Страница 198 из 213
- Отсюда красивый вид, - заметил молодой человек, расслабленно потягиваясь и рассматривая, при этом, причудливые склоны Красных Перьев, которые потемнели из-за быстро наплывшего вечера. – Только воздух по-прежнему неподвижный. Я-то думал: хоть здесь, на высоте, будет ветер.
- Гнилое место, гнилой воздух, - отозвалась хмурая Тайра, совершенно не интересуясь красотами гор и садясь на камни. – Где нет ветра, там нет и свежести. Мне это не нравится. В моей степи ветер другой, воздух другой. Там легко и свободно.
Фредерик молча подошел, протянул девушке свою фляжку, и капитан жадно напилась, а потом еще и в лицо себе водой плеснула, чтоб избавиться от пыли, которая покрыла щеки, лоб и нос.
- Экума говорила мне, что здесь, в этих горах, ее родина, - вновь заговорил король, посматривая на дальние скалы. – И что здесь было много ветряных мельниц. Значит, был и ветер.
- Ее родина – не здесь, не в ущелье, а далеко в горах, где-то у самых вершин. Там ветер точно будет…
Фредерик согласился. Потом ступил к толстым опорам из черного дерева, которые держали колокол. До полуночи (времени, когда полагалось звонить) ему надо было разобраться, как здесь все работает. Оказалось – ничего сложного. Следовало забраться на верхушку колокола, вытащить торчащий из крепежа молот и долбать по бронзовой громадине – только и всего. Долбать (Фредерик помнил) полагалось два раза. Ознакомившись со всем этим, молодой человек сел возле Тайры и достал из мешка колбасу, разломил кольцо на две половины, одну протянул чинарийке. То же проделал с лепешкой. Прислонившись к теплому дереву опор, они принялись ужинать.
Затем все в мире стало неподвижным. Как воздух в Душном ущелье.
У подножия древней башни замерли, устроившись на ночлег, усталые рыцари Южного Королевства и дружинницы из Чинарии. Они разложили только один костер, чтоб вскипятить воду для чая, и огнище теперь медленно тухло, слабо освещая фигуры лежащих людей, очень схожих с безжизненными валунами, которых в Душном ущелье было с избытком.
На верхней площадке Крупоры, на нагретых за день камнях, в антрацитовой тени от колокола расслабленно лежали, соприкасаясь плечами, Фредерик и Тайра. Чинарийка закрыла глаза – ее одолел сон. А король, чуть смежив веки, следил за огромной белой луной, что зависла над башней. Ему тоже очень хотелось спать, но не мог пропустить полночь, потому и присматривал за темным небом…
В его жизни была похожая ночь. Семь лет назад он лежал вот так на одной из террас королевского дворца, и плечо красавицы Коры касалось его плеча. От ее мягких волос пахло гиацинтами, от ее губ, которыми она время от времени касалась его щеки или его подбородка, пахло медом. Он тогда еще ничего не знал об этой красавице, кроме того, что она любит его всем сердцем и готова тратить на него все свои дни и ночи…
Это была их третья ночная встреча. Они выбрались на террасу, чтоб отдохнуть после любовных игр, потому что в спальне им стало очень жарко. Захватили с собой несколько покрывал и подушки и уютно расположились на плетеной из лозы кушетке, залюбовались прекрасным ночным небом...
- Вон моя звезда, видишь? – Кора показала ему на белую Дилан в созвездии Карпа, и широкий, льняной рукав рубахи девушки быстро сполз вниз – обнажилось тонкая белая рука, странно напомнившая Фредерику о его собственном мече. – Я родилась весной, в апреле. Дилан – моя звезда. Повитуха сказала моей матери, что Дилан дарит людям огонь для сердца, многие таланты и счастливую судьбу. А что я умею? Всего лишь играть на мандолине да вышивать, - она тихо хохотнула, опустила руку, прижала ее к груди.
- Это большие таланты, - улыбнулся Фредерик, накрыв своей ладонью ладонь Коры. – Я вот не умею ни того, ни другого.
Они обнялись, поцеловались и тут же засмеялись, потому что услышали, как где-то рядом, на одном из балконов дворцовые коты запели свои брачные песни.
- А твоя звезда? Которая? – спросила Кора, дергая Фредерика за руку. – Всегда было интересно узнать, под какими звездами рождаются суровые, вечно нахмуренные судьи.
- Я летом родился. В августе, - сознался Фредерик.
- Значит, Леос, - уверенным тоном сказала девушка. – Твоя звезда Леос. Вон там она, на востоке, красная, почти касается горизонта.
- Что ты знаешь про Леос?
- Это мужская звезда. Звезда воинов, звезда отшельников…
- Странное сочетание, - пожал плечами Западный судья и посмотрел на звезду Леос так, как глянул бы на человека, с которым ему предстояло познакомиться, но с которым не очень-то хотелось знакомиться.
- Вовсе нет, - улыбнулась Кора. – Очень часто от мира закрываются те, кто разочаровался в мире. А воин, что хорошего в мире видит он? Только кровь и боль, злобу и смерть. Много причин для разочарования. Потому, наверно, из воинов получаются хорошие отшельники…
Она так забавно рассуждала, что Фредерик не мог не рассмеяться.
- Разве я неправильно говорю? – Кора строго нахмурилась.
- Правильно, милая, правильно, - и судья поцеловал ее в капризно надутые губы и крепко обнял, думая о том, что в мире, конечно, полно всяких неприятностей и зла, но так же много прекрасного, и поэтому от мира он никогда не откажется…
Когда пришло время, Фредерик вернулся из воспоминаний, оттолкнулся от каменного пола ладонями и поднялся, взял молот и ударил по бронзовому боку крупорского колокола. Тот выдал низкий, хриплый звук, будто здорово осерчал на того, кто его разбудил.
Тайра подпрыгнула, издав некий звериный рык, и схватилась за левое бедро, чтоб дернуть из ножен саблю:
- А? Что?!
Фредерик, не обращая внимания ни на растревоженную даму, ни на сердито гудящий колокол, ударил еще раз. Получилось громче и звонче.
- Вот и все, - сказал, дождавшись, когда звон ослабнет. – Теперь нам надо вниз.
Он размотал захваченные в подъем веревки, связал их вместе надежными, мудреными узлами, закрепил один конец за опору колокола, а второй сбросил вниз. Посмотрел, насколько хватило.
- Отлично. До первого выступа. Ну что, спускаемся? – спросил у Тайры.
- Нет. Подожди, - чинарийка схватила его за руку, так, будто вспомнила что-то очень важное.
Фредерик вопросительно посмотрел на нее.
- Я лезла на Крупору с умыслом, - глухо вымолвила Тайра. – Я хотела…
Она смолкла, остановив взгляд на медальоне, что блеснул на груди короля. Там, под овальной крышечкой из белого золота, хранился миниатюрный портрет его жены – темноглазой, черноволосой и белолицей Марты.
Фредерик все понял. Покачал головой. Взялся за веревку: