Страница 9 из 11
— Ах да, ты же ее и не знала вовсе, — отвечает Марси. — Ну, Саба-то ее помнит.
— Не очень хорошо, — говорю я. — Смутно. Она словно… ускользает.
— Ваша Ма была хохотушка, — начинает Марси. — Любила смеяться. В жизни немного поводов для радости, но Эллис всегда их находила. Думаю, поэтому Уиллем, ваш Па, так ее любил.
— Лу такой же, — говорю я. — Он в Ма пошел. Па перестал смеяться после того, как Ма умерла. Я не припомню ни разу.
— Да, — кивает Марси. — Смеяться он перестал.
Мы сидим молча.
— Это я виновата, что Ма умерла, — внезапно заявляет Эмми.
Она тычет прутиком в землю с такой силой, что он разламывается пополам.
Марси внимательно смотрит на меня. Я отвожу глаза.
— Рождение ребенка — опасная вещь, — говорит Марси. — А ты появилась на свет на месяц раньше срока. По мне, так это я виновата.
— Ты? — удивленно спрашивает Эмми.
— Ну, я ведь обещала помочь, — продолжает Марси. — Мы все рассчитали. Я собиралась прийти к Ма за две недели до твоего рождения, принять роды, так же, как было, когда родились Саба и Лу. Иногда мне кажется, если бы я пришла раньше, то Эллис осталась бы жить. Но так думать нельзя. Такие мысли сводят с ума. Я успела спасти тебя, крохотулечку, и этим себя успокаиваю. Потому что, хотя Эллис и умерла, дочь ее живет. Я вижу ее в тебе.
— Правда? — удивленно восклицает Эмми.
— Конечно. Ты пошла в Па, а вот глаза тебе достались от Ма. И еще тут вот… — Марси касается груди Эмми, потом лба. — Я это вижу. Знаешь еще что?
— Что? — зачарованно спрашивает Эмми.
— Твоя Ма очень ждала тебя, — говорит Марси. — Она была очень счастлива, когда узнала, что ты появишься на свет… и она, и Па.
— А я и не знала, — шепчет Эм.
— Что ж, теперь знаешь, — кивает Марси. — Она бы очень обрадовалась такой дочурке, как ты.
Эмми смотрит на меня и снова опускает взгляд в землю.
Я всегда винила ее в смерти Ма. Никогда этого не скрывала. Теперь, когда Марси говорит про это, мне приходит в голову мысль, что никто не в силах захотеть родиться. И не родиться по собственному желанию никто не может. Даже Эмми.
— Дети рождаются, когда приходит их время, — говорит Марси и берет Эмми за руку. — Никто не виноват в том, что твоя Ма умерла. В этом нет ничьей вины.
— Па сказал, что так написано в звездах, — говорит Эмми.
— Ох, детка, на небе ничего не написано, — вздыхает Марси. — Просто некоторые умирают слишком рано.
— Па умел читать по звездам, — возражаю я. — Он всегда говорил, что с самого начала мира все предначертано. Судьба каждого записана там, в небесах.
— Вот про это у нас с Уиллемом и вышел спор, — кивает Марси. — Потому наши пути и разошлись, когда мы покинули Город Надежды. Он искал ответы среди звезд, я же ищу ответы в том, что передо мной, вокруг меня или внутри меня.
— Лу считает, что Па все это выдумал, — говорю я.
— А ты как думаешь? — спрашивает Марси.
— Саба всегда думает то же, что и Лу, — вставляет Эмми.
— Неправда! — горячусь я.
— А вот и правда! — возражает Эмми.
— Что ж, похоже, пришла пора научиться думать самостоятельно, — говорит Марси. — Для меня звезды — это просто звезды.
Она запрокидывает голову и смотрит в небо так долго, будто она уже там, среди звезд и планет, рядом с луной. Словно забыла про нас. Я хмыкаю. Марси вздрагивает.
— Хотя, конечно, я могу и ошибаться, — говорит она с улыбкой.
Эмми валится с ног от усталости, но в хижине спать отказывается. Мы с трудом укладываем ее на Марсину кровать. Сама Марси ложится на красную скамью и закидывает руки за голову. Следопыт пристраивается рядом.
Я сижу у костра. Носком ботинка тычу в тлеющие угли.
— Почему Па не привел нас сюда? — спрашиваю я шепотом, чтобы не разбудить Эмми.
— Да, на Серебряном озере трудно жить, — замечает Марси.
— И день ото дня все хуже, — вздыхаю я.
— Я его звала сюда, — говорит Марси. — После смерти Эллис. Я посторонних не привечаю, но друга в беде никогда не брошу. Здесь нашлось бы место для всех вас. Перебились бы как-нибудь, притерлись. Но ваш Па и слышать ничего не хотел. Сказал, что ему никакой помощи не нужно.
— Лу считает, что Па не хотел уходить с Серебряного озера из-за Ма, — говорю я.
— Ну да, из-за этого тоже, — кивает Марси. — А еще он думал, что там вас не достанет беда. Они с вашей Ма оба так думали.
— Беда? Что за беда? — спрашиваю я.
Марси молчит, словно обдумывает, что ответить.
— Ты ничего не знаешь о мире вокруг, — говорит она. — Он полон тягот и опасностей. Ваши Ма и Па об этом знали, потому и поселились в глуши, на Серебряном озере. Случайных путников там почти нет. Соседей тоже. Так же, как и здесь, у Кривого ручья.
Вспоминаю, как скрытно живет здесь Марси. С дороги тропинку не заметишь, если не знать про ветряные колокольчики на дереве.
— Ты от кого-то прячешься? — допытываюсь я.
— Не то чтобы прячусь, — объясняет Марси. — Скорее, держусь в стороне.
— В стороне от чего? — спрашиваю я. — Па держал нас на Серебряном озере, чтобы быть в стороне?
— Он пытался, — вздыхает Марси. — Правда, у него не вышло.
Что-то в ее голосе заставляет все мое нутро напрячься.
Я вскакиваю, стискивая кулаки.
— Ты знаешь что-то? Знаешь, кто забрал Лу? — Цежу я сквозь зубы.
— Нет, не знаю, — отвечает Марси.
— Скажи мне! — требую я.
Она смотрит на хижину, где спит Эмми.
— Пойдем прогуляемся, — говорит она.
Следопыт срывается с места, но Марси поднимает руку.
— Лежать! — велит она.
Пес со вздохом укладывается.
Мы переходим через мостик на луг. Идем вдоль ручья, по долине. Луна заливает тропу серебряным светом. Вода в ручье сверкает, журчит по камням. Я вдыхаю сладкий ночной воздух.
— Расскажи мне, что случилось, — просит Марси. — Расскажи все, ничего не упускай, даже если думаешь, что это не важно.
Я так и делаю. Рассказываю, что произошло. Как мы с Лу на рассвете пошли на свалку, как Лу накричал на Па, как налетела песчаная буря и, наконец, как появились четверо всадников и Проктер Джон.
— Четверо? — переспрашивает Марси. — Как они были одеты?
— Ну, в такие длинные черные плащи и плотные кожаные нагрудники, — вспоминаю я. — А еще у них были кожаные наручья от запястий до локтей.
— В доспехах, — говорит Марси. — Похоже на тонтонов.
— На кого? — недоумеваю я.
— На тонтонов, — повторяет она. — Понимаешь, они всякими делами занимаются. Ну, сведения передают, следят за кем велено, доносят или охраняют, кого прикажут. Убийством тоже промышляют.
— Не понимаю, о чем ты, — говорю я. — Откуда ты знаешь про этих… тонтонов?
— Твои Ма и Па не всегда жили на Серебряном озере, — терпеливо объясняет Марси. — И я не всегда жила у Кривого ручья. Мы познакомились в месте под названием Город Надежды.
— Никогда про такое не слыхала, — недоверчиво говорю я.
— Это такое поселение, — продолжает Марси. — В неделе хода отсюда. Если повезет, конечно. Путь туда лежит через Песчаное море, оно странников не привечает.
— Песчаное море, — повторяю я. — Па рассказывал о нем. Чужаки… тонтоны… отправились туда вместе с Лу. Их следы, сворачивают с тропы на север. Думаешь, они увезли Лу в Город Надежды?
— Возможно, — задумчиво говорит Марси. — Туда стекаются все мерзавцы, бандиты и подонки, которые пырнут ножом всякого, кто им придется не по нраву. Все отребье рано или поздно оказывается там. И заправляют всем в городе такие же подонки. А тонтоны сдерживают эту ораву грубой силой, угрозами и дрянью под названием шааль.
— Ага, Проктер Джон жевал такие листья, — киваю я. — Па велел нам никогда к ним не притрагиваться.
— И правильно делал, — соглашается Марси. — Шааль дурит голову, заставляет думать, что ты умнее всех. Чуть переберешь с этим и все, никакого удержу тебе нет, ничего не соображаешь. Эллис, Уиллем и я там задерживаться не стали. Мы быстро поняли, какое это гиблое место. Выбрались оттуда поскорее, пока нас не затянуло. Ушли подальше, чтобы не слышать больше ни о шаале, ни о Городе Надежды.