Страница 217 из 282
- Этого мне хватит. Надо о фигуре заботиться, а то нравиться никому не буду...
Уговаривать никого не пришлось. Небольшие кусочки хлеба с солониной мальчишки проглотили разом. Бедные голодные дети... Кажется, попади каждому из них втрое большая порция, то исчезла бы с той же скоростью. Но вот что мне понравилось: вначале мальчишки честно поделили выделенное им на три примерно равные части, а лишь потом взялись за еду. Сейчас я их рассмотрела более внимательно. То, что двое из них родные братья, сразу видно по одинаковым вихрастым рыжеватым головам, острым подбородкам и серо - зеленым глазам. Одному из них лет десять, другой на год - другой помладше. А вот третий из них, маленький, худенький, был и самым слабым, и самым младшим, лет семи, никак не старше. Этот мальчик мне глянулся больше всех. Голубоглазый, русоволосый, с кудрявыми волосами и чистой улыбкой... Светловолосый малыш задел в моей душе самую потаенную струну - раньше, еще будучи невестой Вольгастра, я втайне мечтала, что мы с ним будем иметь именно такого сына, как этот маленький мальчик, и сейчас мое сердце помимо воли потянулось к нему. Не отдавая в том отчета, взяла ребенка на руки, и прижалась щекой к его спутанным волосам. И он доверчиво прильнул ко мне... Нет, делайте со мной что хотите, а этого мальчика я никому не отдам!
Пока мальчишки ели, Кисс с гордым видом положил передо мной нечто непонятное, чему я не могла дать название. Внешне это больше походило на обломок палки, на который был косо насажен острый наконечник стрелы с небольшими насечками по краям. Хм, нечто смешное и нелепое...
- Лиа, как тебе это нравится?
- Ну, не знаю, что и сказать... Недоразумение какое-то...
- Где ты видишь недоразумение? - всерьез обиделся Кисс. - Это, чтоб ты знала, на сегодня наше единственное оружие!
- Так, говоришь, это... изделие называется оружие? - я едва не рассмеялась. - Да, от такой жути любой до заикания напугается!.. Ладно, Кисс, не сердись: просто я от разговора с колдуном еще не отошла...
Оказывается, пока меня не было, Кисс вытащил из сапога припрятанный там наконечник от стрелы, и вместе с мальчишками сумел приладить этот наконечник к обломку найденной в амбаре палки. Посмотришь со стороны на это творение - только руками разведешь, но, тем не менее, в руку деревяшку брать довольно удобно. Конечно, нечего и думать о том, что этим так называемым оружием можно сражаться, но на один удар его, пожалуй, хватит.
Чуть позже, всей компанией расположившись на сене, я слушала то, что мне рассказывали Кисс и мальчишки. Двое из них, Толмач и Лис, действительно были братьями. Тот, что постарше - Толмач, отличался невероятной способностью к изучению чужих языков. Стоило ему несколько дней пообщаться с кем-то из чужаков, прибывших из дальних стран, как он мог неплохо разговаривать с ними на их же языке, причем выученного языка он уже никогда не забывал. На мой вопрос, сколькими же языками он владеет, мальчишка с гордостью показал мне десять пальцев, а затем еще шесть. Шестнадцать! И это в его-то возрасте! Невероятно! На мое растерянное замечание, что, дескать, я, кроме нашего, не знаю ни одного, мальчишка лишь пожал плечами: а чего тут сложного? Это же, дескать, проще простого, надо только захотеть... И, тем не менее, ему было приятно мое искреннее удивление и восхищение. Талант я уважаю во всех его проявлениях, а уж тем более такой!..
А его брат, Лис... Ну, стоило только посмотреть на его плутоватую мордашку, как становилось понятно, что этого парня на мякине не проведешь, хитрован еще тот, причем любую ложь с твоей стороны он улавливал сразу. Братья были из числа тех, кого называют самой последней нищетой, обитающей в трущобах Стольграда, и выросли они, можно сказать, прямо на улице. Старший из них, Толмач, еще кое-как помнит крики и ругань вечно пьяных родителей, однажды пропавших невесть куда. Он же воспитывал, как умел, и младшего брата, оставшегося на его руках...
А вот третий, так понравившийся мне малыш, носил трогательную кличку Зяблик. Его весной этого года выгнал из дома отчим, поселившийся у них сразу же после внезапной смерти отца мальчика. А что же мать? - не поняла я. Мать, как выяснилось, ничего не сказала, просто отвернулась, сделав вид, что это ее не касается... Первое время ребенок скитался по соседям, пытаясь поговорить с матерью - ведь для него все произошедшее явилось огромным потрясением. А потом, после того, как осуждаемый всеми в округе отчим подстерег его и чуть не убил, Зяблик убежал и прибился к ватаге бездомных ребятишек. Надо же ему было где-то жить, и хотя бы изредка что-то есть... Ватага приняла к себе паренька, пусть даже среди стаи беспризорных мальчишек он был самым слабым и неумелым. Нет, подумалось мне, убить мало таких жестоких что мамашу, что отчима! Ох, попадитесь вы мне оба под горячую руку, не знаю, что с вами обоими сделаю!..
Сено было мягким, душистым, и Зяблик, сидя возле меня, задремал. Я прилегла на сено, прижав к себе так понравившегося мне ребенка, отметив про себя, что Толмач и Лис тоже пристроились поближе к Киссу, а вскоре все они дружно засопели носами. Ну да, конечно, мальчишки же говорили, что от испуга они почти не спали ночами. Вот оттого-то сейчас, оказавшись, как им кажется, в относительной безопасности, задремали около своих возможных защитников. Ох, если бы еще знать этим самим защитникам, как суметь унести отсюда ноги вместе с головой... А пока я гладила светлую головку доверчиво прильнувшего ко мне Зяблика и никак не могла взять в толк, как и из-за чего можно выгнать из дома ребенка, да еще такого славного!? Тихонько погладила волосы Зяблика, прижалась своей щекой к его нежной щечке... Какой чудный мальчик! Бедный, перепуганный, уставший малыш! Братья куда более привычны к жизни на улице, а этому домашнему ребенку, внезапно оказавшемуся вне родных стен, сейчас приходится тяжелее всех...
- Из тебя, наверное, получилась бы хорошая мать...
Кисс не спал, и без улыбки смотрел на меня. Говорит тихо, чуть ли не шепотом... Интересно, с чего это он вздумал делать подобные замечания? Или опять язвит по своей вечной привычке? Не думаю, что это комплимент...
- Может быть... Только, боюсь, этого никогда не будет...
- Ребята заснули. Может, пока они нас не слышат, расскажешь мне то, что утаила? Ты нам поведала лишь кое - что из недавно произошедшего, причем далеко не все...
- Интересно, с чего ты так решил?
- Когда проводишь с человеком какое-то время, то подобные вещи замечаешь сразу. А мы с тобой общаемся уже давненько...
- Ты тоже о себе ничего не рассказываешь.
- Я - другое дело. Как и эти ребята, с раннего детства не имею ни семьи, ни крыши над головой. Короче говоря, бродяга. Вот потому эти двое братьев ко мне и тянутся, чуют товарища по несчастью, родственную душу, так сказать. А тебе ближе другой ребенок, выросший в семье и нуждающийся в защите...
- Кисс, почему ты оказался во главе каравана рабов? И отчего ушел из тайной стражи?
- Отчего, почему... Долгая история, и не очень интересная. Давай об этом пока не будем. Если захочешь, расскажу позже...
- А почему не сейчас? Чем тебя не устраивает это время? Светлые Небеса, как мне надоели эти вечные "потом"!..
- Сейчас, как мне кажется, не совсем подходящее время для долгих разговоров.
- И все же? Подходящего времени, возможно, придется ждать очень и очень долго... Если вообще дождемся...
- И все же сейчас не время для откровений. Ну, если в общих чертах... Я, находясь на службе у Вояра, если можно так выразиться, распустил руки. Проще говоря, встретив некоторых людей из тех, кого знал раньше, я сорвался, и этим... некоторым от меня хорошо досталось. Наверное, даже излишне хорошо... А может, и нет. Но сделанного назад не воротишь. Хотя не знаю, как бы я себя повел, вновь оказавшись в той ситуации... Может, все происходящее сейчас - это мне наказание за то, что поднял руку на... Ну, это тебе неинтересно. А дальше... Видишь ли, существуют такие ситуации, где не спасет даже Вояр.