Страница 181 из 213
- Ого! - вскрикнул молодой человек, прыгая в сторону, чтоб спастись.
Прыжок удался - страшный конь пронесся мимо и исчез, но земля вдруг ушла из-под ног - под ними распахнулась глубокая яма, и Фредерик полетел в нее, закричав. Упал - опять в темноту, духоту, больно ударившись правым боком.
- Фред! Фред! Дай руку! Дай мне руку! - это Марта звала его откуда-то сверху.
Конечно, она может его отсюда вытянуть. Она всегда рядом, когда сил не хватает. Только дотянуться бы.
А руки не поднимались. Все тело перестало двигаться. Даже крикнуть, сказать, прошептать, промычать - ничего он не мог.
- Фред! Что же ты? Руку! - все громче требовала Марта и тянулась к нему сверху.
Руку. Руку... Руки-предатели! Тело-предатель! Вот оно - страшное, непоправимое: не можешь говорить, не можешь двигаться. И ты - никто, и ты пропал...
- Ваша милость, ваша милость, - кто-то шептал и тормошил его за плечо.
Король недовольно заворчал и открыл глаза. Чувствовал он себя преотвратно: тело разбито, словно, в самом деле, рухнуло с изрядной высоты, голова раскалывается, глаза болят от света, хотя в комнате, где он спит - полумрак из-за опущенных занавесей. Сколько он спал? Явно, недолго. Он совершенно не отдохнул.
Настроения никакого - проснувшаяся память тут же представила ему картины казни Галера, битвы с его дружиной.
- Какого черта вы меня будили? - недовольно спросил он, поворачиваясь к Линару. - Я совершенно не выспался.
- Сэр, вы спите уже шестые сутки, - доктор, удивленно округлив глаза, развел руками. - И это очень похоже на то состояние, в котором вы пребывали в королевском дворце. Что-то вроде забытья. Я вас бужу каждое утро, но вот только сейчас удалось поднять вас с постели.
Фредерик тоже изумился, услышав, как он себя проявил. Только бодрости и настроения эта новость ему не добавила.
- Это повторилось, - пробормотал он, садясь обратно на кровать и взъерошивая волосы на макушке, порывисто, озабоченно. - Значит, оно может повториться еще раз. И когда это будет, никто не знает. Даже я сам...
Молодой человек потеряно осмотрелся. Местом, где он находился, была небольшая комната, довольно убогая по обстановке: низкая и жесткая кровать, небольшой стол с глиняным кувшином и двумя большими плошками, у узкого окна с одной занавесью из темно-синего полотна, три трехногих табурета и сундук из черного дерева. На полу у кровати лежало нечто вроде ковра из шкуры какого-то зверя.
Поведя глазами от кувшина к лицу Линара, на котором явно просматривалась сильная тревога, Фредерик вдруг осознал, что не помнит, как очутился в этой комнате. Нахмурив брови, прижав руку ко лбу, король попытался выудить провалившиеся в некую дыру нужные воспоминания, но не вышло - только виски стало ломить сильнее.
- А где мы вообще? - наконец, спросил он у доктора.
- Не помните, - сокрушенно покивал Линар. - После того, как вы поговорили с жителями Гали-Кури, вы сказали, что очень устали. Я намекнул этому азарцу, этому Ирсу, что вам незамедлительно нужно отдыхать. Он и провел нас в эту комнату. Вы двигались, будто уже заснули. Только глаза были открыты и не мигали. Я вел вас за руку, спрашивал вас о самочувствии, но ни слова вы мне не сказали. А когда я и Ирс усадили вас на кровать, вы повалились и уснули уже совершенно. Так и проспали шесть дней. Только одно меня успокаивало - ваше сердце во время этого сна работало вполне нормально... А как ваша правая?
Фредерик ощупал локоть, предплечье больной руки - никаких новых ощущений.
- Даже не болит. Думаю: все же моё длительно забытье было вызвано сильной усталостью. Я, в самом деле, очень притомился, - вздохнул молодой человек и тут же вздрогнул - его живот громко буркнул и заурчал, напоминая о том, что его давно не наполняли.
- Да-да-да, - спохватился Линар, услыхав такие красноречивые нутряные звуки, - завтрак скоро будет. Я прикажу, чтоб вам принесли сюда.
Он ушел, а Фредерик стал умываться. Вытерся широким полотенцем, одел чистую рубашку и штаны, которые ждали на одном из табуретов. Затянул завязки на вороте и рукавах, и отметил про себя, что уже отлично справляется одной рукой.
Изрезанная щелями дверь чуть слышно скрипнула, в комнату бесшумно скользнула глазастая Дина с подносом в руках и небольшой корзиной на локте. Она устроила ношу на стол, достала из корзины две чашки, размером и формой схожие с яйцом, маленький чайник с плетеной ручкой и глубокую тарелку, накрытую салфеткой. Приготовив стол для завтрака, она ступила в сторону и низко поклонилась Фредерику.
Король оценивающе посмотрел на нее и остался доволен: выглядела Дина намного лучше, чем в ту неспокойную ночь. Лицо девушки почти полностью избавилось от синяков и ссадин, которыми наградил ее Галер; темные волосы были аккуратно собраны в косу и завернуты вокруг головы венцом; не стало прежних лохмотьев - их заменили длинная белая рубашка с веселой вышивкой по вороту, и верхняя, безрукавная туника из коричневого полотна, прихваченная в талии узким черным пояском. На шее Дины красовались бусы из мелких желтых камушков, в ушах поблескивали серьги, и это больше всего порадовало Фредерика: значит, она постепенно оправлялась от кошмара, носившего имя Галер.
Король кивком поблагодарил девушку за заботы, сел за стол и взялся изучать принесенное. Дернул полотенце с подноса и улыбнулся: из глубокой миски казали румяные бока круглые пирожки, в пузатом глиняном горшочке ожидали бобовая каша с мясом, на деревянных тарелках - маленькие, поджаристые колбаски и некие толстые, зеленые, в темные крапины, стебли, по виду - очень сочные.
- Это что? - спросил он Дину.
- Это степной лук. Он вкусный. И здоровья вам прибавит, светлый господин, - ответив, девушка вновь низко поклонилась.
Фредерик удивленно приподнял брови:
- Почему ты меня так называешь?
Девушка улыбнулась, но глаз на него так и не подняла:
- Вы же светлый. Очень светлый. И волосы, и лицо, и руки, и глаза. И то, что вы спасли меня, и наказали Галера, и помогли всем в Малех-Кури, - это светлое, доброе дело...
- Что ж, - пробормотал молодой человек, берясь за ложку. - Проверим, каков на вкус этот ваш лук. А ты не стой, присядь где-нибудь.
Дина послушно опустилась на один из табуретов и сложила руки на коленях - узкие красные ладошки. Короткие пальцы с мелкими, круглыми ногтями принялись теребить концы пояса. Фредерик отправил в рот первую ложку каши, прожевал и начал беседу; ему хотелось, чтоб девушка вела себя менее скованно:
- Тебе сколько лет?
Она вздрогнула, моргнула пару раз, словно удивилась, что с ней заговорили, потом ответила, еле слышно:
- Пятнадцать.
- Ты ведь тут недавно. Откуда сама?
- У моих родителей был небольшой караван из мулов и ослов. Сколько себя помню, мы возили товары через степи и пустыню. Всю Азарию вдоль и поперек изъездили. А два месяца назад караван наш разграбили какие-то бандиты. Недалеко отсюда случилось - на водопое. Там обычно всегда тихо и мирно, но сейчас все в Азарии по-другому... Маму, папу убили, - губы Дины при этих словах задрожали, и ей пришлось смолкнуть, чтоб не дать прорваться слезам. - Тогда почти всех в караване убили: погонщиков, охрану, торговцев. Кого не убили, в рабство забрали. И меня забрали. Чтоб продать. И продали чуть позже: за пару золотых в Гали-Курь, - тут она зубами невольно скрипнула и затихла, с такой силой сжав кулачки, что костяшки побелели, а пальцы хрустнули.
- Что дальше будешь делать? - спросил Фредерик, не желая, чтоб она надолго погружалась в мрачные воспоминания. - Здесь останешься?
- О, нет! Нет! - Дина внезапно громко вскрикнула, бросилась к ногам молодого человека - тот от неожиданности дернулся и даже колбасой поперхнулся. - С вами, светлый господин! С вами я хочу! Уехать! Уехать отсюда!
Уцепившись за колено короля, уткнувшись лицом в его бедро, она заплакала, тихо, жалко и очень горько. Так плачет одинокая, обиженная сирота, которой некому пожаловаться, не от кого ждать утешения и ласки, и осталось только одно - поверять свою кривду слезам. Фредерик сперва растерялся, но затем погладил Дину по голове, заговорил тем голосом, которым разговаривал с Мартой, вполголоса и бархатно: