Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 98 из 110



С ним были солидарны все остальные попаданцы. Особенно жестко выступила Надежда:

– Мне дорого будущее моих детей! И я не хочу им той участи, которая уготовлена, если ничего не изменится в России и мире в ближайшие годы. Сидеть, ничего не предпринимать, только тупо ожидать конца – не по мне. Да, моя Агния недостаточно общается со мной, я это прекрасно сознаю. Но я еще знаю: если мы ничего не сделаем, допустим мир до той катастрофы, которая ему грозит, мало никому не покажется! В том числе и нашим детям. Пережить две мировые войны, революции – без потерь невозможно, в том числе и нашим детям. Я даже не хочу допустить мысли о том, что они будут говорить: "Наши родители могли что‑то изменить к лучшему, но не делали этого, возжелав себе спокойной старости, оставив нам то дерьмо, в котором мы оказались из‑за их бездействия!"

Петр Иванович так резко не выступал, но поддержал путь на претворение плана Александра в жизнь.

Молодежь в лице Саши, Игната и Фёдора – тоже были "За".

Катя просидела все совещание молча. Ей, в преддверии свадебного путешествия, было не до обсуждения проблем войны и мира. Хотелось просто семейного счастья.

В январе 1902 года начали сгущаться тучи над активами корпорации в Великобритании и Франции. Прогноз Дурново сбывался с пугающей неотвратимостью.

Сначала телеграфом главный управляющий активами сообщил из Лондона, что подано исковое заявление от бывших владельцев земли, на которой расположены предприятия корпорации, о выявленных нарушениях в сделке на покупку земли. Затем поступило сообщение, что налоговики выявили серьезные нарушения в правилах торговли в Англии, что значительно занизило размер уплаченных налогов за прошедшие три года. Оба дела поступили в суд.

Затем аналогичное сообщение пришло из Парижа, буквально повторив предыдущее.

Оба управляющих просили прибыть Петра Ивановича на разбирательство дел в судах. Местные юристы считали, что дело достаточно серьезно и неоднозначно. Без появления в суде главного владельца не обойтись.

Пришлось ему снова встречаться, сначала с Павлом Аристарховичем, чтобы прояснить возможность получения поддержки посольств России в Великобритании и Франции, а потом и с Дурново по вопросу аналогичных действий российских властей в отношении английских и французских подданных, ведущих дела в России.

Также принципиальным был вопрос о личном присутствии Председателя Совета владельцев корпорации на этих судах. Ведь находясь за границей, Петр Иванович подпадал под юрисдикцию той страны, в которой проводилось судебное разбирательство. А оно надо?

Российские юристы посоветовали выдвинуть встречные иски заявителям в клевете и потребовать выплаты больших штрафов за потерю прибыли от простои предприятий и нанесенный моральный ущерб. Это было сделано, и в соответствующие суды поступили указанные заявления. Дело грозило затянуться надолго, а потери корпорации – достигнуть десятков миллионов золотых рублей, не считая затрат на юристов и судебные издержки.

По всем возможным каналам Петр Иванович искал помощи в судебных делах за границей.

Председатель государственного Совета ВК Михаил Николаевич и премьер – министр Дурново Иван Николаевич (дальний родственник Дурново Петра Николаевича – товарища министра МВД), с подачи их помощников, обратились к императору Николаю II с просьбой вмешаться в ситуацию, подчеркивая, что за нападками на корпорацию "Русский капитал" стоят интересы промышленных кругов Великобритании и Франции, недовольных активными действиями российских промышленников на их рынках, и занятием ими первых позиций в мире в вопросах развития радиопромышленности.

– Чем же я могу помочь? – поинтересовался Николай II.



– Подписать Указ, обязывающий Государственный Совет и Кабинет министров принять необходимые меры по прояснению ситуации с отношением к активам корпорации "Русский капитал" в Великобритании и Франции, и написать письма королю Великобритании Эдуарду VII и Президенту Французской республики Эмилю Лубе с просьбой их личного контроля над судебными делами против корпорации в их странах для недопущения произвола и не правосудного решения. Черновики писем мы подготовили.

– Вы уверены, что это необходимо сделать?

– Если это не будет сделано, то престиж России в глазах других стран будет подорван. Мы же не просим простить корпорацию "Русский Капитал" при наличие в ее деятельности нарушения закона, а просим объективно разобраться в предъявленных обвинениях. Наша прямая обязанность – защита русских подданных за пределами России!

– Хорошо. Давайте Указ, я его сразу подпишу. Письма уйдут с дипломатической почтой в ближайшее время.

* * *

Игнат уже дважды встречался с Кристиной во время своих приездов в Италию после их встречи в Мадриде. В Италии он занимался организацией киностудии и расширением сети кинотеатров. Игнат предложил Кристине работу на организуемой киностудии пока в качестве консультанта – историка, а потом – видно будет. Также она должна была работать гидом в группах русских туристов, для чего срочно начала учить русский язык. Познакомился с ее отцом, который помог подобрать людей для работы на киностудии, определиться с местом ее размещения. Был выбран район в юго‑восточном пригороде Рима на Тускуланской дороге в девяти километрах от центра.

Подальше от сицилийских мафиози. Наученный горьким опытом в САСШ, Игнат "обжегшись на молоке, дул на воду" в Италии.

Взаимная симпатия между Игнатом и Кристиной постепенно переросла в нечто большее. По крайней мере, для Кристины, которая только и думала об Игнате во время его отсутствия. Она была католичкой и видела в этом проблему для достижения личного счастья. Даже сходила в собор посоветоваться с падре о возможных путях устранения этого препятствия. Единственное, что она получила – это совет: не торопить события, и сначала дождаться предложения руки и сердца от Игната, и уже потом "решать проблемы по мере их поступления". Близких подруг у Кристины не было, матери тоже, и посоветоваться в таком деле было не с кем. Пока же она, не прерывая учебу в университете, активно занялась организацией киностудии, учила русский язык и мечтала о совместной жизни с Игнатом.

Фильм о пожаре на киностудии в Одессе прошел по всему миру с огромным успехом: реальные съемки горящих зданий, работа пожарных и случайных людей, помогающих тушить пожар, съемки отравленных собак, а потом и игровые сцены, показывающие заговор американской мафии, подготовку ею поджога, и самое главное, трагическую гибель звезды мирового кинематографа – Екатерины Соколовой в огне – потрясли мир, в одно мгновение превратив кинематограф из развлечения в мощный пропагандистской рупор, направленный пока только против мафии.

Это прекрасно поняли политики ведущих стран мира и стали усиленно заниматься созданием у себя киноиндустрии. Спрос и цены на современные киноаппараты и кинопроекторы резко возрос. Понимая, что не удастся удержать рынок кинематографа долгое время только в своих руках, Александр решил поставлять киноаппаратуру только на собственные киностудии и в принадлежащие корпорации кинотеатры. "Кому надо, пусть сами разрабатывают, изготавливают и организуют собственные киностудии"!

Поэтому корпорация сняла запрет и стала продавать патенты на киноаппаратуру за очень большие деньги всем желающим. И спрос все равно был огромный. Зато в течение 1902 года практически в каждой европейской стране была создана собственная киноиндустрия.

Но российский кинематограф пока занимал первое место в мире, имея самую лучшую аппаратуру, опыт организации кинематографа, артистов и режиссеров кино. В корпорации все понимали: так будет недолго, и, пользуясь моментом, "снимали сливки" со сложившейся ситуации. Для этого и совершал постоянные вояжи по Европе Игнат, для этого и не оставлял Саша ни на день разработку и производство аппаратуры для звукового кино, а Лена отрабатывала технологию съемки цветного.