Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 69

Гейдрих сделал на рапорте пометку: «Докладывать о результатах еженедельно» и отложил рапорт в сторону.

Лондон, 3 мая 1941 года

Выслушав доклад Моравца, Бенеш с полминуты помолчал, как бы переваривая услышанное, потом сказал:

— Сегодня англичане выразили мне соболезнование по поводу случая с Ридлом. Они готовы были бы наказать экипаж, но наказывать некого: экипаж с задания не вернулся — был сбит над Голландией. В Военном министерстве мне объяснили это тем, что этот район еще не освоен для полетов. Возможно, в будущем они подыщут для таких заданий чешский экипаж. А как у вас идут дела с подготовкой других парашютистов?

— С завтрашнего дня начинают подготовку четыре наших офицера и пять сержантов, — ответил Моравец. — В ближайшее время будет составлена еще одна группа из шести офицеров и шести сержантов. Это, конечно, капля в море, но все же это лучше, чем ничего. Англичане продолжают считать приоритетными направлениями Голландию, Бельгию, Францию и Испанию. В эти страны они забрасывают свою агентуру не только с самолетов, но и с подводных лодок. Чехословакия стоит у них на заднем плане. Я бы попросил вас попробовать договориться еще хотя бы об одной группе.

— Да, да, я обязательно поговорю об этом с кем-нибудь из правительства. И не забывайте о том, что минимум две группы надо ориентировать на покушения. Я уже обсуждал эту идею с нашим правительством, в целом она там нашла положительный отклик.

— Ну что же, хоть я и остаюсь противником этого решения, я попрошу англичан, чтобы из этих групп одна была ориентирована на покушение. О второй группе будем говорить, если нам увеличат общее количество парашютистов. Сейчас мы просто не можем позволить себе такой роскоши.

— Хорошо, — кивнул Бенеш, — Думаю, я сумею договориться с англичанами.

Манчестер, 20 мая 1941 года

Ротмистр Йозеф Габчик вошел в полковую канцелярию. Кроме писаря там сидел незнакомый сухощавый штабс-капитан.

— Меня просили зайти в канцелярию, — обратился Габчик к писарю.

Писарь не успел еще ничего ответить, как вмешался незнакомый штабс-капитан:

— Вы Йозеф Габчик?

— Да.

— У меня к вам серьезный разговор, — штабс-капитан повернулся к писарю. — Оставьте нас на несколько минут наедине.

Писарь с недовольным лицом вышел.

Когда тот вышел, штабс-капитан предложил Габчику сесть и начал:

— Как я понимаю, вы очень тяжело переносите вынужденное безделье. Я читал ваш рапорт с просьбой перевести вас в авиацию. Но я хочу предложить вам другое занятие. Сейчас мы начинаем подготовку группы военнослужащих для заброски их на территорию Чехословакии для проведения разведывательной и подрывной работы. Дело это опасное и тяжелое и, конечно же, сугубо добровольное. Рассмотрев вашу кандидатуру, мы решили, что вы вполне подходите для такой работы, теперь осталось только получить ваше согласие. Насколько я помню, судя по вашему рапорту, вы не очень держитесь за материальные преимущества, но в данном случае какая-то материальная выгода будет тоже.

Габчик был совершенно сбит с толку таким предложением. Предложение было очень заманчивым: снова оказаться на родине, да еще и не просто так, а вести там борьбу — это отодвигало мысли о какой бы то ни было опасности на задний план.

— Конечно же, я согласен! — воскликнул он.



— Я не тороплю вас с ответом, — поднял руку штабс-капитан. — Могу вам дать какое-то время на обдумывание моего предложения. Учтите, на территории, занятой неприятелем, вас будет поджидать множество всевозможных опасностей. Если вы попадете в руки к немцам, то никакой пощады вам не будет, даже если вы и согласитесь с ними работать. У гестапо существуют жесткие инструкции в отношении диверсантов и партизан.

— Мне нечего раздумывать, — тут же ответил Габчик. — Я уже смотрел смерти в лицо в Польше и Франции. Я покинул родину именно для того, чтобы продолжать бороться. Отсиживаться можно было бы и там.

— Ну что же, хорошо, — кивнул штабс-капитан, — Давайте тогда обсудим еще один вопрос. Мы хотим направить вас в группу, которая будет ориентирована в первую очередь на покушения на высокопоставленных лиц немецкой администрации, или на чешских коллаборацистов. Попутно вы будете вести и разведывательную деятельность, но это будет уже вашей второстепенной задачей. Как вы посмотрите на это?

— Положительно, — улыбнулся Габчик. — Об этом можно было только мечтать. Это настоящее дело и настоящая борьба. Я согласен.

— Отлично, — улыбнулся в ответ штабс-капитан. — Значит, мы в вас не ошиблись. Сейчас я выпишу вам предписание. Оформите все документы и явитесь по указанному в предписании адресу. Подготовка вашей группы начнется 25 мая. Скажите писарю, что он может войти.

На прощанье штабс-капитан вручил Йозефу предписание и сказал:

— Желаю удачи на новом поприще.

Каммес-Дэррахе, Шотландия, 27 мая 1941 года

На взлетном поле перед английским сержантом инструктором выстроилась шеренга из двенадцати чешских курсантов.

— Ребята, — начал сержант, — все вы уже сделали несколько пробных прыжков с вышек и теперь имеете представление, как надо приземляться. Сейчас вам предстоит прыгнуть с настоящего самолета. Это ненамного отличается от прыжка с вышки. Парашют у вас откроется автоматически. Главная хитрость состоит в том, чтобы прыгнуть, сохраняя стойку «смирно», потому что прыгать будете через бомболюк, который намного уже парадных дверей. Не вздумайте при прыжке смотреть себе под ноги: это грозит переломанной челюстью. Этим отличаются обычно американцы. Им почему-то обязательно надо посмотреть, куда они прыгают. Если вы встретите курсанта со сломанной челюстью, то это, скорее всего, и есть американец.

Он осмотрел строй.

— А, в общем, ничего в этом сложного нет. Пилот подаст предупредительный сигнал за три минуты до прибытия на место выброски, потом последует сигнал на десантирование.

Уже вечером после прыжков двенадцать чешских курсантов сидели за составленными в ряд обычными канцелярскими столами. Перед ними за отдельным столом стоял молодой лейтенант, инструктор по подрывному делу и говорил:

— Сейчас я вас познакомлю с совершенно новым типом бомбы, — он достал из портфеля металлический шар диаметром около пятнадцати сантиметров. — На лицевой стороне этой бомбы есть небольшой циферблат. На нем вы выставляете то расстояние, прокатившись которое, бомба должна взорваться. Бросать ее надо как шар в кегельбане. Бомба взорвется, проделав выставленный на циферблате путь, вне зависимости, ударилась она во что-то, или нет. Здесь же на корпусе есть небольшой рычажок: он включает и выключает ударный взрыватель. Если ударный взрыватель активизирован, то бомба взорвется от удара, даже если она не прошла выставленное расстояние. Очень удобно использовать, если вам надо подорвать движущуюся автомашину.

Он пустил бомбу по рукам, давая курсантам возможность внимательно осмотреть ее.

— На следующем нашем занятии, а оно будет последним, — сказал инструктор, — я расскажу вам, как делать взрыватели и получать взрывчатку из подручных материалов. Можно пройтись по магазинам и купить все, что необходимо для изготовления бомбы. Как это сделать, я расскажу завтра. Насколько я понимаю, вы будете работать в отдаленном районе, куда доставку специальных средств осуществить будет проблематично.

Лондон, 16 июня 1941 года

Закончив свой доклад, Моравец начал неторопливо складывать разложенные перед ним бумаги и сказал:

— Сегодня начинают подготовку на курсах парашютистов еще двенадцать человек. Через три недели у нас будет более тридцати подготовленных парашютистов, но англичане как-то не торопятся с заброской. После той неудачной выброски они, похоже, растерялись. Может быть, действительно, подобрать для этой цели чешские экипажи? Я бы попросил вас поднять этот вопрос на уровне правительства. Мы и так уже потеряли много времени.