Страница 38 из 55
Сергей уже сбился со счета комнат, залов и каких-то клетушек, но нигде не было видно даже слабого признака обитания человека — все было пусто, пыльно, мертво. Что, если действительно, Самсут не в Анжони, а в другом замке? Тогда все! Они не успеют… Раздавленный этой мыслью, он стал уже почти механически обследовать попадавшиеся помещения, держа оружие не наготове, а в опущенной руке. Вот еще столовая, кажется, уже третья по счету, вот пятая спальня, вот…
Неожиданно резкий удар выбил из рук Сергея Эдуардовича пистолет и, подкинутый ногой в черном ботфорте, он улетел в дальний угол зала. Раздался леденящий душу смех.
«Привидение!» — в первую долю секунду подумал Габузов, и действительно перед ним возникла странная фигура в алом камзоле, в белоснежных брыжах и в высоких кавалерийских сапогах. Лицо человека было неправдоподобно красиво, но в этой красоте сквозил какой-то изъян преувеличения: волосы были слишком черны, глаза слишком сини, губы — красны, а черты — идеально правильны. В то же время незнакомец был скрючен на один бок и явно подволакивал ногу.
— Кто вы такой? — опешил Сергей.
Лицо снова рассмеялось сатанинским смехом и обнажило отвратительные гнилые зубы.
— В приличных домах принято сначала представляться гостям.
— А! — взревел Габузов и бросился на графа. — Так вы хозяин?! Где она? Где?!
Но де Рец совершенно спокойно и легко увернулся от прыжка и снова оказался перед Сергеем, продолжая все так же мерзко ухмыляться.
— Она? Кто она? Кухарка? Прачка? Одна из наложниц?
Слово «наложница» прозвучало для Габузова, словно удар по лицу плетью. Значит, это правда, эта тварь вынудила Самсут спать с ним, угрожая убить…
— Подонок! — выкрикнул он самое сильное свое ругательство, поскольку никогда, даже в самые лихие студенческие годы не прибегал к мату, накрепко запомнив слова деда, что матерная брань унижает только произносящего ее. А затем неожиданно выкрикнул, будто подбадривая сам себя:
— Все равно она лучше всех, и я найду ее!
На лице графа выразились удивление, любопытство и наслаждение одновременно.
— А, так вы еще и кавалер! Влюбленный рыцарь, потерявший голову паж! Как интересно! Какой неожиданный и приятный оборот! Я даже не думал, что дела пойдут таким образом. Прелестно, прелестно…
Несмотря на физическую ущербность, граф кошкой маячил перед Сергеем, то отступая, то приближаясь, словно танцуя, и Габузов с ужасом начал понимать, что ни в каком даже самом отчаянном прыжке он его не достанет. Скоро таким образом они оказались в самом дальнем конце зала, но, к несчастью, противоположном тому, где лежал пистолет. Здесь неуловимым движением хозяин замка выхватил откуда-то две шпаги и презрительно бросил одну из них Габузову.
— Рыцарь должен уметь владеть настоящим оружием, а не этой железной вонючкой. Защищайтесь!
Шпага оказалась старинная, настоящая, тяжелая, и ее резная рукоять сама легла в ладонь Сергея Эдуардовича. Ощущение было не только забытое, но и непривычное. И он вспомнил…
Когда-то давным-давно еще совсем маленький Сережа ужасно страдал от своего невысокого роста и худобы, мама, взяв его за руку, привела в фехтовальную секцию Дворца пионеров. И выяснилось, что мешавшая ему в других видах спорта внутренняя сосредоточенность здесь оказалась явным преимуществом. К тому же гибкость, юркость, легкость ценились в фехтовании весьма высоко, и маленький Габузов стал быстро делать успехи. Через год он уже поменял простую рапиру на электрическую, обыкновенную рукоять на так называемый «пистолет» и принялся ездить по юниорским соревнованиям. Ах, Колпино, Красное Село, Пушкин! Владимир! Ранние подъемы, страх неудачи, узкая дорожка под ногами, мир через клетку маски… Но день за днем он рос, рос… и вырос. Кроме того, сменился любимый тренер, и постепенно интерес к фехтованию у Сережи затух.
Все эти воспоминания промелькнули в памяти Сергея в один короткий миг, в тот самый, в который тяжелая, совсем не спортивная рукоять легла ему в руку. Что он помнит? Да практически ничего! Первая позиция, гардэ, рипост — вот, пожалуй, и все. Нет, так ничего не получится! Единственный способ — полностью расслабиться, чтобы тело само вспоминало некогда им наработанное. И, не задумываясь, Сергей встал в позицию и сделал первое движенье.
Впрочем, граф уже был готов. И поначалу хорошо еще, что памяти тела Габузова хватало на то, чтобы отбиваться, медленно отступая. Граф гонял его по всему залу с ловкостью фокусника, но все же мог наносить пока только мелкие царапины. И все-таки было ясно — еще пара минут, и, окончательно прижав Габузова к стене, де Рец, в конце концов, прикончит своего неловкого противника. Вот уже и действительно, гораздо быстрее чем через пару, граф сделал красивый и мощный выпад, едва не выбив шпагу из руки Сергея, онемевшей с непривычки, и Габузов, едва не упав, спасся только отчаянным прыжком в сторону.
— Школа д’Аргентюэля! Королевский клуб Лангедока! — усмехнулся де Рец. — Вы готовы принять последний удар милосердия? Или предпочитаете еще немного помучиться?
— Лучше, конечно, помучиться, — автоматически среагировал Габузов, понимая, что сейчас ему и впрямь следует поменять тактику. Единственное, что ему оставалось — не гнаться за победой, а изматывать противника физически. С такой ногой и скрюченным боком долго простоять трудно, а тем временем, глядишь, сюда доберутся Дереник или Чаренц. И Габузов стал тупо, но верно «мочалить» противника. Это возымело действие, хотя не физическое, как предполагал Габузов, а скорее, психологическое: разъяренный тем, что ему все никак не удается расправиться с врагом, которого он к тому же считал полным профаном, де Рец начал делать ошибку за ошибкой. И вот когда он с кривой усмешкой вдруг сделал резкий выпад, вознамерившись все же покончить с затянувшимся поединком, Сергей ловко парировал удар, нырнул и, сам не зная как, выбил у графа шпагу.
— Фехтовальная секция ленинградского Дворца пионеров! — торжествующе вырвалось у него.
Граф де Рец на мгновение опешил, и этого замешательства Габузову хватило, чтобы приставить острие шпаги прямо к его груди. Граф уткнулся спиной в стену, и Сергей жестко произнес.
— Вы проиграли, граф. Где она?
— Какая пошлость! — вдруг вздохнул де Рец. — Вы испортили мне всю игру. Откуда вы, вообще, взялись?
— Из Парижа, — честно ответил Габузов. — То есть из Афин.
Вид поверженного графа теперь вызывал у него отчего-то только жалость.
— Разве не из Стависч?
— Откуда?!
— Из Юкрейн… Украины…
— При чем тут Украина? Я — за Самсут Матосовной. Она дорога мне…
— Ничего не понимаю… Впрочем, теперь все равно.
— Послушайте, граф! — начал понемногу заводиться Сергей. — У вас два уха и только один рот, поэтому два раза послушайте и один раз скажите. Мне нужна Самсут Матосовна. Где она?
— Вы долго бы ее искали, кавалер, — после краткого удивленного раздумья ответил граф. — Но я проиграл поединок, и… — она в донжоне. Вот ключ.
С этими словами де Рец снял с шеи связку ключей и подал Габузову.
— Что еще?
— Увы, я вынужден связать вас, граф, — извиняющимся тоном пролепетал Сергей Эдуардович. — Чем бы можно было это сделать?
— Кретин! — бессильно выдохнул граф. — И это влюбленный кавалер! Que diable! Снимите шарф с камзола!
Габузов последовал совету хозяина шарфа и постарался завязать его руки как можно деликатней.
— Батиста, Жермона и Франсуа рассчитаю к чертовой матери, сволочей, — отвернувшись, добавил граф. И уже в спину убегавшему Габузову крикнул: — А могла бы ведь жить в апартаментах, если бы не уперлась!..
После того как Сергей исчез в коридорах замка, Дракула подошел к окну, отодвинул массивную гобеленовую штору и три раза подряд с силой потянул спрятанный под ней шнурок — секунду спустя в домике привратника, что стоял в глубине замкового подворья, раздалась настойчивая трель колокольчика.