Страница 191 из 213
Фредерик кивнул. Он был очень доволен тем, что капитан так быстро все поняла. Внезапно лицо его изменилось: он увидел цепочку своего медальона, которая золотой петлей свисала из-за пояса капитана.
- Зачем он тебе? - голос короля стал глухим.
Тайра опять все быстро поняла. И протянула ему медальон со словами:
- Прости, взяла без спроса. Красивая штука. Никогда не видела рисованных лиц. Твоя жена как живая...
Фредерик проверил исправность замочка и вернул подвеску на шею:
- Как славно. Я думал, что потерял его. В последнее время я был очень неловок.
- Красивая жена, - улыбнулась Тайра. - Она родила тебе сына?
- Да, его зовут Донат. Он и Эльберт погодки. Еще немного подрастут и начнут чубить друг друга, - Фредерик тоже улыбнулся, вспомнив о своих бойких наследниках.
- Они твои сыновья. Сыновья всегда похожи на отцов, - чинарийка пожала точеными плечами.
- А дочки? На кого похожи дочки?
Тайра вздохнула - вспомнила о малышке, которую пришлось оставить на нянек. Ей очень хотелось увидеть дочь именно сейчас, но еще больше желалось показать ее Фредерику. Но пока она могла только рассказать:
- У твоей дочки твои глаза. Кора еще слишком мала, чтоб можно было сказать, на кого она похожа. Круглые щеки, нос-пупырышка, - Тайра опять вздохнула, согнула ноги, подтягивая их к себе, обхватила руками голени и уложила на колени голову, прикрыв глаза: она в этот миг видела перед собой малышку. - Она смешная. И кудрявая. У нее рано появились зубы. Сейчас уже полный рот зубов, но первые прорезались очень рано - ей полугода не было. Она кусала меня за грудь, когда я ее кормила, - Тайра тихо рассмеялась. - Маленькая мышь... Она любит возиться в песке. Впрочем, все дети любят песок и грязь. Из грязи можно делать все, что угодно...
- Я бы очень хотел ее увидеть, - прошептал Фредерик. - Хотел был подарить ей что-нибудь. И тебе... Если бы я знал, что встречу тебя...
- Ты можешь ехать со мной в Чинарию после того, как мы разберемся с поганцами из Красных Перьев, - сказала Тайра. - Это будет получше всех подарков...
Их беседу прервали. У костра, всколыхнув пламя, появилась фигура Элиаса, из-за темноты казавшаяся гигантской. Рыцаря пошатывало. В руке гвардейца качалась причина нетрезвости - небольшой кожаный бурдюк, а за его спиной слышался тихий женский смех. Бурдюк был сильно съежен, смахивая на огромную изюмину, и Фредерик вмиг догадался: большая часть того, что плескалось в нем, уже перекочевала в живот бравого воина.
- Мои глаза не врут? Ты здоров? - спросил Элиас, кивая на правую руку Фредерика, которая уверенно держала над огнем пруток с нанизанным на него ломтиком хлеба.
- Поздравь меня, братишка, - весело отвечал король. - Мне обещали: хворь не вернется. Мне осталось лишь вернуть свой родной вес, а то ветром сносит.
- Здорово! Не зря мы, стал быть, в такую даль отправлялись. За это надо выпить! - тряхнул лохматой светлой головой гвардеец и довольно неуклюже плюхнулся на траву рядом с Фредериком и протянул ему бурдюк. - Славное винцо, пробуй.
Молодой человек с готовностью отхлебнул питья, и чмокнул губами от удовольствия: оно оказалось сладким и крепким, но не обжигало, а согревало. Фредерик почувствовал, как резво побежала по жилам кровь, обленившаяся за пять дней лежания, как запылало лицо и уши, а мысли уподобились легкому пуху, который порывы ветра поднимают все выше и выше над землей. И даже за облака...
- Медовуха на пяти травах, - сообщила Тайра. - Прогоняет печать, лечит сердце, - взяв из рук короля бурдюк, тоже сделала пару глотков. - Твое здоровье, Фред.
- Здорово, - повторился Элиас и толкнул государя в плечо. - Я, стал быть, могу забрать назад свое обещание?
- Какое?
- То самое, - буркнул рыцарь, многозначительно округлив глаза.
- А, - вспомнил Фредерик и покивал головой. - Конечно, братец. Знаю: это давило на тебя. Но я еще кое-что знаю: на друга Элиаса всегда можно положиться. В любом деле, - и протянул гвардейцу открытую ладонь.
- Добро, - тот опять тряхнул головой, пожимая государю руку.
Они еще хлебнули медовухи, опустошив бурдюк, и расслабленно откинулись на траву.
- Как там парни? - спросил Фредерик. - Не безобразничают?
- Не беспокойся. Все ведут себя исключительно вежливо, - отвечал гвардеец. - А как же иначе в дамском обществе.
- Ха! - отозвалась на эти слова Тайра.
Рядом запрыгал свет от факела, и у костра появилась длинноногая и круглолицая девушка с большими, блестящими глазами и с двумя толстыми, длинными косами. На ней была туника рыжего цвета, расшитая красным бисером, ожерелье из деревянных колец и бусин и широкие бронзовые браслеты на запястьях. Увидав Элиаса, чинарийка широко улыбнулась, сверкнув крупными белыми зубами, протянула ему смуглую руку, сказав:
- Я искать тебя. Идем.
Фредерик вопросительно посмотрел на приятеля - тот крякнул с досады, отведя глаза в сторону. Но король ничего ему не сказал, лишь улыбнулся и покачал головой.
- Идем, Эли-ас, - повторила чинарийка, нараспев проговаривая имя рыцаря.
Это было нехорошо - вынуждать даму долго себя упрашивать. Поэтому гвардеец буркнул Фредерику и Тайре 'прошу прощения', встал с травы, взял девушку за руку и ушел вместе с ней в сторону дальних палаток.
- Твои парни не безобразничают, - сказала Тайра, повернувшись на живот и подперев голову руками: ее большие влажные глаза неожиданно напомнили Фредерику Марту. - Они любят моих дружинниц. Почти каждую ночь. Я знала, что так будет. Твои парни хороши - мои девки это сразу увидели. Что ж, пусть будет так. От них родятся крепкие девчонки.
- А если сыновей?
- Девчонки выпьют настои Экумы и родят девчонок. Экума много умеет. То, что я родила мальчика, было необычно. Но я не пила настоев Экумы, когда любила тебя. Экумы не было с нами в Эрине - она побоялась Хемуса и не поехала с нами. Мы сами тоже не хотели ехать - ты это помнишь...
Фредерик молчал, глядя на огромную луну, что сияла в небе. Она была не полная: до идеального круга не хватало примерно четверти. Ее свет, мягкий, голубоватый, притягивал, завораживал и туманил голову.
- Лунный Змей, - прошептала Тайра ему в ухо. - Ты спишь?
- Почти, - ответил Фредерик.
- Я очень боялась, что Экума не сможет тебя вылечить. Я очень боялась, что ты умрешь... И теперь я очень рада, что ты здоров, - рука чинарийки осторожно коснулась волос молодого человека. - Пойдем, я уложу тебя спать, милый, - шепнула Тайра, поглаживая его заросшую бородой щеку. - Ты совсем размяк от медовухи.
* * *
Фредерик брился. Напевая что-то легкомысленное из репертуара уличных музыкантов Белого Города, он безжалостно расправлялся с бородой, которой заросло его лицо за последний месяц. Зеркалом ему служил гладкий и великолепно начищенный щит Тайры, бритвой - собственный кинжал, а в тазу на скамеечке исходила паром горячая вода.
Стоя на коленях у щита и водя по щекам лезвием, король мурлыкал себе под нос:
Юная прачка на речку пошла,
Юная прачка мыло брала.
Речка шумела,
Птичка свистела.
Прачку у речки радость ждала.
Юный башмачник шел над рекой,
Смуглый, кудрявый, хороший собой.
Песенку пел,
В небо смотрел,
Прачку увидел над быстрой водой.
Речка шумела, птичка свистела
Парень на девушку глянул несмело.
Руки сплетались, щеки краснели,
Туфли, белье уплывали за ели.
Бритье доставляло Фредерику огромное удовольствие, потому что брился он правой рукой - так, как это всегда делал с того самого дня, когда решил, что пух на его щеках и подбородке созрел для лезвия. Снизу вверх, сверху вниз, быстро, ловко. Вспучил щеку языком, потом - верхнюю губу, потом - вторую щеку. Закончив скобление, вытерся льняным полотенцем и расхохотался, глядя на себя в щит: его лицо сильно загорело, а вот места, покрытые до сего времени бородой, остались светлыми. Вид был, что и говорить, потешный.