вы оба не боитесь отдать свои судьбы в руки Пресветлой Иштр, и согласны вступить в брак по ее законам... Что ж, в вашем случае подобное бракосочетание допустимо. Хочу, чтоб вы оба знали одно: это брак будет не признан никем, кроме Пресветлой Иштр.

- Хорошо! Только начинайте поскорей!..

- Но, граф, если вы обманете эту наивную девочку, или не выполните свои обещания... За подобными браками Иштр следит очень строго. Запомните: Пресветлая Богиня может жестоко наказать вас обоих за нарушение данных вами обязательств! Она, чтоб вы знали, сурова к тем, кто, поклявшись ее именем, нарушает свои обещания. Тогда ждите бед. В этом вы оба должны отдавать себе отчет!..

- Я все понял! И она тоже...

Церемония была простой и короткой. Отныне судьбы графа и Кристелин были отданы в руки Пресветлой Богини. Конечно, настоящее свадебное заключение брака заняло бы куда больше времени, но девушка об этом не думала. Главное - они теперь навсегда будут вместе! Граф - самый красивый, честный и благородный человек на свете! И что бы там ни говорил священник, но ее муж не может ни обмануть, ни солгать!

Когда все закончилось, и граф, таща за руку Кристелин, направился к выходу, их остановил голос священника.

- И последнее. Кристелин, возьмите - на подрагивающей ладони священника лежал огарок свечи. - Этой свечой я благословил ваше рождение, и ею же заключил ваш брак. Отдаю его тебе. Храни его, как зеницу ока, и ни за что не теряй. С сегодняшнего дня это - твой оберег, и, в самом Можно не сомневаться - их попытаются задержать у Перехода... Вряд ли кто решит, что беглецы рискнут направиться к горам: сейчас осень, и в тех высокогорных местах вовсю начинают дуть ледяные ветры, пронизывающие до костей, и уже идут сильные снегопады, а от резких перемен погоды редкие горные тропки обледеневают до такой степени, что многие из них становятся и вовсе непроходимы... Впрочем, с наступлением осени непроходимой считается вся горная гряда.

Спустя годы, вспоминая то путешествие и сопоставляя факты, Кристелин придет к печальному выводу - у графа все было продумано и подготовлено заранее: и перекладные лошади, и места отдыха, и запасы продовольствия и фуража в самых безлюдных местах, и проводники в горах, и немалая охрана, сопровождающая их... Как это ни горько, но Кристелин должна будет признаться самой себе: брак с ней не был внезапным решением влюбленного человека, а исполнением давно задуманного плана с тщательно проработанными деталями... Наверное, если бы в то время побега девушка даже захотела уехать от графа и вернуться домой, то этого ей никто бы не позволил...

Но осознание этого придет много позже, когда ей не останется ничего, кроме воспоминаний. А пока все было замечательно, волшебно, ново. Кристелин находилась рядом с любимым человеком, искренне считая себя самой счастливой женщиной на свете. Граф был ласков и заботлив, дни и очи пролетали как мгновения, все вокруг казалось радостным, больше напоминающим сказочный сон. Кристелин поняла, то означает выражение - пить счастье полной кружкой... Он переполнявших ее чувств Кристелин хотелось петь, весь окружающий мир виделся в особых красках, и она запомнила дорогу, как путешествие в сказку. В ее память накрепко врезались и причудливые нагромождения камней на развилках дорог, и лесные тропы средь высоких деревьев, и голубоватые горные ледники, восхищающие своей неземной красотой, и смертельно-опасные для тех, кто рискнет пройти по ним в зимнее время...

Это был очень тяжелый путь. Несмотря на все меры предосторожности, при переходе горной гряды погибли двое из тех, кто их охранял: один сорвался с почти отвесной стены, а другой соскользнул с ледника... В ушах Кристелин навсегда остался их крик, полный боли и отчаянья... Правда, в то время ей не пришло в голову, что любящий мужчина ни за что не станет подвергать любимую женщину такой страшной опасности, как зимний переход через горы в холоде, недостатке воздуха, в возможности попасть под очередную лавину...

Но все когда-то заканчивается. Завершился и тяжелый, изматывающий силы переход через горы, а еще через какое-то время они прибыли в Таристан - в страну, где жил граф Д"Диаманте. Когда же они, наконец, оказались в родовом замке графа, Кристелин показалось, что все беды остались позади. Пусть сам по себе замок оказался совсем невелик, и, по сравнению с огромным дворцом ее отца, казался маленьким и бедным, но какое это имеет значение, если она будет жить здесь со своим любимым человеком!

Но ее ждало разочарование. Уже на следующий день граф уехал, оставив Кристелин в одиночестве. Как он пояснил девушке, ему надо срочно заняться разводом со своей женой, и чем скорей это будет сделано, тем лучше для всех. Ну, а Кристелин временно следует остаться здесь, в его замке: не стоит нарушать правил приличия, он представит свою невесту высшему свету Таристана сразу же после получения им развода.

Подобное неприятно кольнуло Кристелин - в ее семье было принято, что все вопросы, касающиеся семьи, отец с матерью решали вместе, и Кристелин была уверена, что и у них с графом будет такая же гармония в отношениях. И потом - она оказалась здесь, в этой чужой стране, и ей очень не хочется оставаться одной, в полной неизвестности...

Однако стоило Кристелин только заикнуться об этом, как граф, снисходительно улыбаясь, пояснил ей, что советы женщины ему не нужны - у него самого есть голова на плечах. К тому же Кристелин уже ждет ребенка, и еще не окрепла после тяжелого пути. Так что пусть она, как и положено верной и преданной жене, ожидает его дома, а он тем временем разрешит все проблемы. Единственное, о чем он просит девушку - чтоб она написала отцу хотя бы небольшое письмо, а уж он, граф, сделает все, чтоб оно дошло до герцога Белунг...

Потянулись тоскливые недели, складывающиеся в месяцы. Постепенно Кристелин стала понимать, что это такое - находиться одной в чужой стране, среди незнакомых людей... Не с кем было перемолвиться даже словом. Немногочисленные слуги в замке были почтительны, но не более того. Более того: в их отношении к девушке чувствовалась некая снисходительность, которую можно было охарактеризовать так - мол, по приказу хозяина ты, привезенная невесть откуда особа, здесь какое-то время командуешь, и мы вынуждены слушаться, но, тем не менее, ты здесь не хозяйка. Другая имеется, своя, законная супруга графа. Вот так-то. А ей, настоящей жене хозяина, когда она приедет сюда, многое из твоих указаний может и не понравиться...

Что еще неприятно царапнуло душу Кристелин в замке графа - так это рабы. Нет, в Валниене тоже были невольники, у ее отца их тоже было немало. Только вот по законам ее страны у всех когда-то купленных рабов внуки уже рождались свободными людьми. К рабам в Валниене относились как к работникам, о благополучии которых надо заботиться по мере сил и возможностей не меньше, чем о благополучии свободных людей. Многие из рабов постепенно обзаводились собственным хозяйством, да и внешне они не особо отличались от свободных людей. А тут... Один большой общий барак, куда с наступление ночи загоняли всех рабов. Там они жили, спали, рожали детей... Вечно недовольные, озлобленные люди с наголо обритыми головами.