Страница 212 из 213
Люди всполошено загомонили, а двое мужчин, стоявшие у дальнего плетня, вдруг показали судье спину и побежали куда-то за сарай.
Фредерик всё заметил, махнул рукой своим ребятам:
- За ними!
- Да! Это они! Это Силвей и Дамек! – тут же выкрикнул какой-то парень из толпы.
- Вы поздно признались, болваны, - сквозь зубы процедил Фредерик. – Я вас не пожалею…
Преступников поймали очень быстро. Проливая потоки слёз, они рассказали, почему убили Юльяна, девушку и женщину, перемежая свой рассказ мольбами о помиловании.
Оказалось, что Юльян полюбил дочку своего хозяина и стал ухаживать за ней, а потом и посватался. Отец девушки вначале согласился, но, когда сообщил о будущей свадьбе главе общины, то получил указание не допустить свадьбы дочери с иноверцем (таким считали в Закорево пришлого работника Юльяна). Юношу рассчитали и выпроводили из поселка. Но он не отказался от любимой. Он устроился жить в лесу и каждую ночь приходил к окошку девушки и уговаривал её бежать из Закорева, обещая счастливую и спокойную жизнь в своей деревне, в доме своей матери.
Девица согласилась, но в ночь побега её и Юльяна увидели Силвей и Дамек, возвращавшиеся из рощи, где собирали орехи. Они поймали беглецов и долго били Юльяна. И забили ногами до смерти. Испугавшись сотворённого, задушили и бедную девушку, а когда несли тела к реке, чтоб закопать, то попались на глаза одной женщине, которая шла из Кипени. Убили и её, чтоб не стало свидетелей у злодеяния. Но свидетель всё же был – парнишка, внук старосты, удил рыбу в камышовых зарослях. Он все рассказал деду, и тот решил, что всё свершилось по справедливости, и обязался хранить тайну. Но потихоньку страшная новость стала известна всему Закорево. И все поселяне на одном из общих собраний торжественно поклялись перед образом Бога, что унесут в могилу этот ужасный секрет. Они считали, что Силвей и Дамек сделали благое дело, убив отступников, ведь убитая женщина тоже считалась неблагонадежной, потому что слишком часто (на взгляд староверов) ходила в Кипень и общалась с иноверцами…
- Гнилые люди, гнилые души, - сказал про староверов Фредерик, когда узнал все подробности дела. – Поставили себя отдельно от всех людей. Вообразили, что у них свой, особый, договор с Богом, с совестью. Я их верну на грешную землю…
Убийц он повесил, а посёлок, как и обещал, разогнал.
- Никому не позволено совершать преступления против здоровья и жизни других людей, - так сказал Западный судья жителям Закорева перед тем, как выгонять их самих и их телеги со скарбом за околицу. – В каких бы богов ни верил человек, не позволено ему убивать, не позволено лишать жизни и счастья тех, кто с ним не согласен… Теперь идите и начинайте заново свою жизнь. Не за веру вашу я вас гоню, но за кровь, которой вы позволили пролиться на вашей земле…
* * *
Алый диск солнца коснулся щербатого края гор и окрасил вершины в золотое и медное.
Фредерик зачарованно смотрел на большую радужную бабочку, которая сидела на цветущем кусте и собирала нектар. Молодой человек пальцем осторожно коснулся дивных крыльев насекомого – оно не отреагировало.
- Вот же чудо какое, - пробормотал король Южного королевства. – Она словно из драгоценных камней сработана… если бы у нас были бумага и краски, я бы ее зарисовал…
- Быстрей, пожалуйста, - попросил Копус, посматривая на закат. – Три дня у меня в запасе было. Сегодня время кончается. Если не успею – убьет меня отец Зинус.
- Как же он тебя убьет, если ты не успеешь? – хмыкнул шедший рядом с парнем Платон.
- Так вот и убьет, - вздохнул Копус и рассказал про фигурку из смолы, про иголки.
Все слушали с огромным интересом. Даже Фредерик от созерцания бабочки отвлекся, а Линар – от мыслей о своем отравленном чреве.
- И ты в это веришь? – хмыкнул Элиас.
- Как же не верить? – опять вздохнул Копус и невольно улыбнулся, заглянув в карие глаза гвардейца. – Как же не верить, когда отец Зинус уже многих людей так убил…
- Это – черная магия, - авторитетно сообщил Аглай. – Я про такое слышал. Страшная штука эти фигурки.
- Вот не думал, что ты в черной магии разбираешься, - сказал Элиас, поправляя ремень сумки на плече.
- Да разве я разбираюсь, - поспешил в отступление Аглай, заметив ехидство в тоне рыцаря. – Я просто историю одну вспомнил. Услышал ее в трактире одном. Бабка какая-то, оспой битая, рассказывала. Ей за истории платили…
Элиас засмеялся:
- За монету звонкую я тоже могу много чего придумать и рассказать. Про коней летающих, например…
- А я могу еще и станцевать, - влез в разговор Фредерик.
Тут беседу нарушил Димус – замычал, подергал короля за рукав. Когда все к нему обернулись, указал на Копуса и энергично закивал, напустив на лицо испуг.
- Что? Правду говорит парнишка? – спросил Фредерик.
Немой утвердительно тряхнул головой, так, что казалось – сейчас отвалится она.
Минуту все помолчали, размышляя над тем, что сейчас услышали. Кто-то ковырял носком сапога красноватый песок, кто-то смотрел в небо – на парящего в закатных лучах орла, кто-то сорвал какой-то стебелек и принялся его жевать. Но у всех настроение чуть подпортилось.
- В славное место мы топаем, - это Элиас нарушил минуту молчания и раздумий.
- Так мы ж не одни, - бодро отозвался Фредерик и кивнул на чинариек. – Мы с бабами…
Его веселые слова прогнали уныние воинов – никто не смог не улыбнуться. И от улыбок поблекли, истончились невеселые мысли, будто утренний туман от налетевшего ветерка.
- Самое главное – с нами вы, сэр, - сказал Платон, хлопнув короля по плечу. – Духом падать не даете. А дух для человека – самое главное. Особенно, когда человек – на чужой земле…
- Что ж, потопали дальше, ребята, - промолвил Элиас и соизволил на миг взглянуть на Копуса. – Вдруг байки про фигурки – правда. Гробить парня не хотелось бы.
Юноша при этих словах просиял и даже в росте прибавил, потому что выпрямил спину и расправил плечи. В нем жила и крепла надежда, что золотоволосый богатырь не просто так обеспокоился его судьбой.
«Элиас, похоже, к моим словам прислушался, - подумал между тем Фредерик. – Элиас – молодец. В самом деле, союзник среди таинственных травников нам бы очень пригодился. Пусть даже и такой хилый …»
Он вскинул на плечо сумку, которую опускал на камни, пока слушал рассказ Копуса о магических фигурках и пошел за юным горцем, не забывая посматривать по сторонам.